ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Брак, да. Богатство и… дети!

– Да, об этом не может быть и речи! – защищался Винсен сухо.

– Почему? Тебе только сорок три года, ты не старик, и у тебя будут средства их вырастить.

– Но нет ни охоты, ни терпения! И потом не с ней, вот. Это, без сомнений, законное желание для молодой женщины, к несчастью, я слишком во многом сомневаюсь по поводу нее. Представь себе, что я застал разговор скорее… циничный между ней и Виржилем.

Вдруг очень занервничав, он встал и сделал несколько шагов. Когда он достал свою пачку сигарет из кармана рубашки, Ален возразил:

– Нет, не здесь, это очень опасно, стоит только поджечь…

Послушавшись, Винсен опустил голову, потом снова сел, вздохнув.

– Я могу тебе довериться? Это тебя к тому же позабавит… Если бы я мог повернуть время назад, я сделал бы все возможное, чтобы сохранить Магали.

Ему было так трудно в этом признаться, что конец фразы он пробормотал.

– Ну и меня это совсем не забавляет, – медленно сказал Ален.

– А могло бы. Ты ведь меня предупреждал.

– Ты часто о ней думаешь?

– Да. С ностальгией, виной, нежностью… желанием тоже. Я всегда ее обожал, но не смог ее защитить ни от нее самой, ни от семьи. Мы должны были бы вместе состариться, вместе приобрести морщины и растрогаться от этого, это была женщина моей жизни. А я играю старого красавца рядом с девушкой, которая считает меня пижоном. Какой ребенок посреди этого ужаса, нет!

Ален согласился. Откровение Винсена не удивило, а привело в уныние.

– Я упустил многое, знаешь, – добавил Винсен устало.

Жара становилась изнуряющей, и они снова выпили, один за другим, несколько глотков лимонада.

– Я надеюсь хотя бы воспользоваться летом, чтобы помириться с Виржилем и спокойно поговорить о его будущем.

– Дай мне принять участие в вашем разговоре, я ждал тебя, прежде чем предложить ему что-то вроде… объединения, если он этого хочет.

Растерянно Винсен посмотрел на кузена.

– Ты хочешь объединиться с ним в чем?

– В хозяйстве. В том, что касается меня, это просто, у меня никогда не будет наследника, однако я не хочу, чтобы после меня все превратилось в целину или было продано непонятно кому. И потом оливковые рощи являются частью Валлонга, лучше будет, если они останутся в семье.

– Ты уже думаешь о наследстве?

– Как говорят, умереть ничего не стоит. Но речь идет не о наследстве, я не хочу приговаривать его, беднягу, к моим похоронам. Пусть он лучше примет ответственность сейчас, пока молод. Я рассчитываю передать ему долю или что-то в этом роде.

Чтобы скрыть свою неловкость, Винсен встал. Солнце было почти в зените и съедало остатки тени.

– Я хотел бы задать тебе вопрос, Ален…

Ему так не хватало уверенности, что он долго колебался, прежде чем закончить:

– Между нами, Виржиль тебе… О, я не знаю, как спросить тебя об этом!

Находясь в отчаянии от собственной трусости, он отвернулся, но почти тут-же почувствовал мощный удар кулаком по плечу.

– Посмотри мне в глаза!

Он чуть не потерял равновесие и машинально схватился за руку Алена, который ее тряс, гремя:

– Ответ – нет! Я всегда смотрел на твоих детей и детей Мари, как на своих! Я его очень люблю, потому что у него много качеств, которые ты даже не заметил, потому что его бунты напоминают мне мою молодость и потому что он на самом деле пристрастился к земле. Ничего больше! Это понятно?

– Да, но не…

– Но что?

– Не злись! Достаточно того, что ты это говоришь…

– Ты мог сам об этом догадаться. Если ты когда-нибудь будешь интересоваться судьбой Леи, никто не будет подозревать тебя в том, что ты ей увлекся! Почему ты считаешь меня отверженным? Ты считаешь себя обязанным судить меня? Твой сын! Черт-те что, мне это снится!

отпустил Винсена и отошел от него. Намек был отвратителен. Он никогда не смотрел на Виржиля иначе, как на потерянного мальчика, за которого был частью ответственен.

– У тебя, правда, плохой характер, ты никогда не изменишься, – сказал Винсен, подходя к нему.

Он толкнул его дружески, чтобы рассеять это недоразумение.

– Ты единственный человек на свете, которому я полностью доверяю. Мой вопрос показался тебе оскорбительным? Это было всего лишь любопытство. Идиот, согласен… Но я тебя не сужу, ты ошибаешься, если думаешь так.

– У тебя плохо получилось! – пробормотал Ален.

Ничего больше не объясняя, он толкнул его к тропинке, которая шла по пологому спуску.

– Мы вернемся тем путем, пока ты не получил солнечный удар.

Они оба истекали потом, рубашки приклеились к спине, волосы прилипли ко лбу. Разные, но похожие, соединенные чем-то более сильным, чем все их ссоры. Они ругались, не доходя до ненависти, несколько раз чуть не подрались, избегали друг друга, сохраняя взаимное уважение. То, что привязывало их одного к другому, не имело названия, но было нерушимо.

Вдали, в долине, на солнце сверкала река, и Ален показал пальцем в ту сторону.

– Уровень тревожно понижается, он никогда не опускался настолько, весной или летом всегда бывают грозы, чтобы принести воды. Жара не редкость в это время, но сейчас начинается настоящая засуха, уже несколько месяцев не упало ни одной капли…

Они остановились на мгновение, держа руку козырьком. Уже скоро будет десять лет, как Филипп утонул здесь, они вспомнили об этом с одинаковой тревогой.

– Я думаю, не вырыть ли нам бассейн где-нибудь, – вздохнул Винсен. – Ты не возражаешь?

– Это хорошая идея, – ответил Ален напряженно. – Река больше никого не привлекает, и время ничего не изменит. В такую жару молодым надо бы купаться, вместо того чтобы сидеть дома… Поговорим об этом с остальными, я за.

Как этого и хотела Клара, Валлонг основательно касался всех пятерых, потому что все решения, касающиеся владения, могли приниматься или финансироваться только с согласия всех. Малейшее изменение, самое незначительное нововведение собирало семейный совет, заставляя их объединяться, что было одновременно и сближением, и совместным движением вперед. Они обменялись долгим взглядом, прежде чем в тишине снова продолжили путь.

Эрве, который больше не мог сдерживать свое нетерпение, позвонил Мари к концу первой недели каникул и сообщил о своем приезде. Хотя она и ждала его, подсознательно, встреча этого человека с ее семьей, и особенно с Леей, составляла для нее настоящую проблему. Слишком независимая и слишком скрытная, чтобы представить кого-либо своим братьям или кузенам, она создавала впечатление такой одинокой, что сюрприз должен был быть огромным. Тем не менее, в сорок шесть лет она, казалось, избавилась от своих страхов, комплексов, от всего, что ей до этого мешало быть счастливой.

Когда Мари об этом думала, то понимала, что ее восхищение Шарлем слишком долго ее ослепляло. В то время, когда она была молоденькой девушкой, потом молодой женщиной, ни один мужчина не заслужил ее расположения, настолько она была переполнена своей привязанностью к дяде. Его огромный талант адвоката, его обаяние угрюмого красавца, и даже страдание, которое он мог вызывать, относили всех студентов к разряду детей без интересов. Она тщетно преследовала несбыточную мечту, желая найти кого-то, кто на него походил, потом она оставила поиск, посвятив себя работе и детям. Сегодня она, наконец, ощущала безумное желание жить, обрести потерянные годы, и одновременно она считала, что Эрве стал зрелым мужчиной, способным ее соблазнить, удержать дольше, чем на время непродолжительной связи. Короче, она хотела любить, насколько могла.

Когда Эрве появился в Валлонге в пятницу вечером, он вышел из своей машины в плачевном состоянии. Покинув Париж на рассвете, он проехал за рулем около восьми часов под палящим солнцем. Он попробовал откинуть верх у своего кабриолета, но жгучий воздух вызвал y него удушье, и он отказался от этой затеи. Он шел по длинной аллее платанов, которая вела к поместью, и чувствовал себя грязным и изнуренным.

45
{"b":"378","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Ждите неожиданного
Машина Судного дня. Откровения разработчика плана ядерной войны
Обними меня крепче. 7 диалогов для любви на всю жизнь
Эффект прозрачных стен
Русские булки. Великая сила еды
Омон Ра
Соблазненная по ошибке
Бумажная принцесса
Запах Cумрака