ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Дождавшись конца трапезы, Элльм промолвил:

- Вам надо сменить одежду.

- Сменить? - Коста окинул взглядом рванье, которое едва прикрывало худые плечи Глеба. - Если это ты называешь одеждой, то, пожалуй, можно и сменить.

- Я дам вам новую, - сказал Элльм, принимая прежний суровый вид. - Но сперва...

- Что сперва?

- Сперва я должен спросить у Сайво-Олмако, что с вами делать дальше.

- Вот те раз! Мы думали, ты знаешь.

- Я получил только первую часть приказа: найти смелых руши и доставить их в землю Тре. Правда, я думал, что вас будет больше.

- Нас было больше. Остальных растеряли по дороге...

- Знаю.

- Значит, Пяйвия послал ты?

- Да. Он мой внук, у меня не было выбора.

- Пяйвий! - встрепенулся Глеб. - Где он? Он жив?

- Жив. Он сейчас далеко отсюда, ,но скоро вы его увидите.

Элльм поднялся, снял со стены бубен и колотушку.

- Ждите здесь.

Завеса над входом приподнялась, опустилась, и Глеб с Костой остались одни, под пристальным взглядом деревянного идола.

- Мне это не нравится, - признался Глеб, косясь то на чучело совы, то на чародейский огонь, который беззвучно горел посреди вежи.

- Мне тоже, - сказал Коста. - Но раз влипли, поздно каяться.

Он тихонько отодвинул пальцем край завесы.

- Что там? - шепотом спросил Глеб.

- Погоди, ничего не вижу... Ага! Старик стоит под елкой... там, где была упряжка. Больше никого.

- С кем он собирался поговорить, не помнишь?

- Какой-то дух, забыл имя... Стой! - Коста прижался к щели. - Кажется, начинается.

-Что?

- Старик стучит в бубен... Слышишь?

Снаружи донеслись мерные глухие удары и бряканье медных колец. Глеб подполз к Косте, но тот, увлекшись созерцанием невиданного зрелища, загородил собою весь вход.

- Дай поглядеть!

Глеб отвоевал себе небольшое пространство, глянул в щель и увидел Элльма, который с отрешенным выражением на морщинистом лице бил колотушкой в бубен. Рука его двигалась механически, а глаза были устремлены к небу, откуда холодным рыбьим оком смотрела луна.

У Глеба затекли ноги. Он оторвался от щели и машинально потрогал меч, лежавший рядом с очагом. Ощущение надежности, которое прежде исходило от оружия, исчезло - выпуклые глаза идола со вставленными в них черными жемчужинами пронизывали взглядом, от которого по коже пробегали мурашки. Глеб понял, что в этой стране все решает не грубая сила мышц и не твердость закаленной стали, а нечто, находящееся за пределами осязания и даже осознания. Мундус сенси-билис...

- Упал! - раздался негромкий возглас Косты.

- Кто?

- Старик. Уронил колотушку и носом в снег...

Элльм лежал неподвижно, уткнувшись лицом в наст и раскинув руки, в одной из которых был по-прежнему Зажат бубен. Колотушка, отброшенная последним судорожным движением, валялась поодаль. Над поляной стояла мертвая тишина.

- Что с ним? - спросил Глеб, уже не понижая голоса. - Может, выйти, посмотреть?

- Сиди, - одернул его Коста. - Сказано - ждать, значит, будем ждать.

- А вдруг с ним что-то случилось? Сердце...

- Не дергайся. Он еще нас с тобой переживет.

- Но почему он лежит?

- Он разговаривает с духами. Не мешай.

- А вдруг замерзнет?

- Не замерзнет. Колдуны - народ живучий. Время тянулось медленно. Элльм не шевелился и не издавал ни звука. Глеб поднялся и стал нервно ходить по веже - три шага туда, три обратно, но зацепил локтем сову и чуть не свалил ее в очаг. Коста дернул его за штанину:

- Сядь!

Глеб сел, но волнение бродило в нем, как пиво в бочке.

- А если духи наплетут ему, что нас надо принести в жертву?

- Стоило из-за этого тащиться в такую даль,. Я думаю, тут что-нибудь позаковыристее.

- Что именно?

- Спросим, когда вернется.

Прошла ночь, потом день. У Косты опять засосало под ложечкой, и он с сожалением взглянул на пустой котел.

- Я знаю, где лежит сало. Достанем?

- Иди ты со своим салом! - Глеб ударил кулаком по рогоже. - Как хочешь, а я...

Договорить он не успел - завеса взметнулась вверх. На пороге стоял Элльм. Он был похож на человека, чьи силы истощены до крайности. На щеках выступила желтизна, глаза с опухшими веками слезились, как после нескольких бессонных ночей, грудь вздымалась тяжело и часто. Над левой бровью запеклась кровь - падая, он ударился о наст.

Глеб с Костой замерли, готовясь выслушать страшное пророчество, но Элльм прошел мимо них, повесил на место бубен и колотушку и проговорил, будто извиняясь:

- Добраться до Верхнего Мира нелегко. Пока туда, пока назад...

Он поднял чучело совы - под ним лежало что-то плоское и круглое, завернутое в обрывок выскобленной нерпичьей шкурки. Протянул Глебу:

- Разверни.

Внутри оказался осколок слюды. Глеб положил его на ладонь, не зная, что делать дальше. Над его плечом склонился Коста и удивленно присвистнул:

- Гляди!

На бледно-зеленой поверхности возник яркий блик. Глеб подумал, что это отблеск пламени, слегка повернул пластину, но блик не исчез - наоборот, он растекся, как растекается капля вина, упавшая на скатерть. В середине образовавшегося пятна появилась прореха, розовая дымка стала быстро таять, и вскоре на слюдяном овале, как в темном зеркале, соткалось из разноцветных клякс размытое отражение человеческого лица. Но это было не лицо Глеба и не лицо Косты - с поверхности волшебной пластины на них смотрела женщина!

Через пару мгновений изображение стало четким - теперь его можно было рассмотреть во всех подробностях. Глеб сразу подметил узкий - как у всех в земле Тре - разрез глаз, широкие скулы и две маленьких серьги, сделанные из блестящих камешков, похожих на кусочки смальты. Женщина не походила на дикарку - ее взгляд был умным и проницательным... пожалуй, даже слишком проницательным. Нерусская внешность не мешала ей быть симпатичной - вот только волосы, черными змейками спускавшиеся на щеки, придавали ей какой-то странный вид. Глебу показалось, что нечто подобное он уже где-то видел.

- Кто это? - спросил Коста.

- Аццы, - ответил Элльм, произнеся начальное "а" как глубокий вдох и медленно выцедив двойное "ц". - Нечисть с гряды Кейв.

- Нечисть? А по виду не скажешь...

- В том-то и беда.

Элльм забрал у Глеба осколок, завернул его и накрыл чучелом совы. Потом откинулся назад и, прикрыв глаза, стал рассказывать:

- Земля Тре была избранной землей Великого Аййка, землей Света и Чистоты. Вы видели белизну снега? Такими были наши души. Вы видели прозрачность озерной воды? Такими были наши сердца. Мы не знали, что такое ложь, мы не умели красть и поднимали луки только затем, чтобы добыть себе необходимое пропитание... Но однажды охотник из погоста Паз ради забавы убил гирваса, и Великий Аййк разгневался. Сперва на нас обрушились морозы и снегопады, а потом черный Огги создал Аццы...

В голове у Глеба всплыло только что виденное лицо незнакомки, и память цепочкой потянулась в прошлое: Киев... княжеские посланники... поездка в Византию... древние развалины... фрески... Горгона!

- В жилах Аццы течет черная кровь, - продолжал Элльм. - У нее внешность человека, но душа паука, вернее, паучихи. Ее взгляд обладает магическим действием - он убивает душу. Тех, кто попал под него, называют наследниками Аццы. Даже я не знаю, сколько их сегодня живет среди нас. Может быть, сотни, может быть, тысячи... Они расходятся по земле, находят себе пары среди лопинов и продолжают размножаться.

- Что же тут страшного?

- Белый снег смешался с грязью. Народ земли Тре перестал быть непорочным, наши души и сердца запятнаны. Среди нас живут люди, которые, сами того не сознавая, сеют пороки. Из-за них лопины познали, что такое ложь и корысть, научились отнимать чужие жизни ради обогащения.

- Чем мы можем помочь? - спросил Глеб.

- Земля Тре уже никогда не станет землей Света и Чистоты. Но если наследники Аццы будут появляться и далее, наш народ просто исчезнет - он будет уничтожен пороками, как были уничтожены многие великие народы... Я не хочу этого. Год назад я попросил Сайво-Олмако посмотреть, что написано в Свитке Судьбы, который держит в руках Великий Аййк.

27
{"b":"37756","o":1}