ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Практика закончилась. Последнюю ее треть я тянул на нервах, так как голова отказывалась работать во всех отношениях - как в контроле себя и дисциплины в классах, так и в подборе и подаче информации, заинтересовавшей бы учеников. Мир с надвигающейся зимой как будто становился под стать поздней осени - черно-серо-белым и выжать из себя красок для его раскрашивания я просто не мог. Елена Александровна была занята, и я предложил ей, что я напишу характеристику на себя сам, и если напишу правильно, Елена Александровна ее утвердит. Елена Александровна ее утвердила.

Характеристика на студента 5 курса ЕГФа БГПИ Белова Михаила.

Белов Михаил проходил в третьей школе педагогическую практику, вел географию и биологию в 8-10 классах и исполнял обязанности классного руководителя в 10 классе. Как классный руководитель зарекомендовал себя с положительной стороны. В свободное от уроков время присутствовал на других уроках, большую часть времени нахождения в школе находился с классом. По поручению классного руководителя организовывал ребят на уборку территории, контролировал уборку класса после уроков. Существенно помогал классному руководителю во время загородной поездки на белогорьевскую турбазу. С классом у Михаила установились дружеские отношения. Авторитетом у ребят он пользовался, но хромала дисциплина на уроках, которой Михаил уделял недостаточно внимания. Случались также и опоздания на уроки (у меня). Для проведения уроков он использовал много дополнительного материала, но методика его подачи была не всегда правильной. Большое количество дополнительного материала, которое он использовал, сочеталось с не всегда методически правильной его подачей. Классный час по теме: "Путь человека в жизни" оцениваю на "хорошо".

Я всю жизнь стремился зимой под брюки не пододевать теплое белье. Павитрин же пододевает. И сейчас у меня стал возникать с собой конфликт: по-прежнему воспитывать в себе спартанские настроения, или "налепить себе мягкий мирок". Я не мог придти к одному решению. Едва я собирался идти в одних брюках - начинал чувствовать, что замерзну, едва я одевал трико - переставал себя уважать. К концу месяца работы дворником, поднимая с земли нетяжелую ветку, я вдруг почувствовал хруст в грудном отделе позвоночника, от чего потемнело в глазах, и я присел. Оставив работу и придя домой, я лег было осторожно спать. Как неожиданно проснулся часа через 2 и почувствовал, что если не встану сейчас - у меня есть шанс утром не подняться вообще даже для того, чтобы хоть кого-нибудь позвать на помощь. Послав Павитрину проклятье за то, что помог мне дойти до такого состояния, я встал и пошел в приемный покой травмотологического отделения областной больницы. Дежурившие там медсестра и врач объяснили мне, что для постановки диагноза мне нужен хирург, которого сейчас нет и сказали прийти утром в травмпункт первой городской больницы. Мое искупление своих обязанностей перед собой и Богом за свое здоровье меня успокоило и я, вверившись себе, Богу и судьбе, пошел домой. Утром я встал, как ни в чем не бывало.

В институте мои новые однокашники меня приняли также радостно и неординарно, как и в школе. Помогла этому моя, как им показалась, наивность. У меня не было никакого отталкивания или отчуждения от кого бы то ни было практически ни в чем. Если человек вел себя естественно просто и не играл, он мог от меня получить наверное любой ответ на свой вопрос. Понятно, что в последствии он должен был придерживаться той ноты открытости, на которую он ставил отношения вначале, чтобы не причинить мне боль. Но насколько способно относиться ровно к своим ближним большинство, вычисляющее их сильные и слабые стороны ? Понятно, что и моя открытость явилась поводом для проверки некоторыми парнями основания этой стороны моего характера, что чуть не закончилось выяснением отношений иначе. Мой рассказ о технике просветления в ашраме Б.Ш.Раджниша на зачете по этике и психологии семейной науки отрезвил их отношение ко мне, и отношения стали входить в должное русло. Слушая студентов, получавших зачет передо мной, я от своего лица рассказал преподавательнице, что создам ашрам, подобный ашраму Раджниша, в котором люди будут просветляться также, как они просветлялись в ашраме у Раджниша. Эта преподаватель до сих пор улыбается при встречах.

В октябре встретились со Славой. Он был с другом и хотел забыться от беспросветности в проблемах и главное, в людях. Я не хотел вечеринки, но автоматически, как и раньше, пригласил их в гости. Пока мы шли, я впервые почувствовал ввод мысли в голову. Это была Славина мысль. Парень шел между нами, когда я почувствовал, как продавливается моя голова, а точнее, пленка, накрывающая сверху темную сферу, что представляло содержимое моей головы и болезненная капля, как бы говорящая мне "простофиля", опускается в полость головы. Эта мысль была обо мне подумана после моего приглашения незнакомого парня, каким для меня был Славин друг в гости. Но ее беспардонное вторжение в мое существо родило во мне комплекс чувств, среди которых был и страх за такое легкое внедрение в меня такого отношения ко мне, против чего я практически ничего не мог сделать. Посидели часов до одиннадцати. Один раз я выдал запомнившееся мне необычное. Слава сказал Володе, так звали парня, одну оккультную взаимосвязь в природе, влияющую на человека. Володя не понял. Не успел Коля начать думать над тем, как подать сказанное лучше, как я его опередил и повторил сказанное им другими и простыми, понятными словами. Это мне удалось сделать так, что я не запомнил ни то, что сказал Слава, ни то, что сказал я. ( В общих чертах суть сказанного попадает под аксиому единства мироздания ). В чувствах от сделанного мной осталось следующее: я взял полевой комок и через свое сознание перевел его содержимое в усвоившуюся Володей форму поля.

-У него подвешен язык, - сказал Володя Славе, сильно меняя отношение ко мне. Слава самодовольно кивнул.

Спать у меня парни не остались, как я их не оставлял. Наутро я чувствовал себя неважно. Состояние похмелья было классическим. В институт идти не хотелось. Не спеша собравшись, я пошел к третьей паре. Сильно хотелось пить. Я зашел в овощной магазан и купил стакан томатного сока. Пил я его, понятно, ртом. Однако он тек по пищеводу куда-то в параллельный мир. По пищеводу ниже правой ноги и немного назад от фронта моего тела. Весь путь его течения я видел красно-оранжевым цветом, как будто ткани, которых он касался, оголялись. Или нервы их иннервирующие. Это видение не могло меня не расстроить. На фоне всего, что со мной творилось, это было, правда, одной всего каплей, но сам фон постоянно был удручающим и подавляющим, и все мои попытки из него выкарабкаться не имели успеха. Не имели успеха потому что я не знал, что со мной происходит, и как от всего этого избавиться. У меня просто не было никакой почвы под ногами, чтобы быть собой. Понемногу я успокоился и от этого видения.

Однажды как-то бессознательно на перемене, обернувшись назад, я увидел, как один мой однокашник -Андрей Кульмановский -буравит мой затылок взглядом исподлобья. Мой поворот подтвердил ему ожидаемое им и изумил его. Несмотря на переживаемое мной, что меня в своих собственных глазах делало не таким как все, Путь наверх все равно продолжал мерцать во мне, и я пытался им поделиться с любым моим собеседником, едва он затрагивал свои жизненные проблемы или выпадал удобный момент. Мое одиночество в декабре скрашивала приехавшая с Сахалина родственница, затем Ира - моя первая невеста с подругой, приехав в город в командировку. В течение всей осени не давала скучать знакомая девушка с подругой, приезжавшая с коммерцией с Амурской области.

Однажды я пришел к Лене Куропову. За разговором он, зная, о моем увлечении восточными единоборствами, сказал, что у них на заводе работает наемным рабочим парень из Шаолиньского монастыря. Он, вроде, обучался какое-то время в нем или, по крайней мере, просто имел к нему какое-то отношение. Хотя я чувствовал себя не на высоте ни в физической форме и ни в плане общения, моей душе вообще этого не было нужно, я, расспросив Леню о нем для поддержания разговора, оставил эту тему в покое. Тем не менее я подумал, что Славе, может быть, будет интересно познакомиться с этим парнем, а, может быть, и мне в будущем как-нибудь это знакомство пригодится. И я попросил Леню меня с ним познакомить. Утром, возвращаясь после первой пары из института, я проходил мимо рынка. Как обычно я задумался в дилемме каким путем идти - мимо рынка или через него, как вдруг я почувствовал нечто вроде щелчка-подключения к кому-то на дистанционной связи. У меня создалось ощущение будто Слава где-то на рынке, выйдя на "промысел" - желая встретить нужных людей, включил для них свой магнит. Моя макушка или нечто на ней, как бы самопроизвольно повернулась в сторону рынка. Недолго раздумывая, так как причин не желать видеть Славу у меня не было, я пошел за своим локатором. Пройдя пол-рынка и выйдя на небольшую его площадь в самом его центре, я действительно увидел Славу. Он действительно имел вид вышедшего на охоту. Его вид был таким самодовольным и то, что он не стал меня замечать, желая проверить мое отношение к нему, спровоцировало меня на то, чтобы несколько пройдя за его спину, пройтись своей сумкой с учебниками ниже его цигейкового полушубка. Слава сразу меня заметил. Из меня информация словно вытягивалась. Я не хотел говорить про Шаолиньского монаха. Я знал Славины сопернические чувства, что сродни подавлению. Я чувствовал, что не смогу выдержать соперничества из-за количества во мне свободных сил. Но меня, едва я об этом подумал, словно кто-то тянул за язык. Отдавая, я уже настраивался на отдачу. Славу мое сообщение заинтересовало, хотя он особо виду не стал подавать. Я пообещал узнать о парне поподробней и попробовать с ним познакомиться, другим краем ума уже проклиная себя за податливость, так как чувствовал, что автоматически вытесняюсь из главной роли в общении, и что оно мне и не очень-то нужно. Сходя опять к Лене, я попросил его познакомить меня с этим рабочим. Мы договорились встретиться на другой день после Лениной работы на проходной завода. Вечером, идя к назначенному времени, я вдруг почувствовал страстное нежелание идти. Я чувствовал себя настолько униженным, делая кому-то то, что мне нужно абсолютно не было. На полпути я остановился и решил было вернуться домой. Но едва я это решил было сделать, как за левым плечом я увидел огромный силуэт Славы. Я его видел сквозь себя на черном фоне, и понять во всей полноте, что это такое, было просто невозможно. Это было не просто видение. От этого силуэта я чувствовал осязаемые толчки, направляющие меня на знакомство с мастером. Страх, возникший у меня, был не от этого видения, а от невозможности разобраться в том видит ли меня сейчас Слава дистанционно или нет. Я предполагал, что толчки я могу чувствовать напрямую от его желаний, даже если он меня не видит, а просто думает обо мне. Если бы я точно знал, что он при этом видит меня дистанционно, я знал бы и то, как мне вести себя сейчас вести и то, как мне относиться к нему потом. Я, скорее всего, просто бы сделал то, что я сделал и так, но после бы за такое воздействие провел бы с ним нелицеприятный разговор. Но я не мог этого понять и, пометавшись немного в разные стороны, я все же пошел знакомиться к этому парню. Встретившись с Леней и выйдя на улицу, мы пошли в общежитие, где жили китайцы. Едва мы сошли со ступенек проходной, как у себя в правом полушарии я увидел появившуюся голову Павитрина, которая осматривалась, глядя из меня, изучая и определяя местность, которую вижу я. Удовлетворившись, она исчезла. Впереди шла группа китайцев. Леня показал мне этого парня. Он казался особо ничем не выделяющимся. Я опять стал сомневаться, стоит ли мне с ним знакомиться. Леня подождал немного моего решения и, не дождавшись, сказал мне, как к китайцам подойти в общежитии и пошел домой. Оставшись один, я все-таки решил пойти познакомиться. Но когда я вошел в комнату и у китайцев, севших ужинать, спросил про Шаолинь, они прислушавшись к тому, как я говорю сказали, что у них такого нет, очень резко дав понять, что разговор окончен. Спрашивая, я чувствовал, что выкладываю им все свои комплексы неполноценности и, в общем, был рад тому, что они меня освободили от общения.

34
{"b":"37776","o":1}