ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Континентальный сдвиг
Академия Полуночи
Кожа: мифы и правда о самом большом органе
Отбросы Эдема
Хоумтерапия для отчаявшихся хозяек. Практика осознанного домоводства
Бойся, я с тобой
Плюшевая засада
Тёмный ручей
Homo Deus. Краткая история будущего
A
A

Эта разомкнутость вместилища духа часто случалась при зимних работах на улице. Здесь выручал общий настрой на самооспартанивание или, если терпеть не было сил, избавляясь от последних комплексов, приходилось вести себя естественно ситуации - на втором дыхании. Комплекс неполноценности продолжал подпитываться и тем, что я не мог дать ответы на все, что переживал, хотя переживания эти давали мне паранормальный опыт для понимания и других встречаемых явлений, часто не были неприятны или неинтересны. Точнее, мое отношение к ним было как у простого человека: если человек здоров - ему все здорово. Все зависело от моего самочувствия.

Когда у человека случается явный срыв, он в своем, даже явно незавидном положении, начинает искать то, что его реабилитировало бы в первую очередь в собственных глазах. Я начал искать оправдывающую меня причину во внешних обстоятельствах и нашел ее в том, что я отдавал столько энергии людям, что параллельные миры, их живые существа, живущие рядом со мной, я поставил в опасное положение. Самих же этих живых существ, я не встречал ни разу. Прочитав у Б. Ш. Раджниша про то, что человеку для познания иррационального опыта необходим "прыжок" сознанием в экстремальные обстоятельства, я стал вспоминать из своего недавнего предбольничного прошлого подобные прыжки. И вспомнил. Это было поздним вечером. Я лежал в постели, готовясь отойти ко сну или уйти в никуда. Я никак не мог оторваться ни от своего тела, ни от голосов. Павитрин обещал мне помочь. Он руководил моим отделением от тела. Я расслабился и лежал, слушая его команды и голос Светы. Она была его ассистенткой и заинтересованным во мне лицом.

-Готов ли ты, Миша, уйти навсегда во Вселенную?

-Готов,- ответил я, подумав. Делать ведь мне больше было нечего в моем состоянии.

-Готов ли ты забыть всех своих родственников и все свои земные привязаности?

-Готов.

-Я считаю до трех и со счетом три, мы отделяемся от твоего тела. Раз. Два. Три.

Я оттолкнул от себя все свои мысли и полетел. Мироздание будто начало переворачиваться. Чтобы не вспомнить себя, мне нужно было отталкиваться от любых мыслей о прошлом земном, чтобы они не родили во мне прежних чувств и привязанностей с ними. И едва я в темноте Вселенной касался чего-либо, как немедленно отталкивался от него, прежде чем мог распознать на что я натолкнулся. Иногда это было моим телом, моими глазами. Я касался своих век, и они начинали вздрагивать от моего к ним касания изнутри. Я отталкивался от них, стараясь у себя вызвать к ним отчуждение и их забывание. Я пытался забыть и Землю, и свое тело. Я слышал лишь один голос Павитрина и разговаривал только с ним. Этот космический полет был романтикой, в которой я забылся. Проснулся я тогда утром в несколько светлом настроении и первое, что меня "обрадовало" - это свежий голос моего космического брата.

Опыт иррационального "прыжка" у меня был, а это значило, что я прошел духовную инициацию. Это меня успокоило существенно. Какая разница в том, что я побывал в психиатрической больнице, если путь в нее, как и пребывание в ней, позволило мне получить опыт, о котором большинство людей может только мечтать, чтобы стать действительно собой. Успокоившись, я стал и находить в себе то, что создавало моей душе преимущества по отношению к другим людям.

Возникали следующие вопросы:

Если дунуть - изо рта дыхание вылетает минимум на метр. Откуда оно берется, когда голова толщиной см 20? Куда уходят говоримые тобой слова? Что такое память? Если все происходит в настоящем, значит память сказанного должна оставаться вечной. Но ведь последующее я говорю, забывая произнесенное, т.е. чистым сознанием. Попытка заострить на этом свое внимание вызвала эффект сороконожки, т.е. конфликт с сознательным возвращением сознания в прежний привычный режим работы.

Я чувствовал с обратной стороны носа в голове оборванность каких-то горизонтальных трубчатых структур, которые, может быть, чуть выступали за носовой хрящ в поле действия глаз. Я чувствовал, в этих структурах присутствие индивидуалиностей Светы, Вадима, Славы, в той же последовательности, в какой чаще всего проявлялись их голоса во время психоза, и эти структуры часто определяли мои эмоциональные реакции, когда мне надо было их проявить. Я делал это так, как это сделали бы они, или как собой я воспроизводил их действия во время психоза, когда хотел понять, что они сейчас делают по отношению ко мне или чем занимаются сами.

Эта оборванность этих структур и моя выписка создавала у меня картину отношения ко мне со стороны врачей, хотя я видел степень их понимания моей души и понимал, что нельзя судить того, кто не знает. Что они и так сделали все, что могли. Что расскажи я о том, что я сейчас переживаю, я просто поставлю их в смущении в тупик. Не по поводу их отношения к себе, потому что для себя они найдут ответ, а для полноценной и законченной помощи мне.

Это мое подражание некоторым эмоциям Славы, Светы или Вадима, которые у меня вызывали симпатию, было мне приятно. Оно вызывало оживление некоторых после нейролептиков бездействующих тканей внутри головы, хотя параллельно с приятным, я чувствовал, некоторую ненормальность делаемого мной, также как и то что есть опасность возвращения в недавнее прошлое. Но здесь уже я чувствовал то лезвие бритвы что, где, когда и как можно проявлять на людях и по отношению к себе.

Сзади меня, за правым полушарием, возвышалась ступенькой или стеной нечто монолитное и темное, что воспринималось мной как прошлое. Эта ступенька и разделяла теперь мою жизнь в моем восприятии на ужасное недавнее прошлое, вернуться в которое было страшно даже в мыслях. А во все светлое, что было раньше, просто невозможно. Боясь повернуться назад, оставалось глядеть вперед как в мыслях, так и физически. Будущее с каким-то подернутым серостью просветом выхватывалось одним движением откуда-то слева.

Вскоре после выхода из больницы я получил письмо от Ильи.Мое последнее письмо, написанное отцу перед больницей, Илюша отнес в секцию йоги, куда он ходил и показал его своему наставнику. "У него засорена горловая чакра", - сказал ему учитель.

Но жить с тем ужасным самоощущением себя было невыносимо. Об этом твердил каждый твой жест. Все выглядело коряво, придурковато, убого и у меня не было никакого права доказывать людям обратное. Действительно ведь я побывал в психбольнице и самое главное продолжал не знать, что со мной произошло, так же как и чувствовать, что я не такой, каким был раньше. Также как и не знать, как стать собой прежним.

- Думайте обо мне все, что хотите - думал я о людях. А сам потихоньку начал думать о себе хорошо и более того - красиво: "Я красиво хожу, красиво сижу, мои руки и ноги делают изящные движения".

Когда я однажды взял в руки нун-чаки и попробовав ими покрутить, почувствовал в спине острую боль. Не в костях, а словно где-то на коже. Как будто две половины чего-то во время таких сложных движений как физических, так и психических не смыкались. Я оставил занятия нун-чаками до лучших времен, если такие наступят. О гитаре мысль казалась издевательством над собой.

Однажды я отправил 2 разных и больших письма в разные стороны света -на Сахалин и отцу в Тверь. Перед тем как бросить их в ящик, я задумался. Чувство подсказывало мне, что после этого я буду болеть. Когда я заканчивал писать каждое письмо оно у меня выходило из утоньшающихся психических каналов, двумя спиралями снимающихся с моего остова и сейчас висящими на нем. Отправка писем сейчас грозила мне разрывом моего духовного тела вслед за движением мыслями вслед за этими письмами. Если бы в письмах я выложился меньше - я чувствовал -можно письма было отправлять спокойно. Но тогда моя душа требовала, а сейчас встала перед этой проблемой.

Но кто сможет уничтожить свое вдохновение или даже отложить срок его реализации, если душа просит? Я сбросил письма в почтовый ящик.

Сначала я как всегда успокаивал себя, что переживу, что все пройдет. Но не проходило -слишком много было снято с тела. Я лег спать и уже бессознательно начал взывать к высшим силам, не прося, однако, ни у кого помощи. Просто стонал от боли, спрашивая за что мне это? Но вдруг в левом полушарии там где у меня находился филиал Иисуса я увидел нечто похожее на движение руки, успокаивающее поглаживание которой почти сразу сняло у меня боль. Это видение было у меня на месте левой щеки и в ней самой какой-то хоть и крохотной, но вполне осязаемой и главное действенной реальностью. Я тут же стал засыпать.

43
{"b":"37776","o":1}