ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Секретарь для некроманта
Метро 2035: Крыша мира. Карфаген
Единственный, грешный
Ведьмак (сборник)
Крушение небес
Бесконечная жизнь майора Кафкина
Чудовище и чудовища
Тостуемый пьет до дна
Дети Сети
A
A

Границами каждого ее блока становился кашель, плевки и некоторые другие приемы, которыми люди пользуются во время общения. Среди этих приемов были и придуманные мной, например использование повелительной формы глаголов.

И тут судьба мне опять подбросила Славу. Мы с ним учились вместе в СПТУ. Потом я уехал на запад. Он, я узнал позднее, попал в тюрьму на 5 лет. Мы встретились раз. Он был мрачен, соответственно времени, которое переживал город и вся страна. Второй раз его лицо несколько просветлело. Я продолжал приглашать его в гости. Я хотел стать бальзамом его душе, хотя своя и разрывалась. Но, видимо, подсознание чувствовало, что вдвоем переносить боль легче. От него веяло какой-то новой силой. Он и сам предупреждал, что сильно изменился. Во всем чувствовалось знание своего места и меры, усиливающее эту силу. Я же на своем месте оставался разве что только физически. Слава это почувствовал. У него была проблема. Он хотел отомстить парням, изнасиловавшим его подругу. Он описал мне их приметы. Они неожиданно сильно совпадали с чертами, живущих неподалеку. Когда я пошел его провожать, то показал ему этот дом.

-У меня есть знакомый пацаненок.С завязанными глазами пальцем откроет любой замок,-сказал Слава. -Эти зверьки без воды и пищи через несколько дней станут шелковыми и сделают все, о чем я их попрошу. Забрать их в заточение он хотел, выкрадя и увезя их с друзьями куда-то на машине. Я был шокирован.

Во второй свой приход Слава пришел с шестеркой. Шестерка, которую звали Димой, расставила перед Славой, усевшимся на диване, 6 бутылок пива, попрощалась и смылась. Слава сделал широкий жест рукой. Для меня он был слишком широким и поэтому я, поблагодарив, отказался. Слава начал рассказывать о своих возможностях. Он мог достать собачьи шкуры для двух пар унтов. Я знал сапожника. Начало общему делу было положено. Слава мог достать многое. Но и надо ему было не меньше, чем он мог. У меня же в городе связей было достаточно. Я пообещал одно, другое, третье. Их выполнение требовало времени, но Слава им располагал с избытком. Когда же он принес шкуры, их оказалось только две, а табуны собак, бегавших вокруг его деревни состояли, оказывается из трех собак, так как теперь там бегала только одна. Я был так неуверен в себе и так напуган его личностью, что в ходе второй встречи я отказался от двух наших прежних с ним договоренностей познакомить меня с одной девушкой и одним парнем. Это освобождало меня от связей с ним, и Слава воспринял мой отказ со скрежетом зубов:"Пусть будет так!" Но унты мне зачем-то были нужны. Хотя и нужны. Его обман меня относительно собачьих шкур был явным, но я ничего не мог сказать против. Общая картина наших взаимоотношений складывалась печальной для меня. Он знал обо мне все, включая мои ночные дежурства в больнице. И у него был пацан с волшебным пальцем, прийти с которым и еще с несколькими он мог в любое мое отсутствие. Я же к тому же был связан им по рукам и ногам своими обещаниями. Я запутался окончательно.

Я боялся выйти из своей квартиры. Я не привязан к вещам, но быть ограбленным и поруганным мне не хотелось. "Это тебе наказание за Иру,-думал я.-Слава сильный, она сильная, -это я кретин. Зачем я тогда ушел от нее, оставив ее тому болтуну. Я же говорил, что ее никому не отдам. Зачем я отказался от договора со Славой о знакомстве и настроил его против себя. Он ведь мои побуждения понял правильно. Я ведь первым проявил недоверие. Хотя я отказался и от чувства ненужности мне ни этой девушки, ни этого парня из-за моей неспособности сейчас им что-то дать. Но что-то делать было нужно. Я лежал и перебирал в памяти людей, могущих мне помочь. Все оказывались занятыми своими делами. Я хотел договориться с какой-нибудь женщиной, приглядывавшей бы за квартирой во время моих дежурств. Одна родственница, о которой я вспомнил, не поверила слову "чист", сказанное мной ей для разубеждения ее в подозрении того, что здесь замешаны наркотики, которые имеются в больнице. Что мне было делать? "Может дядя Валера поможет?- думал я о папином друге подполковнике КГБ. По Славиным рассказам я знал о беспределах, творимых его знакомыми и в людных местах, и возможное сведение Славы счетов с ним меня останавливало. "Тем более контингент не КГБ-шный,-думал я.- Но ведь у него должно быть есть связи в других органах УВД. Может быть чем-то поможет".

Дядя Валера Бандурин как и прежде вдохнул в меня столько силы и веры, что я не знал после как его благодарить. Сначала он предложил организовать ему встречу со Славой у меня дома. Я отказал ему в этом. Тогда он предсказал мне все дальнейшие Славины действия и сказал мне в случае затруднения снова прийти к нему.

Домой летел я как на крыльях. Оставаясь порядочным, я стал сильным. А и с тем и другим Слава считался и уважал. "Постоянство-лучшая черта в человеке", - сказал он мне во время нашей первой встречи. Мы со Славой сделали все так, как и сказал дядя Валера. Победив Славу, я чувствовал уже побежденной и Иру.

Во время кризиса и самопроклинания чувство подвело меня к стеллажу, на полке которого лежали 2 книги, которые недавно пришли от Вали из Твери : "Парапсихология и современное естествознание" и " Исповедимый путь" Анатолия Мартынова. Это чувство говорило мне, что это то, что мне сейчас нужно. После "Исповедимого пути" я почувствовал, что в промежуток от крышки черепа до внутренней стороны лица что-то мягко обволакивая приятно затекло и осталось. До этого там была пустота. Сейчас там был новый взгляд на старые вещи и новые понятия "Карма", "Гид","Путь","духовность" (почти все из которых тождествлялись мной прежде с церковью или с несовременным старым). Я начал ими оперировать. И тут я начал делать открытия. Ира была старше меня на 4 года.Моя матушка отца- на 2. При их свадьбе моей сестре было 5 лет. Данилу сейчас 6. Результат брака моих родителей я знал. Начались новые сомнения. Теперь я боялся судьбы. Сомнения усиливались словами Иры, как-то сказавшей: "Это ты сейчас так ко мне относишься, а что будет через 15 лет?" Победа над Славой принесла мне, однако, успокоение и неожиданно легкое разрешение этой проблемы. Как и писал А.Мартынов в своей книге, я перестал строить воздушные замки будущего и копаться в развалинах прошлого. Я начал жить настоящим. В настоящем она мне была нужна. В будущем же, если бы отношения себя исчерпали, разойтись всегда можно было по-доброму.

Мое восстановление зимой в институте требовало ее переезд в город. Работа ей находилась. Карма была побеждена. И в ее рассмотрении я приобрел столько опыта, что чувствовал себя вестником нового знания. Я отвез Ире стопку подобных книг вместе с этими и попросил ее, прочитав их, разобраться в ситуации и принять решение. Свое я ей сказал. О постели в тот приезд я и не думал, чем вызвал у нее презрение. Мою перемену она почувствовала, и я стал иметь на нее больше прав, при полной, однако, свободе обоих. Все объединяющее было невысказанным.

Я был на дежурстве.После работы я лег спать в свободной палате. Под утро мне приснился тошнотворный сон, который нельзя было назвать просто сном. Зрительных картин не было. Просто я знал что происходит. С его окончанием я проснулся. Разбудило меня как бы захлопывание двери. После пережитого покой казался раем. Я посмотрел на часы:6.20. Время подтверждало мои переживания. Я не знал верить себе или нет. Какое-то чувство подтверждало, что да. Второй "сон" случился среди бела дня, когда я мыл полы, и я пошел на почту давать телеграмму с благодарностью за эротику и просьбой перестать ее мне показывать. Когда я приехал, Ира стала смотреть на меня с интересом. Оказывается, когда принесли телеграмму, они сидели за столом с очередным банкетом (я поверил, что это был просто банкет) и парни стали ее допекать вопросами, перед кем это она показывала стриптиз. Но третий сон, от которого меня опять стало выворачивать, положил конец моему терпению. Взяв на работе очередной отпуск, я уехал на Сахалин.

С моей сестрой Таней почти всю жизнь мы жили как кошка с собакой. При моей доброй собачьей сущности моя внешность всю жизнь оставалась кошачьей. У сестры же наоборот. Я не хочу сказать, что она злая, но впиться зубами в палец, подобно, иной приласканной кошке для нее не проблема. Один только раз в середине моих школьных лет мы с ней жили около года душа в душу. Этот год с тоской вспоминается до сих пор. Перед армией я стал находить слова для отвоевания своего достоинства и укрепления своей независимости от ее слов: хоть мы и ссорились ее взгляд на многие вещи и после ссор оставался до этого для меня авторитетом. Во время моего расцвета она была на Сахалине и ничего о нем не знала. После моего стресса мы с ней виделись один только раз, когда она приехала с Борей в Благовещенск для родов Катерины. В тот ее приезд она мне принесла много боли своим непониманием меня. Ей казалось, что я не забываю о том, что надо сходить в магазин или вынести ведро, а делаю это сознательно. Я с ужасом стал констатировать факт, что начинаю кричать на подобные претензии. Сейчас, забыв все свои обиды, я ехал к ним с открытой душой. Все мое время нахождения там вокруг происходили чудеса. Правда, не меньше было и мое ожидание их. Я и жизнь и все, что в ней происходило воспринимал как чудо. Но было и интересное. Украденная утром из под балкона елка, вечером опять там стояла. Я определил, что это другая. Правда, перед этим были разборки с молодым соседом по поводу его друзей, выносящих из его квартиры какую-то елку, но они нас убедили, что это была другая. И возвращать в обмен другую им не было никакого резона. Да даже если это сделали и они.

18
{"b":"37776","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Немой крик
Опознание. Записки адвоката
Для тех, кому не помог Ален Карр, или Как победить никотиновую зависимость (как перестать курить табак)
Потерянный мальчишка. Подлинная история капитана Крюка
Грезы принцессы пустыни
S-T-I-K-S. Закон и порядок
Брат болотного края
Обсидиановое зеркало
Отсутствующая структура. Введение в семиологию