ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Братья Гырбову стояли, понурив головы, ожидая укора. Но гетман молчал, не упрекая их. Он видел их словно издали сквозь дымку синеватых сумерек, спускавшихся с закатного неба незабвенной Молдовы. В душе его горело желание расспросить о неких людях, обитавших в далеком уголке родного края, но Никоарэ заглушил голос своей души и не задал такого вопроса сыновьям Гырбову.

Некита дерзнул прибавить несколько слов к рассказу меньшого брата.

- Тогда-то мы и порешили прийти к твоей светлости, искать у тебя милости и защиты... И служить мы будем тебе верно...

- Хорошо, что пришли, - отвечал Никоарэ.

Оба брата, краснея, поклонились. Потом отошли и лишь поодаль от шатра надели шапки.

К Ильину дню, когда гетман находился еще на Острове молдаван, прибыл капитан Козмуцэ Негря и слез с коня перед шатром Никоарэ. Рядом с Подковой за низким столиком расположился и дьяк Раду с своими реестрами.

- Иле, - приказал гетман верному своему служителю, - отведи коня капитана Козмуцэ да посмотри, чтоб хорошенько о нем позаботились, и покличь ко мне его милость Александру да деда Петрю и деда Елисея. И не забудь, что путников нужно накормить, напоить.

- Я мигом, - весело отвечал Иле, приняв из дружеской руки негрянина поводья.

Капитан Козмуцэ поклонился Никоарэ, коснувшись лбом его гербового перстня.

- Славный государь, исполнил я, как умел, повеление твое.

Подкова поцеловал его в лоб.

- Садись рядом, Козмуцэ, и рассказывай.

- Государь, - отвечал негренский капитан, - я сам поездил по стране в обличии купца, которому разных товаров закупить надобно, а там, где сам не побывал, побывали другие наши рэзеши, верные люди. Пожил я и в стольном городе Яссы, кое-что выпытал у дьяков Большого приказа, и все, что выведал, записал по порядку и держал в тайне, а теперь приношу твоей светлости.

- Добро, капитан Козмуцэ. Пусть исполнится правый суд.

- Все у меня тут в охотничьей сумке, государь.

- А ведь и в самом деле: твои записи и есть та дичь, которую мы выслеживаем. Нет нужды, чтобы все сейчас знали о них. Узнают в свое время. Передай сумку нашему дьяку. Мы потом рассмотрим ее вместе с тобою.

Гетман был полон радостного возбуждения, словно отведал крепкого, стоялого меду.

- Близится, близится пора, капитан Козмуцэ! - шепнул он. - Есть ли у тебя запись о "честном и верном" пыркэлабе Иримие?

- Есть и о нем, о главаре вероломных предателей, государь.

- Добро, Козмуцэ! Добро, друг сердечный! Нынешний день могу отметить белым камушком, как говаривали в древности латиняне. Наконец-то забрезжил свет после черных дней. Ох! Слушай, Козмуцэ, и ты, дьяк, слушай! Думается мне, доживу я до того долгожданного часа, когда найду успокоение своей душе. И знайте, обоим вам поручу творить суд - будете вести розыск и назначать кару.

30. ЧИГАЛА

К концу августа повелел гетман двинуться к большому запорожскому табору на поминальную тризну в третью годовщину мученической смерти Иона Водэ. Предстоящий путь был для молдаван испытанием - пошла ли им впрок летняя выучка. На второй день своего приезда капитан Козмуцэ вступил в число ратных учителей, и даже в Запорожье мало оказалось подобных наездников и умелых лекарей, мало таких искусников, способных укротить самых непокорных, норовистых коней и приручить их к иноходи.

В Больших Лугах созвали военный совет. Никоарэ Подкова просил Константина Шаха и запорожских есаулов блюсти резвость конницы. Ведь если приходишь к месту сражения, сохранив силы воинов, битва наполовину выиграна.

- Не безрассудным наскоком добывают победу, а разумом, - указывал Никоарэ.

Вот и он сам с опасностью для жизни постиг прошлым летом это мудрое правило. Да будет известно, что благоразумие - наитруднейшая наука.

- Ежели мы по обычаю воинов, насыпавших курганы в степи, обучим еще наших коней иноходи, - у нас окажется тройной выигрыш: добрый конь, крепкий всадник, скорый переход.

И действительно, когда молдаване выступили с Острова, приобретенная сноровка позволила им преодолеть путь за четыре перехода вместо пяти.

Чтобы не утомлять верховых коней, часть воинской поклажи везли в обозе, состоящем в каждой сотне из восьми телег. К этим легким и вместительным крытым телегам сзади были привязаны запасные кони. Помимо съестных припасов, в телегах находился и огненный бой; при нужде им могли пользоваться и возницы, поддерживая своих с двух сторон.

Хорош был также установленный гетманом порядок высылки вперед головных отрядов. Никоарэ называл конных разведчиков "недреманным оком". Бдительные стражи должны были находиться и в хвосте войска.

- А еще надобно, чтоб в моем войске, с которым вступаем в Молдову, был самый строгий порядок, - заключил он. - Не грабить идем, а хотим утвердить справедливость и принести радость бедному люду.

Осушив чарку за победу, а вслед за нею и еще несколько чарок, воины Никоарэ Подковы остались все же в некотором недоумении, ибо срок выступления не был назначен, а лето шло на убыль. Уже высились стога сена, заготовленного для зимовки, зарыты были в жженных ямах овес и ячмень, справлены телеги, подкованы кони, еще стучали молотом неутомимые кузнецы, плотники тесали и стругали, а колесники собирали запасные колеса. Большие Луга готовились к войне, однако никому не было ведомо, когда выступят в поход - к успенью богородицы или к ее рождеству.

- Пусть люди обуздают свое нетерпение, - сказал есаулам дед Елисей, великий государев постельничий, - гетману еще предстоит путь до ногайской границы; минувшей осенью обещал он хану Демир Гирею, что встретятся они и нынешней осенью на охоте за тарпанами. А после того станет ясно, что еще предстоит нам выполнить, пока зима не вывела из ледяных конюшен белых скакунов.

- Что ж, пускай, государь ладит свои дела с Демир Гиреем, - говорили старые запорожцы, - ежели уговор с ним будет, - путь нам открыт.

- Сынки, - грозил им пальцем дед Елисей, - больно много рассуждаете, головы у вас занедужат. Дайте уж лучше гетману подумать за всех; знает государь, что ему делать надобно. Да будет вам пока известно, что вскорости он отправится на степной рубеж, но захватит с собой не более двухсот добрых сабель.

Старые запорожцы недоуменно качали головой.

После первых осенних дождей, когда месяц вересень [сентябрь] осыпал поля серебром инея, вышло повеление собираться в путь двумстам ратникам с десятью телегами. К этой страже его светлость Никоарэ добавил своих старых верных воинов, которые вместе с ним сражались в Яссах, а также Козмуцэ Негря, атамана Агапие и есаула охотничьего отряда Елисея Покотило.

Отправились вечером в полнолуние и лишь после полуночи сделали привал у древнего кургана над Днепром, где служители с телеги Иле Караймана разбили для его светлости шатер.

Между телегами загорелись костры, потом воины легли спать. Никоарэ все не мог заснуть и казался встревоженным. Он долго сидел на корточках у входа в шатер, пока Стожары не склонились к западу. Подали голос живые "часы" Караймана, и тут перед Никоарэ на тропинке, залитой серебристым сиянием луны, появился дед Елисей.

Иле Карайман подбросил дров в костер. Гетман накинул на плечи бурку и в сопровождении старика Елисея неспешно прошел через уснувший табор.

На востоке блестели излучины Днепра, а к западу тянулись пастбища, посеребренные инеем. На звездном небе Большой Воз [созвездие Малая Медведица] медленно поворачивал оглоблю. В тишине слышно было, как, с шумом разрезая воздух, проносятся стаи уток.

- Тревожно мне, дед Елисей.

- Отчего, государь? Юсуф Мирза, приближенный Демир-хана, поведал мне, что Чигала уже в пути и беспременно приедет на охоту в Грязи. Ханский посланец повел меня на встречу с Юсуфом Мирзой, и тот передал, что хан с нетерпением ожидает тебя, дабы ты уверился в его дружбе.

- А если все же Чигала не приедет?

Елисей смолчал.

- Ведь если он не приедет, дед Елисей, значит расчеты мои снова хромают и, значит, по-прежнему преследует меня неудача. Я вопрошаю вечные звезды, для чего существует сей мир, коли правда не может восторжествовать? Ужель мы так же бессильны, как листья и пыль?

62
{"b":"37810","o":1}