ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Лесник, дед Настасэ, громко спросил со двора:

- А скажите, сударушки, сделайте милость, помалкивали вы, когда стерегли огороды, аль нет?

- А чего нам молчать? Разве мы немые? Слава богу, языки у нас еще не отсохли.

Услышав такой ответ, поглядели лесники на старосту Евгение, староста - на лесников, и принялись они хохотать, запрокидывая головы и размахивая руками, будто хотели отбросить что-то прилипшее к ладоням.

- Господи, да чего вы зубы-то скалите? - возмутилась атаманша.

Ответа она не получила.

- Слушай, сестрица Марга, - сказал старый лесник, когда наконец затих хохот. - Пришли мы сказать их милостям, ратникам, что осмотрели мы места и знаем теперь, где держатся кабаны: в болотах средь березняка. Завтра утром выйдут все наши мужи и парубки и обложат болото.

- Так вот вы, значит, какие? - с притворным гневом проговорила Марга, погрозив кулаком старому воину. - Мы слезно молим, а ваши милости в усы ухмыляются. Должно, опасный человек ты был в молодости.

Затуманились очи у деда Петри:

Когда был я молодой,

Знался с горем и бедой...

- тихо произнес он, и собравшиеся у домика управителя печально смолкли на краткий миг. А потом лесники поднялись по ступенькам к приезжим ратникам, а четырнадцать рэзешских жен, балагуря и смеясь, отправились восвояси.

- Живей, живей шагайте, - крикнул вдогонку староста Евгение, угрожающе размахивая своим посохом. - Мужья-то у вас не обедали, склонили головушки победные, ребятишки из люлек попадали, куры на крыши повылезли!

На другой день, в воскресенье, когда заря только-только брезжила, и на небе еще мерцали звезды, раздался на том берегу Молдовы зычный голос бучума [народный духовой музыкальный инструмент из липовой коры, длиною до трех метров]; собрались рэзеши со своими парубками и направились к бродам. Кое-где в хатах виднелись сквозь застекленные оконца огоньки светильников.

Окошки эти, введенные еще при жизни основателя поселения, прадеда Давида Всадника, составляли гордость деревни; гордились также рэзеши кожаными своими сапогами. А садясь на коня, отправляясь на ратное дело, прицепляли они к сапогам и шпоры.

В тишине рассвета на улочках и тропинках гулко стучали сапоги.

Когда же разгорелось золотое пламя восхода, утренняя звезда блеснула в последний раз, словно взмахнув на прощанье платком, и погасла. Тогда-то дэвиденские охотники и перешли верхом брод Ференца Сакса. Ниже по реке показались загонщики, они направлялись на пароме к оврагу с крутыми склонами, за которым было в березняке болото.

Двое ратников, Младыш и Алекса, остались сторожить горенку Никоарэ в доме мазыла. Семеро остальных держали путь в Долину Родников, а Карайман вез в телеге, запряженной рыжими конями, все, что могло понадобиться на охоте.

Ратники ехали верхом, за ними шли пешие лесники. А позади телеги следовал на резвых лошаденках без седел кое-кто из деревенских стариков.

Гицэ Ботгрос сидел в деревянном седле горделивее самого Александра Македонского. На плече он держал копье с железным наконечником, а слева у седельной луки висел деревянный щит, сохранившийся на чердаке среди прочей рухляди еще с той поры, когда был молод прадед Давид. Батяня Гицэ бил кобылу по бокам каблуками, стараясь не отставать от Сулицэ, которого он в те дни, обильные яствами и вином, считал своим наилучшим другом.

- Как мыслишь, удачной будет охота? - спросил его дьяк Раду.

- Удачной. Сбрей мне усы, коли не воротимся с богатой добычей.

Дьяк кинул взгляд на почти безусое лицо Ботгроса и даже не ухмыльнулся.

- Бывал ты, брат Гицэ, на большой охоте?

- Бывал.

- И кабанов бил?

- Не приходилось. Тогда я был в помощниках. А нынче, смотри-ка, я захватил с собой копье: провалиться мне на этом месте, и не гляди более на меня, коли не уложу хотя бы одного кабана.

- Отчего же не глядеть? Муж ты видный и в полной силе.

- Вот как! Шепнула бы мне зазноба на ушко этакие приветные слова.

- Свали кабана, так скажет.

- Беспременно свалю.

- Как это делается, знаешь? Поначалу ударь его копьем в переднюю лопатку и поставь на колени. Потом вырви копье и вонзи его в пах. Если ляжет, пригвозди копьем к земле.

- Нелегкое это дело. Но поступлю, как велишь. Только бы мне, правду скажу, не оробеть. Этакие ведь страшилища, клыки торчат, глаза кровью налиты.

- А ты не робей. Я буду рядом.

- Ну, тогда ничего. Да у меня и щит есть.

- Мой совет тебе, батяня Гицэ, оставь щит в телеге. Достанешь его к охотничьему костру, и мы на него положим изжаренное сердце твоего кабана.

Вершина Боуры уже озарена была солнцем. Телега остановилась у родников. Кони фыркнули, коснувшись холодной воды, и долго пили из колоды.

Лесники подошли к деду Петре и объяснили ему, как задумана охота.

Кабаны непременно спустятся по тропинке, оставленной для них лесниками. Надо со всех сторон обложить лужайку выше родников, и старые лесники расставят охотников с луками в таких местах, где уж непременно попадутся вепри. Кое-где будут еще стоять крепкие мужи с псами из овчарен. А Видру и ее четверку натравят на кабанов, и собаки будут до той поры наскакивать на зверей, пока тех не охватит страх. А в страхе кабаны ничего не слышат и не видят. Кидаются во все стороны, бьют клыками. Вот тогда самая опасность.

Гицэ Ботгрос о чем-то задумался.

- Ну что скажешь, батяня Гицэ? - спросил его дьяк.

- Славно! Мне хоть бы что! Сейчас, конечно, как подумаешь, то вроде и боязно - уж больно злобное чудище. А как выскочит оно, от страха сила прибавится. Дело знакомое: бывало это со мною многажды в битвах по государеву делу.

Миновав родники, они поехали среди огромных вечнозеленых дубов; деревья простирали свои длинные руки, словно только что пробудились от векового сна и потягивались в лучах восхода. Дятлы и сойки, бесшумно разрезая воздух, улетали в ближайшие чащобы.

Лесник Настасэ, самый старый среди лесных сторожей, остановился и, гордо оглядевшись вокруг, подал знак.

Под сенью дубов охотники сошли с коней. Карайман достал из телеги луки с колчанами для воинов Никоарэ, и лесники возрадовались. Затем достал семь длинных железных трубок с какими-то деревяшками - лесники удивились, приняв их за охотничьи рога. Но то были не рога. Что бы это могло быть? Воины зачем-то набивают их каким-то черным порошком, вроде молотого угля. Уж не порох ли это? Может, это и есть те самые пищали, которые, сказывают, с некоторых пор завелись у султановых янычар?

Скоро видно будет, что это такое и зачем, помимо луков, приезжие захватили с собой свои странные трубы. А телегу с конями Карайман погнал обратно к срубам. Смуглолицый Карайман, по всей видимости, слуга остальных ратников, не вернулся. И как ему воротиться, когда он должен сторожить телегу с военным снаряжением?

Старый лесник Настасэ поднес рог к губам и трижды протрубил. Из росистой чащи долетел далекий, слабый отзвук. И тотчас с разных концов ближе, дальше - по оврагам и склонам зазвучали ответные звуки, охватывая поляну широким кольцом.

Немного времени спустя вдалеке раздались крики загонщиков. С холмов они долетали явственнее, с долин - глуше. Потом до слуха охотников, обложивших поляну, донесся лай охотничьих псов. И внезапно с визгом затявкала Видра со своими щенками. Да какие там щенки - они уже были выше матери! И стало ясно: стадо кабанов спускается по намеченной лесниками лощине, а гонят его сзади овчарка Видра с волчьим выводком.

Охотники со своих мест увидели, как по дальним прогалинам промелькнули и скрылись в зеленых зарослях маленькие стада диких коз. В это время года рожки козочек еще не сбросили шерстяного покрова. Волоча хвосты, прибежали две-три лисы в пушистых своих шубах.

Затем послышалось раздраженное хрюканье, треск валежника и визг охотничьих собак. Стадо приближалось. Как только показались вблизи первые кабаны со взъерошенной на спине щетиной, со страшными, свирепыми глазами, как только выскочили они, оскалив обрызганные пеной клыки, их встретил громовой грохот выстрелов из пищалей, поставленных на сошки, и грозный гул, прокатившийся в пустынном уголке леса, потревожил участников охоты.

16
{"b":"37810","o":1}