ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Да убери ты свою тухлую берданку! - незнакомец, зло обернулся, -а то я не знаю, что у тебя пост сторожевой. Пустышка твой автомат!

- Ты думаешь? - ефрейтор Никитин позволил себе улыбнуться. Он вспомнил про тот дембельский патрон.

И тут что-то мелькнуло в лице незнакомца, что-то мелькнуло. Он словно почуял перемену, внезапную и опасную, ощутил невидимый, жесткий порог, обжигающий холодом, от которого все живое цепенеет и скручивается в бесконечную ледяную спираль. Но не от этой же насупленной, обмирающей от страха твари...

- Дурак ты, капрал, определенно дурак, - сказал он сдавленно, словно кто-то невидимый силился ему помешать. - Я вот возьму сейчас лопату подлинней, и ты со своим автоматом...

-... Я, говорит, сейчас возьму лопату и хана тебе. Пикнуть, говорит, не успеешь.

Да... Позвольте, что ли, еще сигареточку. Странные они у вас, куришь и не чувствуешь. Это чьи такие? Польские? Интересно, откуда в Польше табак? Тут, кстати, только что был один поляк. А мне вообще нравится слушать, как польки говорят. Не поляки, заметьте, а польки. Или полячки?

- Польки. Так что дальше?

- Дальше? Интересно, значит. Вы, между прочим, кто по специальности?.. Да нет, это я так. Дальше? А давайте мы с вами еще по чуть-чуть.

- Я не буду, - сосед по столику накрыл ладонью стакан. - Да и вам хватит.

- Ну-у, хватит, когда волна откатит, - подмигнул Виктор Сергеевич и, оттолкнувшись от столика, легко, как аквалангист, добрался до стойки.

- Вам еще? Двести? - с лица барвумена сошла хрящевая маска и изобразилось удивление. - А плохо не будет?

- Наливай, - снисходительно подала голос златозубая челюсть вышибалы. Будет плохо - вылетит на улицу, нынче снежок, остынет.

Тем же плавным толчком Виктор Сергеевич воротился к столику.

- М-да, - прохрипел он, с трудом выпив, - не пойму, с чего я вам все это рассказываю. Очень уж вы... Так на чем мы остановились?

- На лопате, - напомнил сосед по столику и прикрыл глаза. - Кстати, откуда там лопата?

- Лопата?.. А черт ее знает. А, ну так там же был щит пожарный! Огнетушитель, прочее. Ну и лопата. Он берет эту лопату... То есть он хотел. Но тут...

... Он успел заметить, как рвано вспучилась, словно оскалясь лоскутом, его новая, только со склада шапка. ("Офицерская", - почему-то подумал он), успел увидеть боком, как зарылась в снег выброшенная гильза. Самого выстрела он не слыхал, был лишь толчок и дробно оттолкнувшееся в ближнем лесочке эхо. Еще он увидел, как незнакомец неловко остановился, резко подался вперед, словно силясь освободить увязшую в снегу ногу, и медленно завалился набок. Упавшего тела он тоже не увидел, лишь смутно услышал судорожный, влажный всхлип выгнувшейся, цепенеющей плоти. Вот и все. Остальное сытно сглотнул снегопад...

- Потом я его спрятал. У нас там за проволокой...

- Зачем спрятали? Вы же часовой, лицо неприкосновенное. Доложили бы по всей форме, установили бы нападение на пост. Благодарность была бы, письмо на родину.

Школу бы в вашу честь назвали.

- Иронизируете... Зачем спрятал? Сам не пойму. Испугался. Жутко стало, вот и спрятал... Там у нас за проволокой ручей метра два шириной, за ним лес.

Неподалеку, шагах в десяти - яма. Я ту яму сам и рыл, когда салагой был, в порядке наказания. Хорошая такая яма, вместительная. Ее еще снегом не успело занести. Я его сперва туда, а потом ветками завалил, ветки рядом лежали, мы их весной обрубали, чтобы подступы к заграждению очистить. А потом снегом завалил, следы заровнял. Делал все спокойно, как дурной сон досматривал. Даже ствол автомата вычистил, чтоб разговоров не было, гильзу подобрал. Смотрю - все ровнехонько, будто не было ничего. Ни-че-rol Будто сон досмотрел и проснулся.

Вот тут мне жутко стало. Когда тащил, забрасывал - все нормально, следил даже, чтоб кровью не замараться. А как увидал, что - ни-че-го, страшно стало...

... мертвенно-белое слепое пространство, лавина бессильного, нескончаемого снега, изломанные тени, пронзительно осязаемая тишина - он вспомнил, именно так очень давно воображал он себе смерть, конец света. Он понял, что именно так оно когда-нибудь и будет. Ему даже почудилось, что он уже умер, а вместо него - жалкое подобие, дурно сработанный двойник, он еще будет некоторое время ходить по свету за него, пока не сгинет, уже окончательно, в таком вот снежном тумане.

- Да, - сосед по столику покачал головой, - впечатляющая история. И чем она кончилась?

Через минут десять пришел разводящий со сменой. Иди, говорит, Никитин, в роту, меняют тебя. Совсем, понимаешь. Отправка не завтра, а сегодня, в десять утра. До меня, кажется, только с третьего раза дошло. Пришел в роту и спать завалился, как мертвый. Утром погрузился в автобус и...

- А куда второй патрон подевал? - снова перебил его сосед по столику. У тебя же их два было.

- Второй? - Виктор Сергеевич запнулся. - Н-не помню. Выбросил, наверное. Когда мимо КП проезжали, все кричат ура, обнимаются - Дембель! И я как все. А там после КП дорога резко вправо берет, оттуда то место хорошо видать. Ну - то... И мне тут показалось... Не помню что, только стал я рваться из автобуса, еле удержали. Но три года прожил, как в горячке. От каждого звонка потом покрывался, как обмылок. Никто, однако, не пришел, не спросил. Будто не было ничего.

- Так вы, значит, решили, что я - это он? - сосед по столику затрясся от смеха.

- Не то чтобы... Но вообще - потрясающее сходство. Я в этом городе случайно, в командировке. Увидел вас сегодня утром в автобусе, ходил за вами полдня. Как тень. Бред какой-то... Но с другой стороны...

- Что с другой стороны? - лицо соседа по столику внезапно преобразилось, надвинулось. Виктор Сергеевич в ужасе отшатнулся, прижался затылком к сырой известке. -Дурак ты, капрал, точно дурак. Что с другой стороны, если ты убил наповал. Ты же аккуратно в затылок выстрелил. И лопаты никакой не было. Он повернулся, чтобы уйти, ты выстрелил. А потом, уже в яме, добил его вторым патроном. Зачем стрелял-то? Со страху? Или убить захотелось?

- Не знаю, - сипло выдавил из себя Виктор Сергеевич, - не помню, давно было...

Снег, не видать ничего... Уйди отсюда! Не знаю я ничего...

И вновь показалось Виктору Сергеевичу, что из подвала вытек воздух. Он вновь увидел себя со стороны, одинокого, вжавшегося в стену, окруженного безмолвными тенями. Когда он снова открыл глаза, рядом с ним не было соседа по столику, лишь недопитый стакан, недоеденный винегрет, его же мокрые шапка и перчатки. Перед ним, мелко переминаясь, стоял вышибала.

3
{"b":"37781","o":1}