ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Покинув круг, к Савве подошел старший. Некоторое время он молча, прищурив глаза, смотрел то на Савву, то на Стахора, потом поклонился и тихим добрым голосом попросил:

- Кали ласка, до нас, просим почастоваться.

- Просим, кали ласка, - вслед за ним повторили старцы.

- Кх... кх... - снова закашлялся подавившийся косоглазый; сосед стучал кулаком по его спине.

Точно так же, как перед тем сделал разносчик, старший жабрак погладил Стахора по голове и проговорил:

- Подрос, и не узнать... запамятовал, звать-то как?

- Стах - всем панам на страх, - ответил Савва.

Старший улыбнулся, кивнул Савве и, обняв Стахора за плечи, подвел к компании. Жабраки освободили гостям место, наполнили кружки, подвинули куски. Все было так, словно пришельцы отдали свою долю для общей пирушки. Только девочка-поводырь, спрятавшись за спину деда, косо поглядывала на незнакомцев.

И Стахору и Савве хотелось есть. Но Стахор не смел протянуть руку к еде раньше, чем предложит ему отец, а Савва, хотя и знал, к кому он шел в город Лиду, глядя на плоды подаяний, побывавшие в нищенских торбах, на мгновенье подумал, что, приняв участие в этой трапезе, он как бы сам становился человеком, живущим выпрошенной милостынью. Это колебание гостя не ускользнуло от старшего.

- Ешьте, не смущайтеся, - сказал он, выбирая ячменную лепешку получше и протягивая ее Стахору, - грешно только от злодеев брать.

- А то честный хлеб, - добавил седоусый слепец, - людской добротой посеянный, чистой слезой помытый, да за наши молитвы от души нам даденый.

Савва поднял кружку и весело спросил:

- Как величать мне вас, добрые люди? Слыхал, вы тут князья да маршалки, а мы люди незнатного рода. Путники простые... Пришли издалека.

- Не смейся над нами, - с легким укором прервал его старший. - Откуда пришли вы и какого роду, того мы не пытаем. А ты вот что пойми: все нас величают жабраками, старцами и убогими, и никто на этом свете не шанует. А тут, где мы собрались сегодня, жили князья да ханы татарские. Чем заслужили они славу свою и почет? Наши батьки ее им сложили, да своим потом-кровью полили... Оглянусь, пусто кругом...

- Пусто... - повторил слепец.

- Где те князья, что люди им до земли кланялись? - продолжал старший. Будут ли на том свете опять пановать, людей притеснять? Нет, не будут!

- Не будут! - повторили теперь уже несколько старцев.

- А мы, как сказано о том в евангелии, на том свете будем самыми знатными, бо на этом нужду терпели великую, а зла никому не чинили. Когда же мы там соберемся - один бог ведает, вот мы теперь, вместе встретившись, сами себя шануем и греха в том не видим.

- Греха в том не видим, - как эхо, отозвался слепец.

Эта несложная жабрацкая хитрость, придуманная ради видимости счастья на этом свете, тронула Савву. Он поднялся и, поклонившись старцам, серьезно сказал:

- Дозвольте и мне, высокородные паны и братья, повиншавать вас и пожелать доброго часу и на том и на этом свете!

- Дай, боже! - ответили старцы и вслед за Саввой опорожнили кружки.

Заставили выпить и Стахора.

В первый раз отведал вина малый Стах. Было ему от роду всего десять лет. Как ни силен был хлопец, а вино сильней оказалось. Стало все Стахору смешно. И князья в жабрацкой одежде, и рыжая девочка-поводырь, и захмелевшие калеки, поющие под аккомпанемент слабозвучных цимбал.

Стахор решил, что он совсем взрослый и, не стесняясь, запел вместе со старцами:

Уже солнце на заходе, спати не ложуся,

До споведи не готовый, богу не молюся.

Кажуть люди, что я умру, а я хочу жити,

Покуль жить на гэтом свете, мушу согрешити...

Слова песни были грешны и непристойны. Не зная их смысла, Стахор пел звонким, радостным голосом, выделяясь среди нестройного хора нищих.

Покуль жить на гэтом свете, мушу согрешити...

Опьяневшие жабраки подзадоривали мальчика и с хохотом падали на траву, слушая, как он старательно выпевал непозволенные слова. Смеялся вместе с ними и Стахор. Косоглазый обнял его за плечи и поцеловал в лоб мокрыми, пьяными губами.

- Детка моя, - лепетал он, - с нами пойдем... пойдем во святой Киев-град, ко пещерам апостольским, ко вратам златым...

- За грехи наши Иисусу помолился... посох тебе и торбу свою отдам, песням духовным обучу. Как хорошо!

Из его раскосых глаз текли умильные слезы.

- Хорошо! - согласился Стахор.

- Пойдем, детка, братик мой! - повторял косоглазый.

- Пойдем! - твердо ответил Стахор и тут же стал искать глазами отца, словно собираясь сообщить ему о своем решении. Отца не было Стахор оттолкнул лезшего целоваться косоглазого и вскочил на ноги.

- Где татка мой?!

- Тихо, тихо! - погрозил ему пальцем горбун. - Гуляй, хлопчик, татка зараз придет... гуляй.

- Гуляй, душа, без кунтуша! - подхватил косоглазый, сбрасывая свое одеяние. - Шануй пана без жупана!

Но Стахор не хотел гулять. Вдруг он заметил, что со двора исчез не только отец. Не было и старшего жабрака. Это насторожило хлопца. Где они? Не знал Стахор, что среди нищих, с которыми он встретился в ханском дворе, был человек, давно уже ожидавший Савву Митковича, и было у них важное дело.

Когда обеспокоенный Стахор выспросил у рыжей девочки-поводыря, в какую сторону ушел отец, он, не задумываясь, бросился вслед.

Пробежав по темному коридору, ведущему в подземные помещения дворца, мальчик наткнулся на низкую дверцу, толкнул ее и увидел в слабом свете восковой свечи, посреди сводчатой кельи, тревожно повернувшихся к нему людей: отца, старшего жабрака, кажется, того самого разносчика, который заговорил с ними на площади, рослого монаха и еще каких-то скрытых темнотою мужчин.

Видно, много выпил Стахор, не иначе. Стало двоиться у него в глазах и бог знает что чудиться. Показалось ему, что на земляном полу кельи лежали кривые польские сабли-корабели, мушкеты и топоры.

Удивился малый Стахор.

Год тринадцатый

О ТОМ, КАК СТАХОР НАУЧИЛСЯ СЧИТАТЬ ДО СТА

В Слуцке, во дворе нижнего замка, секли ученого монаха.

Секли розгами, чтобы не повредить члены его, но чтобы надолго запомнил беседу с вельможным паном Ходкевичем, виленским каштеляном. Да не спорил бы, не дерзил, коли удостоен такой высокой беседы, а являл бы смирение.

16
{"b":"37798","o":1}