ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Катлин не сомневалась, что люди, разыскивающие Яна, могут обратиться за помощью к Биллу Хамильтону и от него узнать о существовании ее - Катлин, а это наведет на верный след. Потому она и поехала к старому музыканту, разыграв отчаяние покинутой не хуже актрисы.

Взволнованный старик не заметил обмана, он даже не спросил ее адреса, а если бы и спросил, Катлин, не задумываясь, назвала бы любой другой адрес, только не адрес дома, где в ее студенческой, по-девичьи своенравно обставленной квартирке томился Ян.

Оставаясь один, Ян считал часы и минуты до возвращения Катлин. Десятки кукол, в костюмах разных племен и наций, смотрели на Яна вытаращенными глазами с причудливо изогнутых полок, занявших всю левую стену комнаты. Он знал, что Катлин не просто коллекционировала предметы дошкольной радости, но забавлялась ими, составляя из кукол трогательные и смешные компании. Шила им платья, причесывала. Это затянувшееся увлечение уже не вязалось с тем, что происходило перед немигающими взорами принцесс, шотландских крестьянок и французских балерин, когда по условному стуку Ян открывал дверь нетерпеливой хозяйке. Полосатые, словно разлинованные шторы, украшенные аппликациями нот, и маленький голубой рояль, на котором грудой лежали опусы Шумана, Чайковского, Равеля и других авторов, делали комнату скорее похожей на жилище ждущего признания музыканта, чем будущего врача-педиатра.

Несмотря на любовь Катлин к музыке и желание послушать песни Яна под собственный аккомпанемент, рояль не открывался уже несколько дней. Ее квартира, состоящая из одной комнаты, кухни и ванной, имела самостоятельный выход в переулок, что позволяло не встречаться с соседями по дому. Однако мужской голос мог быть услышан из открытых окон или проникнуть сквозь стены и вызвать подозрение. Это злило молодую женщину.

И Ян и Катлин подошли к тому невидимому рубикону, когда кончаются сладостные для влюбленных шепот, тайные встречи, недосказанные слова и появляется чувство, похожее на протест. Что же это? Словно любовь у кого-то украдена...

"Как все же нелепо устроен мир, - размышляла Катлин. - Люди сами придумали законы для себя, потом стали искать пути, как обойти их. Конечно, есть еще бог или, скажем, какая-то таинственная сила, заключенная во всем, что нас окружает. Мы подчиняем ей свою душу и свою плоть. Но почему? Разумное существо должно иметь право спросить и получить ответ. Интересно знать, чего ради я должна подчиняться? Условия общества? Приличия? Да разве свобода моего духа и моей плоти не сбросила бы их, если они только абстрактные понятия? В том-то и дело, что в них, в этих понятиях, так же заключена своя сила. Таинственная сила расчетов за наши поступки, конкретная, непреодолимая сила материальной обусловленности.

Я люблю Яна, и Ян любит меня, - вот простые слагаемые, когда после знака равенства стоит слово - супруги. И дальше - семья! Как раз тут вступает закон. Иметь и не иметь права. Я имею право выйти замуж, но не имею права нарушить волю покойного отца и получить то, что мне полагается по закону. Я могу нарушить волю отца, отказаться от наследства и выйти из-под опеки тетушки Уотс, но я не могу отречься от завещанных мне денег, так как это лишит меня слишком многого и вызовет презрение окружающих.

Я хочу стать законной женой любимого человека, но не могу выйти замуж за мужчину, не принявшего закон моей страны... Нет, видно, сразу не выбраться из этого. Нужно еще какое-то время, пока Ян поймет и примет условия..."

Чувство Катлин и Яна было одно. Не одинаковы были их мысли.

"Я люблю Катлин, - думал Ян, - и она любит меня. То, что произошло между нами, было неизбежно и естественно. Мы оба, в равной мере, несем ответственность. Но я мужчина, я первый должен найти выход из того положения, в котором мы оказались. Какой выход я могу предложить? Жениться и больше не скрывать нашей любви. Но пока еще я сам должен скрываться. И потом, как оформить наш брак? Катлин наверняка побоится осуждения родственников и захочет венчаться в церкви. Я не могу пойти на это. Другое дело, если мы уедем из Англии, тут Катлин можно уговорить обойтись без церкви. Но уехать на мою родину Катлин может только как моя жена, а для меня сейчас невозможно официальное обручение. Кажется, по английским законам я должен сначала "натурализоваться", получить паспорт, то есть, принять подданство". Этого никогда не случится. У меня есть подданство... Пусть нас зарегистрирует советское консульство, после того как мне выдадут советский паспорт. И тогда... Захочет ли Катлин бросить свою родину, друзей, близких? Уехать не просто "за границу", а в другой мир. Так ли велика ее любовь?"

Охваченный противоречивыми мыслями, Ян боялся отказа Катлин, угадывая его в мелочах, в интонациях, в расспросах о Советском Союзе и откладывая окончательный разговор со дня на день.

Катлин неожиданно сама начала.

Яна всегда удивляла ее способность проникать в его думы, казалось бы, ничем не обнаруженные.

- Я знаю, мой дорогой, - говорила Катлин, разглаживая щеткой волосы Яна, - ты грустишь не потому, что больше не любишь меня, а потому... потому...

- Что люблю еще больше... - сорвалось у Яна.

- Это как раз то, что я хотела сказать, - Катлин засмеялась, прижав его голову к своему плечу, - и ты не можешь оставить меня, а я не могу быть без тебя...

- Да. - Ян прикрыл глаза, чтобы, кроме этих слов, ничто не существовало вокруг.

- Значит, мы всегда должны быть вместе...

- Да, Катя...

- И тогда, когда ты захочешь покинуть эту страну?

- Да! Да!

Ян вырвался из объятий и так прижал к себе Катлин, что она вскрикнула: "О! Дарлинг..." - и, смеясь, стала увертываться от поцелуев, а Ян ловил ее и, отбрасывая золотистые волосы, целовал шею, щеки, губы, плечи и говорил, говорил. Теперь Катлин, как только хватало ей воздуха, отвечала: "Да... да... да..." - Хотя она почти не слышала слов, она только знала их смысл. И этого было достаточно.

Утомленные, они затихли, вяло возвращаясь к прерванному разговору. Снова первая начала Катлин.

- Нет Ян! Ты не можешь вернуться с опущенной головой, - сказала она, сидя у зеркала. Закинув обнаженные руки, Катлин укладывала растрепанные волосы. Яну всегда нравилась эта поза.

48
{"b":"37796","o":1}