ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Отпуск у юристов начинался как раз перед 14 июля и кончался только после 15 августа. Если в прошлом году Мари не хотела и ступать на территорию Валлонга, то этим летом под нажимом Эрве она решила туда поехать. С ним она жила счастливо, стабильно, и больше не чувствовала страха с тех пор, как поняла, что он был не только прекрасным и искренним мужчиной, но как и она работягой. В конечном счете, она не жалела о том, что отказала ему во вступлении в контору Морван-Мейер, ибо вечером, как только они встречались, им было много чего рассказать друг другу. После рождения Шарля она предпочла, чтобы Эрве жил с ней на авеню Малахов, и он уже почти не бывал в своей квартире и не жаловался на это. Он ценил Винсена, делал вид, что не слышит разговоры Мадлен, и к тому же пользовался присутствием Леи, от которой приходил в экстаз. Стараясь наверстать упущенное время, он пробовал вести себя, как отец, и их отношения стали намного лучше, его дочь отныне доверяла ему.

Если мысль увидеться с семьей в Валлонге нравилась всем, то присутствие Виржиля составляло настоящую проблему. Даже не переступая порога имения и живя в овчарне, он мог наткнуться на Сирила, Тифани или Мари в любой момент. Никто не хотел и думать о том, к чему могла привести такая встреча. Как и каждый раз, когда речь заходила об этом деликатном вопросе, Ален нашел выход и сообщил, что Виржиль тоже уедет на каникулы. «Четыре недели оплаченного отпуска, это нормально, – с цинизмом сообщил он по телефону, и Виржиль проведет их где-нибудь на стороне, надеюсь, это вас устроит!» Мари воздержалась от комментариев, чтобы не ссориться с братом, но отлично уловила в его тоне упрек.

За несколько дней до отъезда Винсен решил объяснить Беатрис, что рассчитывает уехать один. Их пара, которая таковой не являлась уже много месяцев, выживала только благодаря стараниям, которые прилагала Беатрис, чтобы не дать ему уйти. Она использовала все – обаяние и ярость, слезы и когти, но он отныне был недосягаем. Его тесть, приехавший из Анже, чтобы поговорить с ним «как мужчина с мужчиной», преподал ему урок морали, абсолютно бесполезный. Винсен с невозмутимым видом слушал жестокие упреки доктора Одье, не двигаясь, потом оплатил счет и отвез его на вокзал. Тем же вечером Беатрис упала к нему в объятия в полной истерике, и вырвала у него обещание отсрочки. Она допускала разъединение, требуя от него лишь немного времени. И он не мог ей в этом отказать. Он боялся причинять страдания, разочарования, она это знала. Он никогда не осмелится выбросить ее на улицу. Если только она не уйдет сама. Может, ему нужны были несколько недель свободы, одиночества, в любом случае, она надеялась на это.

Приехав в Валлонг накануне поздно вечером, Даниэль, тем не менее, встал на следующее утро рано. Первым порывом было, как обычно, пойти взглянуть на близнецов, которые спали друг напротив друга. Потом он спустился в кухню, за столом уже сидели Винсен и Ален.

– А я боялся, что уже слишком поздно, – воскликнул он, – вы на самом деле ранние пташки! Я хотел бы позавтракать с вами…

Он взял себе кофейную кружку, поставил ее на стол, в то время как Ален пошутил:

– Он делает вид, что это ради нас, а на самом деле ему не терпится увидеть молодую сиделку.

– А вот и нет, потому что я ее уже видел! Мари и София, сосредоточились на выборе безупречной кандидатуры, они приняли добрых человек двадцать, прежде чем сделать выбор, и я вас предупреждаю, если она на самом деле очень квалифицированна… то она в такой же степени некрасива! Извини, Винсен, время, когда красотка Хелен таяла перед тобой, прошло!

– Кстати, что с ней стало? – с любопытством поинтересовался Ален.

– Хелен? Она все еще секретарь в конторе, вышла замуж за парня, который, по-моему, работает в страховании. И когда я туда захожу, она меня избегает…

Даниэль рассмеялся и похлопал брата по спине.

– Ты нравишься молодым девушкам, ничего не поделаешь!

Так как шутка не вызвала и тени улыбки на лице Винсена, который начинал уже думать о Беатрис, Даниэль поспешил сменить тему.

– Кто-нибудь уже думал о том, чтобы наполнить бассейн?

– Когда ты говоришь о «ком-то», – уточнил Ален, – ты имеешь в виду меня? Так вот, вы можете спокойно плескаться. Кстати, я поставил сетку вокруг, это не очень красиво, но…

Ему можно было не заканчивать, его кузены быстро опустили головы. Ни одна предосторожность относительно детей и воды не была лишней в Валлонге.

– Мне также надо вам кое-что рассказать, – добавил Ален. – Так как Готье должен приехать сегодня, может, мы организуем небольшое собрание совладельцев на этой неделе?

Винсен прикурил сигарету, потом посмотрел по очереди на брата и на кузена.

– Да, думаю самое время, мы, правда, взвалили все на твои плечи в этом году. Ну, мы посчитаем все расходы, хотя меня это сейчас не вполне устраивает.

– У тебя проблемы с деньгами? – удивился Даниэль.

– О, это не должно заставлять ждать.

Он констатировал это без горечи, уверенный в том, что действовал во благо, и объяснил:

– Авеню Малахов это пропасть, но никто не хочет уходить оттуда, я обещал Тифани, что она будет воспитывать своих детей там, она этого хочет… У меня больше нет доходов от кабинета, которые идут отныне к Сирилу, и я заморозил то, что оставалось для Лукаса. Так как я скоро разведусь, что мне очень хотелось бы сделать, я предполагаю, что Беатрис захочет получать алименты. Тогда Валлонг среди всего этого…

Даниэль и Ален обменялись взглядами. Даниэль встал.

– Если тебе что-нибудь нужно, Винсен, я к твоим услугам.

Он стал собирать поднос для Софии, бросая интригующие взгляды на брата. Сообщение о разводе его не удивляло, но ему казалось, что тот слишком спокоен для человека, обремененного такими заботами.

Когда он вышел, Ален взял пачку сигарет из рук Винсена и отправил ее в другой конец стола.

– Ты не должен столько курить по утрам. А также мог бы со мной разговаривать время от времени! Я в списке тех людей, которые готовы тебе помочь, сразу после Даниэля.

– Я не настолько…

– Тогда не жди, что это случится! Ты, правда, расстаешься с Беатрис?

– Да.

– И кто у тебя на уме? Магали? Кто-нибудь еще?

Винсен поднял свой бледный взгляд на него и расплылся в радостной улыбке.

– Ты принимаешь меня за Синюю Бороду или что? Кто-нибудь еще!

– На этот раз ты ее старательно выбирал у входа в школу?

– Ален!

– Я шучу. Я знаю, что ты льешь слезы по Магали, будь осторожен.

Раздраженный, Винсен пробормотал какую-то непонятную фразу, которую Ален даже не попросил его повторить, предпочитая продолжить:

– Магали сейчас нашла себя, но для нее было не так легко это сделать, не разрушай все.

– Я не вижу, почему и каким образом! Она уделяет мне не столько внимания, чтобы думать об этом!

Винсен протянул руку, взял свои сигареты. Уже месяц Магали не подавала никаких признаков жизни, даже не ответила ему на длинное письмо, которое он ей написал. Заняться с ним любовью было для нее простым отступлением, моментом слабости, ничем больше. А так как он не хотел слышать такого приговора, он не стал ей звонить.

– Винсен, твоя жизнь в Париже, ничего же нельзя изменить? Что ты хочешь сегодня?

Сначала Винсен не ответил, положив подбородок на руки, он, казалось, задумался, потом решил объяснить:

– Прежде всего, обрести свободу. Я ее хочу, и я в ней нуждаюсь. Беатрис доставляет мне неудобства, ей удается растрогать меня, хотя я и убежден, что она ломает комедию. Она боится потерять не меня, а, скорее, безопасное положение, которое хочет иметь, прежде всего. О, я врал тебе, когда говорил, что она оставляет меня каменным. Только я все еще люблю Магали и ничего не могу с этим поделать, это чувство сильнее всего остального. Со всеми сожалениями и угрызениями совести, которые ты представляешь.

Ален спокойно смотрел на него, не выражая нетерпения, сознавая, что Винсен только ему может все это рассказать. После паузы он предложил:

62
{"b":"378","o":1}