ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Важные вопросы: Что стоит обсудить с детьми, пока они не выросли
Жених-незнакомец
Стеклянная ловушка
Манифест великого тренера: как стать из хорошего спортсмена великим чемпионом
И снова девственница!
Какие наши роды
Пластичность мозга. Потрясающие факты о том, как мысли способны менять структуру и функции нашего мозга
С чистого листа
Одиноким предоставляется папа Карло
A
A

Прежде чем Клара успела возразить, он подхватил ее. Одной рукой взял за талию, другой под коленями, без труда поднял и поставил на коврик.

– Обопрись на меня, если хочешь, сделаем несколько шагов.

– Но что с тобой происходит? – возразила она, возмущенно.

Резким жестом она одернула свою длинную ночную рубашку.

– Я не инвалид!

– Но ты им станешь, если останешься лежать в кровати. И к тому же ты не больна.

– Нет, но мне так грустно, Ален…

– Всем грустно в этом доме. Если сломаешься ты, то они все рухнут один за другим.

– Но не ты?

– Ничего не могу сказать.

Он отвел бабушку к окну, где они оказались лицом к лицу.

– Это я пытался вернуть его к жизни, – сказал Ален бесцветным голосом. Возможно, что… Словом, я сделал все, что мог. Я знаю, как поступают. Я не мог поверить, что… Извини меня.

Он нежно взял ее руки, принудив пройтись до другого окна.

– Не извиняйся, – сказала Клара. – Мы можем об этом поговорить. И не бери на себя ответственность.

– Я хотел научить его плавать, но пять лет это еще мало! Он завидовал остальным, и он должен был попробовать тайком.

– Ален…

– Мне нужно это кому-то сказать! Это я их научил. Каждого из них. Сирила и Виржиля, Лею и Тифани, Лукаса и Поля… Я люблю их всех…

– Я знаю.

– Я не могу спать, я вижу только его лицо, я…

– Ален!

Сухой тон Клары удивил его настолько, что он наконец замолчал. Она внимательно его разглядывала.

– Тебе не с кем поговорить, дорогой? Ты один в том, что касается этого?

Она обняла его за шею, и он так сильно и резко к ней прижался, что она пошатнулась.

– Клара, – вздохнул он, – я не могу вынести, что он так умер!

Она держала его крепко, голова его лежала у нее на плече. В определенные моменты они все называли ее по имени. У Алена приступы нежности были очень редки, она посчитала, что ему плохо. Но кто заботился о нем? Он приехал один в это поместье, когда ему было всего семнадцать лет, и он боролся с необработанными землями, не требуя ни от кого помощи. В его характере, подозрительном, чрезмерно сильном, она узнавала себя саму.

К моменту, когда он отстранился от нее, стесняясь уйти, она отпустила его и пошла одна.

– Ты прав, мне надо двигаться. Оставаться без движения в моем возрасте равнозначно смерти.

Дойдя до конца комнаты, она круто развернулась.

– Скажи мне, дорогой… Как получилось, что ты не женат? Что у тебя нет детей, у тебя, который так их любит. Тебе тридцать пять лет, тебе не кажется, что пришло время?

Она вернулась к нему маленькими шажками, потом с любопытством смерила взглядом с ног до головы. Она увидела, как он опустил глаза, задрожал.

– Есть что-то, чего я не знаю? – спросила она сдержанно.

– Я пришел не за тем, чтобы…

– О, не держи руки в карманах, как Винсен! Кстати, когда вы покончите с вашей загадочной ссорой? Как два таких человека, как вы, могли к этому прийти? Это еще один секрет, который от меня скрывают? Ты очень несправедлив, знаешь… Я всегда тебе доверяла, даже когда ты был всего лишь бунтующим подростком!

– Но я тоже тебе доверяю!

– Нет, отнюдь. Ты, как все, оберегая меня, вы впутываетесь в кучу невероятной лжи. Вот смотри, например, ты не ответил мне. Объясни мне, что ты делаешь в жизни. И почему такой соблазнительный молодой человек, как ты, в качестве пары имеет только деревья!

Вдруг воцарилось молчание.

– Тебе, скорее всего, не понравится мой ответ, бабушка, – сказал он, наконец.

– Правда? Ну и я тебя слушаю, не… Ох!

На этот раз Клара поняла, но, тем не менее, не могла пока в это поверить.

– Ты…

– Я не являюсь поклонником красивых девочек, – отрезал он. – Хотя это со мной бывает, но это не совсем то, что я предпочитаю. Я тебя не сильно шокирую?

– Нет, – сказала она, качая головой.

Ей не надо было задавать ему этот вопрос. Она упрекнула себя в любопытстве, и в то же время спросила себя, кто еще был в курсе из членов семьи. Естественно, никто не пришел к ней рассказать об этом, потому что они все следовали этой дурацкой привычке ее беречь!

– Подойди сюда, – попросила она тихо.

Он подошел к ней и остановился напротив. Послушный, но раздраженный.

– Ты всегда отличался от других. Я люблю тебя таким, какой ты есть, Ален. И мне нравится то, во что ты превратил Валлонг.

Кончиками пальцев она отодвинула пряди черных волос со лба внука.

– Видишь ли, я долгое время думала, что этот дом был убежищем, приютом… Что вы все будете здесь счастливы со мной, возле меня… Но на самом деле, когда я думаю о войне, о смерти твоего отца, обо всем том, что произошло здесь… И сейчас наш бедный Филипп, который утонул… Я проклята? Или вы прокляты?

– Клара!

– Что?

– Ты говоришь глупости. Валлонг это рай. Я тебе клянусь.

– Для тебя да. Но я потеряла мужа, невестку и внучку, двоих сыновей, а сейчас правнука! Это не приводит меня к мысли о рае.

Она жалостно вздохнула, но взяла себя в руки.

– Спасибо за лаванду, – добавила она. – Я сейчас оденусь…

Взамен она увидела его улыбку, что вдруг углубило морщины вокруг его кошачьих глаз.

– Ты балуешь свинью вареньем, – загадочно сообщила она, рассматривая его с головы до ног.

Когда она прошла мимо него в прилегающую к комнате ванную, он все еще улыбался.

Аллеи небольшого кладбища Эгальера были заполнены огромным количеством людей, которые молча толпились, желая выразить свои соболезнования. Перед величественным склепом Морванов Готье держался прямо, обняв рукой жену за плечи. Она казалась суровой под своей черной муслиновой вуалью, но не была подавлена ни в церкви, ни тогда, когда кортеж проследовал за маленьким белым гробиком. Немного отставая, тяжело опираясь на свою трость, Клара выдерживала испытание, сохраняя спокойствие. Винсен и Ален шли по обе стороны от нее, чтобы поддержать, если это будет необходимо, но она не хотела слабеть, она себе в этом поклялась.

Лицом к надгробной плите, с другой стороны ряда, могила Шарля могла быть отмечена только простотой. В своем завещании он ее требовал похоронить его отдельно, с тем, чтобы не делить одну могилу с Эдуардом. Клара не отводила глаз от этой темной плиты из черного гранита: «Шарль Морван-Мейер, 1909—1961». Покоился ли он с миром или ничто для него сейчас не существовало?

Люди медленно проходили мимо семейства. Мари приехала из Парижа в тот же день, Даниэль накануне. Все дети были здесь, застывшие в своих траурных костюмах, под присмотром бедняжки Хелен. Для маленького Поля хоронить своего брата Филиппа представлялось очень тяжелым занятием, Клара была в этом убеждена, но его родители так захотели.

Винсен нагнулся к ней, слегка коснувшись руки.

– Ты хочешь вернуться сейчас? – прошептал он.

Она ему не ответила. Добраться до Валлонга, чтобы лечь и заснуть, – этого она желала больше всего на свете. Но об этом не могло быть и речи. Шестью годами раньше, когда хоронили Шарля, она думала, что умрет. В момент, когда бросала цветок на фоб сына, она упала в обморок, и ее пришлось унести. Она все еще упрекала себя в той слабости, убежденная, что должна подавать пример всей семье. Они все ей доверяли, действуя с учетом ее мнения, и это не потому, что ей восемьдесят пять, и она беспомощна, как тряпичная кукла.

Чтобы набраться сил, она посмотрела на профиль Винсена. Красивые черты лица, тонкие и четкие, большие серые стальные глаза, обрамленные черными ресницами, волевая челюсть: полная копия отца, с обаянием в придачу. Почему Магали не сумела сделать его счастливым? Любая женщина боролась бы за такого мужчину, но не она. Сначала ей это удавалось лучше всех, но через некоторое время она сложила оружие.

Незаметно Клара искала молодую женщину глазами. Та держалась немного в стороне, опустив голову, занятая разглядыванием своих черных туфель лодочек. Она, казалось, чувствовала себя неуютно в этой одежде, как и обычно, когда надевала деловой костюм. Клара хотя и ненавидела синие джинсы, должна была признать, что Магали была великолепна и умудрялась походить на Мэрилин Монро – в облегающей синей ткани, в мужской рубашке, застегнутой не на все пуговицы и небрежно завязанной на талии. Но проблема была не только в том, что она придерживалась стиля одежды своего идола, она употребляла также транквилизаторы, виски, сигареты. И Винсен упорно находил ей оправдания!

4
{"b":"378","o":1}