ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тяжелый, глухой удар Михалки, за ним такой же огненно-рыжего Василька и частая, звонкая дробь Ёнаса. Железо упруго сжималось и нехотя вытягивалось, принимая грубые очертания.

Ёнас ловко поворачивал его, подставляя то один, то другой бок под удары, успевая между двумя тяжелыми молотами построчить своим коротким и легким, словно подсказывая, где теперь надобно бить.

- Тут, тут, тут... Тут, тут, тут...

- Ах-га! Мы тут! - отвечали могучие ковали.

Железо сдавалось. Вот оно становилось похожим на небольшой лист лопуха, потом на осенний, желтый лист ясеня...

- Тут, тут, тут... - торопил молоток Ёнаса.

- Ах-га! - отвечал ему чернобородый Михалка. - Тут мы!

Лист ясеня, угасая, превращался в острый наконечник копья.

Тогда Ёнас, быстро остукав его со всех сторон, бросал в стоящую рядом бочку с водой. С шипеньем и бульканьем из бочки вырывался клуб белого пара. Кузнецы, опершись на молоты, молча глядели, как Ёнас медленно и осторожно поворачивал в воде остывающее железо.

Потом он вынимал из бочки наконечник боевого копья, подносил ближе к огню, некоторое время смотрел, как падали капли с мокрого острия, и, одобрительно кивнув головой, бросал только что рожденную вещь за дверь.

- Получай, браток!

Савва подбирал наконечник и уносил к толстым вербам. Там он со стариком ладил деревянные рукоятки.

И снова кузнецы поднимали молоты. Снова огненной дугой пролетало во тьме кузницы раскаленное железо от горна к наковальне.

- Ах-га! Ах-га!

- Тут, тут, тут...

Сквозь открытую дверь Стахор видел темное небо в густых, мерцающих звездах... Казалось, сейчас не было ничего, только звезды вверху и полуголые богатыри в багряном свете горна, бьющие огромными молотами по раскаленному железу.

- Ах-га! Мы тут!

От наковальни взлетали золотисто-огненные светлячки. Если прищурить глаза, то на мгновение станет так, будто с далекого неба в кузницу падают звезды, а добрые ковали хватают их длинными клещами. Кладут на наковальню и куют из них пики и рогатины. Эти пики, оружие бедных людей, у которых хотят отнять плуг, сделанный Ёнасом, что сам пашет поле...

...Но никто не может победить бедных людей, взявших оружие, потому что это небесные звезды и кто однажды достал их, тот всегда будет самым сильным на свете.

...а плуг, движимый неведомой силой, уходит все дальше и дальше, через леса и болота, оставляя за собой широкую борозду черной земли. Стахор радуется этому, он счастлив, что все так хорошо получилось, и радуется, глядя на него, красивая Неринга.

А кузнец Ёнас смеется и показывает пальцем на черную борозду.

- Тут, тут, тут...

- Тут и уснул, - говорит Ёнас, нагибаясь к Стахору, присевшему возле горна, - вот так кальвис - галюнас...

- Сморили хлопца, - по-отцовски заботливо говорит чернобородый Михалка, - отнеси его, Василек, на сеновал, да и нам пора отдохнуть.

Когда Стахор открыл глаза, он долго лежал, прислушиваясь к тишине, не понимая, где он находится.

Исчезла кузница, не слышно дружного перезвона молотков. Только в щель высокой соломенной крыши глядела с далекого неба одинокая звездочка. Духмяный запах луговых трав теплыми волнами окружал его и сладко щекотал ноздри.

В темном углу, словно нехотя, протрещал кузнечик.

- Цвир-цвир... цвир-цр-р...

И смолк.

Стахор не помнил, как очутился здесь. Где отец, где кузнецы? Он приподнялся и, скользнув вниз по шуршащему сену, заглянул в щель прикрытых широких ворот сарая.

Привыкший к постоянной настороженности, Стахор не сразу вышел во двор.

Только различив знакомые толстые вербы и за ними кузницу, он тихонько приоткрыл скрипнувшие ворота.

Где-то, видно, за хутором, пролаяла собака, гулко звякнула железными путами лошадь. Ее темный силуэт расплывался в тумане, поднимавшемся с низкого лужка возле ручья.

Стахор зябко пожал плечами и только хотел направиться к кузнице поискать отца, как услышал его негромкий смех.

Мальчик быстро шагнул за угол и остановился.

В бледном свете луны, пробивавшемся сквозь легкую пелену тумана, у межи, он увидел сидящего на траве отца и возле него женщину.

Стахор не различил ее лица и не мог понять, кто это. Он только видел белую сорочку с широкими рукавами, темный лиф и распущенную длинную косу. Отец перебирал волосы рукой и тихо смеялся.

Стахор решил окликнуть его, но широкие белые рукава женщины всплыли вверх к приподнявшемуся Савве и кольцом сомкнулись вокруг...

Мальчик прошептал:

- Тата...

Но Савва не мог услышать его. Савва был счастлив...

Стахор попятился, отошел за угол, юркнул в ворота сарая, взобрался на сено и зарылся в него, притворившись спящим.

Год одиннадцатый

КАК СТАХОР ВИНО ПИТЬ НАУЧИЛСЯ

Убогому подать - от бога благодать!

Еще только первый раз ударили в церковные колокола, и городские жители еще не выходили из домов, а на площади уже появились нищие. Они входили небольшими группами, поодиночке и по двое с поводырями-подростками. Усаживались в два ряда вдоль деревянного настила, ведущего к небольшой замковой церкви, соблюдая свой, видно давно установленный, строгий порядок. Не слышно было ни споров, ни ругани, ни даже громкого разговора. Молча и неторопливо жабраки ставили рядом с собой глиняные чашки или клали вниз дном войлочную шапку-магерку, развязывали закутанные в старые хустки лиры и цимбалы, тихо трогали струны и, перекрестясь, готовились принимать подаяние...

Остановимся хоть на малое время, чтобы еще раз сказать доброе слово о тех, кто пленял своими песнями-сказами в юные годы великого Скорину, быть может, от них взявшего близкую посполитым простоту и ясность словотворения, кто в забытые дни восстаний на Белой Руси, в часы побед и поражений "мужицкого князя" Михайлы Глинского шел, не сгибаясь, вместе с обреченными ратниками крестьянского войска, кто с малых лет научал Стахора Митковича отличать зло от добра и хранить справедливость. О жабраках, лирниках, о старцах слепых...

Только в древних записях сохранилась память о том, что за люди бродили по нашей земле с заплечной сумой, посохом и бесхитростным инструментом, сделанным своими руками. Это не были презренные попрошайки, ленивые бродяги, выставляющие напоказ свое уродство и лицемерно оплакивающие сиротскую долю. Это были честные труженики, обессиленные годами житейских невзгод, ставшие носителями мирских и духовных преданий, утешители и наставники бедных людей. Недаром крестьяне и небогатое городское мещанство почитали старцев, зазывали к себе "на беседу" и слушали их охотней, чем поповскую проповедь.

13
{"b":"37798","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Игра Кота. Книга седьмая
Пока-я-не-Я. Практическое руководство по трансформации судьбы
Вафельное сердце
Кристалл преткновения
Кайноzой
О влиянии Дэвида Боуи на судьбы юных созданий
Затерянные земли
Альтруисты
Взгляд внутрь болезни. Все секреты хронических и таинственных заболеваний и эффективные способы их полного исцеления