ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Там, как и следовало ожидать, он увидел своего недавнего знакомого. Он с потрясшей Саранцева вольготностью восседал на тахте. Здесь, в тамарином жилище, да еще на этой тахте, он показался Саранцеву еще гаже, чем на садовой скамейке.

- Знакомься, Гоша! - высоким, истеричным голосом выкрикнула Тамара. Это - Павел Владимирович Саранцев, мой давний добрый знакомый. А это Гоша, мой друг!

- она поворотила к Саранцеву свое пылающее решимостью лицо.

- Дык мы уж виделись! - закричал Гоша, вскочил с тахты и судорожно стиснул руку Саранцева своими холодными воробьиными лапками. И тут же деловито поинтересовался: - Учишься, работаешь?

- Работаю, - буркнул Саранцев, стараясь глядеть в сторону.

- Где, если не секрет?

- На заводе.

- На заводе? Пропе-ел гудок заводской? Уважаю.

- Павел Владимирович - ведущий конструктор! - с издевательской почтительностью отрапортовала Тамара. - Его очень на работе ценят.

- Уважаю, - повторил Гоша и вдруг плаксиво прищурил глазенки и заканючил: - То-ом! Чтой-то у нас разговор с Павлушей не клеится. Во рту сухо, язык, как напильник. Ты бы, Том, пошарила в холодильнике. Для смазки внутренних органов.

- Я не пью! - резко перебил его Саранцев.

- Уважаю. Я тоже не пью, пока не налито. Так, я говорю, Том, ты в холодильнике-то...

Тамара притворно вздохнула и пошла на кухню, Саранцев последовал за ней.

- Тамара, - сказал он ей шепотом, плотно притворив дверь, - что это еще за фокус?

- Ты о чем, это? - с фальшивым удивлением пропела Тамара.

- Об этом тошнотике. Ты где такого нашла? Лепрозоид какой-то.

- А что? - Тамара дерзко прищурилась. - Ты уж не ревнуешь ли, Павлуша?

Наконец-то, господи, дождалась? А чем тебе Гоша не угодил? Ты вообще за меня не беспокойся, я уж как-нибудь сама разберусь.

- Бред какой-то! - зло выдохнул Саранцев. - Нет, вообще-то мне действительно все равно. Однако...

- Ну а раз все равно, так ты иди, Павлик, в комнату, а то неудобно. На-ка вот, - она сунула в руки Саранцева початую бутылку водки и легонько вытолкнула из кухни. - Пейте пока. Я сейчас приду. - И задержавшись у двери, вдруг глянула ему в глаза и сказала полушепотом с нехорошей улыбкой: - Ты, небось, думаешь, ты его лучше? Напрасно. Он хоть не притворяется. А ты... Ладно, ты иди, я сейчас.

Саранцев вернулся в комнату в каком-то полусне. Он даже не успел заметить, как Гоша с ликующим воплем выхватил у него из рук бутылку. Все происходящее разом перестало его интересовать, он как бы с удивлением рассматривал сам себя со стороны, не понимая, почему он все еще здесь и что ему здесь надобно. Гоша между тем, радостно трепеща и повизгивая, налил себе водки в широкую фарфоровую пиалу и, захлебываясь, выпил.

- Не пьешь, значит? - радостно переспросил он. - И не пей, Паша, ну ее совсем.

Саранцев махнул рукой и опустился в старое продавленное кресло, прикрыл глаза и вдруг задремал. Сквозь сон он меж тем отчетливо слышал шаркающие Гошины шажки, его довольный, урчащий голосок. А во сне он увидел себя совсем молодым, в какой-то нелепой шутовской одежде, которой он мучительно стыдился, но сделать ничего не мог. Вокруг сновали люди, но никто по счастью не обращал на него и на его идиотский наряд никакого внимания. Он было успокоился, однако тут из-за каких-то густых зарослей вышла Тамара. Она была в своем шикарном югославском купальнике, том самом, который год назад с боем выбила на работе. Она, смеясь, указывала пальцем на Саранцева, и окружающие уже стали обращать на него повышенное внимание и ехидно смеяться. Саранцев хотел было бежать, но запутался в своих нелепых шароварах, спотыкался, падал, вызывая взрывы дружного и сплоченного смеха. "Да вы гляньте на него, люди добрые! - громче всех хохотала Тамара, Поганец такой, а еще изгиляется! Он думает, он всех лучше, а на него самого глядеть тошно!" Не помня себя, Саранцев забежал в какой-то темный закоулок, едва не сбив кого-то с ног. "Извините! - сказал он громко и тотчас замер, пораженный: перед ним стояла Лена, та самая фатальная красавица Лена, возникшая на какое-то мгновение из душного августовского вечера двадцатилетней давности, и тотчас канувшая туда же.

Здесь, пожалуй, есть смысл прервать ненадолго бредовые видения Павла Саранцева и рассказать эту незначительную историю, не имеющую к нашему повествованию, кстати сказать, никакого отношения.

Произошло это, как уже было сказано, лет двадцать назад. Совсем еще юный Павел Саранцев брел без особой надобности по улице, названной в честь великого пролетарского писателя и у телефонной будки, освещенной мертвенным светом аптечной витрины, увидел вдруг высокую и потрясающе красивую женщину. То, что она именно потрясающе красива, он понял еще издалека, когда черты ее лица еще не были отчетливо видны. "Так не бывает, - успокоил он себя, - таких просто нет".

Подойдя, однако, ближе, понял: бывает. Может, раз в жизни, но бывает. "Господи, взмолился тогда юный и глупый Саранцев, сделай так, чтобы она мне что-нибудь сказала! Хоть что-нибудь. А уж там..." И свершилось. Внимательно глянув на Саранцева своими немыслимо красивыми глазами, женщина сказала: "Молодой человек, можно вас на минуту?" Потеряв дар речи, Саранцев неуклюже повернулся к ней. "У меня к вам просьба, - женщина ободряюще улыбнулась. - Если, конечно, вас не затруднит".

"Да что вы, - сдавленно просипел Саранцев. Звук с трудом протиснулся сквозь сдавленное спазмом горло. - Конечно нет. То есть, в смысле не затруднит".

"Вот тут записан телефон, - она протянула ему наспех выдранный клочок из записной книжки. - Будьте добры, позвоните, пожалуйста. Очень неудобно об этом просить, но... В общем, если будет мужской голос, сразу передайте трубку мне. А если женский... попросите позвать Игоря. Запомнили? И-го-ря".

"А если спросят, кто его спрашивает, что сказать? Сослуживец? - подал голос Саранцев да еще с какой-то гадкой развязностью, эдаким понимающим смешком.

"Да, - рассеянно ответила женщина и тотчас испуганно спохватилась: - то есть нет, конечно! Ни в коем случае! Они же работают вместе, чуть не забыла. Скажите просто: товарищ. Допустим, школьный."

"Не одноклассники. Значит, вот вам двухкопеечная. Только, пожалуйста, побыстрее, поздно уже".

"Никакого Игоря нет дома! - твердил про себя Саранцев, набирая номер и надеясь, что провидение и на сей раз не подведет. - Уехал Игорь в Нарьян-Мар на восемьдесят пять лет".

Трубку взяла женщина.

"Алло! Извините, что поздно, - произнес Саранцев солидно и вальяжно. Позовите, пожалуйста, Игоря".

"Игоря?.. А кто его спрашивает?"

"Школьный товарищ", - высокомерно ответил Саранцев.

"А, простите, кто именно?"

"Павел Владимирович Саранцев! -выпалил он, по-свойски подмигнув женщине. Та напряженно улыбнулась в ответ.

"Минуточку, - растерянно сказала женщина в трубке. - Игореш, там тебя спрашивают, - послышалось откуда-то издалека, - какой-то Саранский".

"Слушаю! - голос Игоря был раздраженный и недовольный. - Кто это?"

"Одну минуточку. Сейчас с вами будут говорить!" - торжественно отчеканил Саранцев и передал трубку затаившей дыхание женщине. Та буквально выхватила ее у него из рук.

"Алло! Алло, это я, Игорек! Ну кто, кто. Лена!.. Хорошо, буду говорить тише.

Игорек, - женщина перешла на полушепот, - мне с тобой надо срочно поговорить...

Не по телефону.

Саранцев с достоинством вышел из будки, но выйдя замер, не в силах уйти.

"Игорек, - продолжала нежно лепетать Лена, - я говорю, мне: Кто? Да никто, господи. Какой-то совершенно незнакомый человек... Ну вот, а что мне оставалось делать?.. Ну что за глупости, Игорек, я его совершенно не знаю и знать не хочу.

Его вообще уже нет, он исчез навсегда", - вдохновенно пела она в трубку.

После этого ничего уже не оставалось, как в самом деле исчезнуть. Навсегда.

Итак, возникла Лена. Она смотрела на Саранцева приветливо, но печально.

2
{"b":"37780","o":1}