ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Марафон: 21 день без сахара
Таинственная жизнь грибов. Удивительные чудеса скрытого от глаз мира
Фаворитка проклятого отбора
Главная книга «Вожака стаи». 98 главных правил поведения для хорошего хозяина
Мое прекрасное несчастье (Прекрасная катастрофа)
Кишка всему голова. Кожа, вес, иммунитет и счастье – что кроется в извилинах «второго мозга»
76 моделей коучинга. Опыт McKinsey, Ицхака Адизеса, Эрика Берна и других выдающихся лидеров для превосходных результатов
Талорис
Боевой 41 год. Если завтра война
A
A

- Кто такой нойд?

- Я слышал, - сказал Коста. - Так у них называют колдунов.

- Да... Колдун... - в страхе прошептал Пяйвий. - Злой... очень злой. Он с Семи Островов. Самый сильный маг земли Тре.

- Ну, если это самый сильный...

- Нет... Сила не в теле.

- А в чем же?

- Ему помогать Огги, Дух Сумерек. Это великая сила...

- Постой! - сказал Коста. - Кажется, я начинаю понимать. Он отправился следом за тобой, чтобы помешать...

- Я не знать об этом.

- Он опоздал. Тебе повезло, что ты добрался до Новгорода и встретил нас. Тогда он сменил личину и втерся в нашу компанию.

- Похоже на правду, - кивнул Глеб. - Но все-таки - почему он не разделался с нами на волоке?

- Ты же сам сказал: ему нужно было вернуться в землю Тре.

- Но если он такой великий маг, зачем ему ушкуй? Пара заклинаний - и он дома.

- Нет. - Пяйвий покачал головой. - Сила нойда только в земле Тре. Здесь он слабый.

- Слабый, но хитрый, - уточнил Коста. - Кабы мы не разобрались, что к чему, плакали бы наши головы.

- Слишком поздно разобрались, - с горечью сказал Глеб. - Ребят уже не возвратишь.

- Лучше поздно, чем никогда. Слушай, Пяйвий, и много у вас таких нойдов?

- Много...

- Может, теперь ты скажешь, зачем мы плывем в твою землю? - спросил Глеб.

Пяйвий колебался. Его лицо исказила страдальческая гримаса, он закусил губу и опустил голову.

- Нельзя...

И он, сгорбившись, побрел к морю. Глеб посмотрел на Косту.

- Ну, что теперь скажешь?

Коста ослабил ворот, потер шею, на которой отчетливо вздулись багровые жилы.

- Знаешь, у меня эти тайны уже вот где.

- У меня тоже. Но что делать?

- Делать нечего. Надо плыть дальше. От судьбы, говорят, не скроешься.

Взгляд Глеба снова скользнул вниз. Алай, он же Аксан, лежал неподвижно. Незримый гончар закончил свою работу, превратив молодое лицо славянина в уродливую физиономию чужеземного старца.

- Надо закопать этого...

- Сперва похороним Савву.

Весь день они вдвоем долбили заиндевелую землю. Ближе к вечеру сходили к реке, наполнили водой два больших бочонка. Об охоте уже не думали - каждую минуту на берегу могли появиться каяне, и надеяться на удачу в новом бою не приходилось.

Пяйвий сидел с Ильей - клал ему на лоб мокрые тряпки, подавал питье.

- Как он? - шепотом спросил Глеб, когда они с Костой, закончив дела, вернулись на ушкуй.

- Теперь лучше. Много крови вытечь... Лицо Ильи казалось прозрачным, но он пытался улыбнуться - через силу выгибал края губ и щурил покрасневшие глаза.

- Лежи, - сказал Глеб. - Авось обойдется.

- Мы плывем? - слабым голосом спросил Илья.

- Пока нет. Сейчас снимемся. Коста тронул Глеба за руку.- Может, завтра? Ему бы поспать спокойно... Глянь, как погода разгулялась.

Ветер крепчал с каждой минутой. Волны накатывались на берег, скребли по нему широкими лапами и нехотя отползали обратно. На потемневшем небе не видно было ни луны, ни звезд.

- Думаешь, это надолго?

- Утром поглядим.

- Нойд... - чуть слышно проговорил Пяйвий. - Когда убивать нойда, поднимается буря.

- У меня этот нойд уже в печенках сидит, - проворчал Коста. - Хрен с ним, ложитесь спать.

- А вдруг каяне?

- Я посижу, все равно не спится.

- Я с тобой, - сказал Глеб. - Мало ли...

- Дело хозяйское.

Сушу окутала непроглядная темень. Море светилось изнутри неровным дрожащим светом - где-то в глубине таинственно мерцали крошечные голубые огоньки. Глеб засмотрелся на них и почувствовал, как в голову проникает липкий хмель, схожий с тем, который испытывает человек, когда долго глядит на живое пламя. Огоньки шевелились, сновали под толщей прозрачной воды, занятые никому не ведомым делом, и море вдруг напомнило Глебу муравейник. При этой мысли он усмехнулся...

- Глеб!

...и вздрогнул, услышав тревожный голос Пяйвия.

- Что такое? - пробасил Коста.

- Я хотеть... один вопрос... - Пяйвий стоял рядом, обдавая Глеба жарким дыханием.

- Какой?

- Как вы похоронить Аксана?

- Странный вопрос. - Глеб посмотрел на Косту, хотя в темноте не видел его лица. - Закопали, и все.

- А лицо? Лицо... вверх?

- Вверх...

Из уст Пяйвия вырвался стон.

- Я забыть... Я должен был сказать.

- О чем? - Глеб взял его за руку, она дрожала. - Что с тобой?

- Я забыть! - Пяйвий задыхался от волнения. - Нойдов хоронить лицом вниз - чтобы они не нашли дорогу из земли. Только так.

Глеб ощутил, как озноб холодными ручьями побежал по телу.

- И что теперь будет?

- Он вернется. Обязательно вернется, чтобы отомстить тому, кто его убить.

Коста кашлянул и поднял ворот, прикрываясь от ветра. Чувствовалось, что от услышанного ему стало не по себе.

- Это не шутка?

- Нет...

- Значит, судьба, - упавшим голосом проговорил Глеб.

- Подожди! - Коста схватил его за плечо. - Может, еще не поздно? Мы на берегу. Надо немедленно идти в лес.

- В лес? Ночью?

- Кого ты боишься больше - каян или живых мертвецов?

- Я никого не боюсь. Просто с каянами мы уже встречались, а с мертвецами...

- Нечего раздумывать. Где заступ?

- Тише! - закричал Пяйвий и дернул Косту за полу. - Тише! Слышите?

Все трое замерли, и в наступившем молчании до слуха донеслись звуки: шаги... много шагов. В лесу замелькали огни - они приближались, увеличивались в размерах, их становилось все больше и больше.

Первым опомнился Коста:

- Каяне!

Он сбросил кафтан и прыгнул за борт. Сильный порыв ветра мгновенно выдул из головы мысли об Аксане. Глеб бросился следом за Костой, и вдвоем они принялись сталкивать ушкуй с отмели.

- Не идет! Засел крепко...

Сверху, прямо на их головы, свалился Пяйвий. Уперся руками в корму.

- Взяли!

Вода железными обручами сдавливала тело, ноги увязли в песке. Глеб глянул через плечо - каяне с факелами в руках уже выбегали из леса на берег. Их было не меньше сотни.

- Еще раз!

Глеб из последних сил навалился на ушкуй. Шальная волна перекатилась через голову. Захлебнулся, в горле зажгло. Стал яростно отплевываться и сквозь звон в ушах услышал радостный возглас Косты:

- Плывем!

Опора под ногами исчезла. Глеб взмахнул руками, вынырнул на поверхность и ухватился за борт. Коста был уже на палубе и, как мокрого щенка, вытаскивал из воды Пяйвия. Глеб взобрался сам, с трудом отдышался. Каяне толпой сгрудились на берегу, размахивали факелами и что-то кричали вслед уплывавшему ушкую. Потом их поглотила ночь.

Сперва ветер гнал путешественников вдоль берега, но утром дунуло с северо-запада, и ушкуй повернул в открытое море. Разыгрался самый настоящий шторм. Между водой и небом соткалась из тумана и серых туч непрозрачная пелена, и море, удивлявшее Глеба своей белизной, померкло, как зеркало, на которое накинули платок.

Днем Илье стало хуже. Рука опухла, а вся правая сторона груди покрылась зловещей синевой. Коста, который сделал ему новую перевязку, отозвал Глеба в сторону и сказал:

- Плохо дело. Похоже, заражение...

Глеб промолчал - отвечать было нечего. Ушкуй прыгал с волны на волну, а вокруг было море и ничего, кроме моря.

- Мы плыть назад, - сказал Пяйвий.

- Вижу, - процедил Глеб, глядя на бугристую линию горизонта, где темное небо смыкалось с темным морем. Ветер дул не переставая, но дышалось тяжело как под крышкой пыльного сундука.

- Если так пойдет и дальше, окажемся снова в Онежской губе, - мрачно предсказал Коста.

- Не каркай.

- Я не каркаю, я предполагаю. Можем, конечно, пройти восточное попадем на Зимний берег.

- Что за берег?

- Не знаю, не бывал. Говорят, там золото есть - пески богатые.

- А еще?

- Еще чудь.

- К лешему твое золото и берег вместе с ним! Не туда собирались.

Коста пожал плечами: собирались-то известно куда, да вот где теперь окажемся...

20
{"b":"37756","o":1}