ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

А Надейка этого будто не замечала. Уж как старался хлопец покрутиться перед ее взглядом, как подбоченивался, - не смотрит дивчина. Не считает, видно, за настоящего взрослого воина. Эх, кабы случай был...

Молодухи смеялись:

- Бач, як Савулы сынок Наливайкову дочку пильнуе?

- Не иначе ему наказ такой даден.

- От, кого жалко, так наших дивчат... котора и хотела бы на молодца подывиться, а не може...

- Чому?

- Так вин от цей арбы на крок не видъезжае!

Вдруг Надейка сверкнула глазами из-под сведенных бровей.

- Хай бы яка подывилась! - сказала, по-бабьи сложив на груди руки. Берегла б тоди свои очи!

Стахор это слышал. Словно на высоких качелях подбросило хлопца. Сердце зашлось и упало. Видно, что б не сомлеть на глазах у дивчины, огрел жеребца плетью так, что тот свечой встал на дыбки.

Стахор отпустил повод, да еще раз плетью.

Засвистел ветер в ушах.

Казачки захохотали.

- Стах! Куда ты? На татара нарвешься... - крикнул отец. - А ну, кто с краю, верните-ка хлопца!

Где там вернуть? Разве догонишь?

Птицей несся конь над цветущим ковром. Заяц попробовал вперегонки отстал. Из-под копыт вылетел стрепет, и того оставил Стах позади. Перед глазами туман не туман - сладкое марево.

Далеко в стороне остался обоз, только несколько молодых казаков пригнулись к лукам седел и мчали наперерез, спеша завернуть Стахора.

А Стахор еще не хотел возвращаться, еще не было силы у молодого сейчас поглядеть на Надейку и не сгореть от закипевшей крови. Хотелось только петь во всю грудь, да не давал встречный ветер. Еще хотелось нежданного подвига.

Где вы, татары? Турки-бусурманы? Где вы, ляхи-паны? Мчит к вам Стах панам всем на страх!

И тут, из-за холма, навстречу выскочил всадник в пестром платье польского конника. За ним другой, третий...

- Ага! - закричал Стахор, не успев даже подумать, как ему с тремя справиться. - Вот вы, папы!

Повернул коня прямо на них, взмахнул плетью и... чуть не вылетел из седла.

- Стой, казаче!

Черноусый суровый гусар дернул Стахорова жеребца под уздцы. Стахор очнулся, схватился за рукоятку кинжала, но мелькнула над ним ременная петля, охлестнула поперек, прижав руки к бокам, и потянула на землю.

С коней прыгнули двое. Стахор вскочил на ноги и, нагнув голову, одного боднул так, что тот покатился на траву, обхватив живот и застонав. Другой навалился Стахору на плечи, хлопец резко присел и сильным рывком перебросил его через голову.

- От чертяка! - захохотал черноусый. - Здоровый, як бугай...

И потянул намотанный на руку конец аркана.

Стахор пошатнулся, но устоял. Первый, сбитый им гусар поднялся и, нещадно по-русски ругаясь, выхватил саблю.

- Гей! Гей! - закричали обозные казаки, доспевая и размахивая над головами клинками.

Гусары могли еще ускакать, бросив пленника или зарубив его одним ударом, но вместо этого черноусый поднялся на стременах и крикнул так, что, верно, слышно было в обозе:

- Стой! Матэри вашей ковынька, своих нэ пизналы?!

- Тю-у, - разочарованно протянул старший из прискакавших, - то ты, Юхим?

- А вже ж, - проворчал черноусый, - лэтышь, як скаженный.

- Так чего ж вы хлопца нашего полоните?

- Перэмет! - с презрением махнул на Стахора черноусый. - До реки бежав, а нас за панов признав. Дуже к панам спишался, аж голосыв...

- Да не перэмет, - засмеялись обозные, - то батьки Савулы сынок. Мабуть, жэрэбец понес. Так, хлопче?

Стахор молчал. Как он мог объяснить, что с ним было?

Черноусый скручивал аркан, продолжал ворчать:

- Жэрэбец не жэрэбец, а к реке зараз казаку путь зааминен!

- Що так?

- Ляхи за Сулой, - тихо сказал один из переодетых казаков.

- Не брешэшь?

- Вот те христ! - самого пана Струся бачив.

Так Стахор первый раз попал в плен... К Надейке.

ПОСЛЕДНИЙ ТАБОР

Дурную весть принесли лазутчики, проникшие в лагерь противника.

Польский полковник Струсь с большим отрядом наемников переправился через реку Сулу и начал заходить в тыл огромному, растянувшемуся по степи обозу казаков. Едва только передовые казацкие сотни подошли к Лубкам, как от городских окраин и стоящего на высокой горе замка Вишневецкого лавиной обрушились на них гусары. Поляки с боем захватили мост через реку, и разбитые казачьи сотни вынуждены были отойти от города верст на семь, в урочище Солонице.

Лобода словно только этого ждал. По его приказу стали стягивать в урочище обозы, и пока скакали гонцы, подгоняя отставших, пока собирали разбредшиеся сторожевые отряды и арбы с женами и детьми, коронное войско отрезало все пути отступления. Первых вскочивших в урочище польских гусар отбросили и под редким огнем ленивой перестрелки начали окапываться. Дальше идти было некуда. Решили обороняться.

Отаборились четырьмя рядами возов. Старики, жены и дети помогали казакам. Собирали камни, заваливали ими телеги, носили землю, копали. За полдня и следующую ночь вокруг табора вырос земляной вал, а перед валом глубокий ров. Несколько узких ворот с трех сторон прорезали земляной вал, и против каждых из них, отступя к середине, воздвигались деревянные срубы из неошкуренных бревен.

Батька Савула подгонял плотников, засучив рукава, сам рубил венцы и весело отшучивался, замахиваясь топором на жужжащих свинцовых шмелей. Срубы заполняли землей и на вершины их поднимали легкие пушки.

Утром, еще только солнце взошло, протрубили войсковой сбор. Усталые землекопы отложили лопаты, плотники опустили топоры, и на минуту в таборе наступила тишина.

Тогда услышали люди, как по ту сторону вала гудела степь. Подобно большой, медленно текущей реке, глухо роптало и растекалось по степи коронное войско. Оно все прибывало и прибывало, обходя табор полукольцом, заполняя лощины и ярики, наполняя утреннюю тишину конским топотом и лязгом оружия. Люди слушали шум наплывавшего живого потока, затаив дыхание, не шевелясь...

Еще длилась эта минута, когда Стахор увидел Надейку.

Вчера днем и ночью, в часы напряженной работы, он не замечал, да, пожалуй, и не думал о ней, теперь она как бы сама напомнила о себе, оказавшись почти рядом. Лицо и платье девушки были покрыты пылью, запачканы землей, растрепавшиеся косы, без лент, упали на утомленные плечи, модные городские сапожки измазаны липкой глиной. Надейка стояла, опершись на лопату, и, улыбаясь, смотрела на Стахора.

26
{"b":"37798","o":1}