ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

-- Отлично! Ну, вот вам и первая задачка, которую вы решили совершенно верно! А теперь все в зал и через пять минут -- начинаем! Венька не понял, какую они задачку решили, кто такой Станиславский и зачем в театре система, но Белобородка показался ему человеком добрым и слегка выпившим. Он поделился с Шуркой, и они решили, что не ошиблись.

-- Положение у нас сложное, даже критическое, -- начал руководитель, забираясь на сцену, -- добавьте в центр! -- скомандовал он, и, как по волшебству, что-то щелкнуло, и вспыхнул свет. -- Так. Положение сложное. Времени в обрез, как во всяком театре перед премьерой. Но мы должны сделать подарок зрителям и поэтому репетиции через день в пять, а по воскресеньям с одиннадцати и до упаду! Согласны?-- Вместо ответа кто-то тихо спросил из зала:

-- А костюмы?

-- Костюмы. Костюмы всегда проблема перед премьерой, но я надеюсь, что мои старые друзья меня выручат и дадут напрокат за умеренную плату, как растущему коллективу, основные костюмы, а остальное -- мамы, папы, бабушки, соседи и собственные руки. Чем больше людей мы вовлечем в наше дело, тем прекраснее получится праздник! -- он помедлил прошелся по сцене, и видно было, что ходит он не обычной походкой, а как-то вышагивает -- движется... -Итак. Вот пьеса. Самуил Маршак "Двенадцать месяцев" -- отличная идея, масса характеров, юмора, прекрасный язык, -- он прищелкнул пальцами... Людям всегда не хватает тепла... особенно зимой... -- добавил он совсем тихо... и если, хотя бы в мечтах, удается обмануть, вернее, перехитрить мороз... ладно, остальное -- по ходу дела. Сейчас все запишут свои адреса в тетрадке у Верочки, моей верной ученицы и помощницы, а мы пока начинаем по очереди читать пьесу, чтобы понять, кто есть что! -- И он улыбнулся, спрыгнул в зал, устроился в третьем ряду посредине и дал рукой отмашку... На третьей репетиции, когда Александр Михалыч сам показывал на сцене, как должна капризничать королева, дверь приоткрылась. Все обернулись на скрип. В проеме показалась голова в шапке, под которой трудно было рассмотреть лицо, но Венька сразу его узнал -- это был тот, через которого опрокинулась Нинка.

-- Войти! -- Скомандовал Белолбородка. -- Шапку долой! -- Тот скинул шапку. -Имя?! -- Юра ...-- Юрий...-- поправил Белобородка и ждал -- Бердышев, -последовало незамедлительно. -- Входите. А вообще во время репетиции или сценического действия... -- он поднял палец, -- Только с разрешения руководителя... актеры нужны. Театру всегда нужны люди! Входите! "Это один из тех, четверых! -- Зашептал Венька на ухо Шурке. тот уже знал обо всем с его слов. -- Я выйду посмотрю вокруг, -- прошептал Шурка и плавно исчез, воспользовавшись перерывом, и Венька вместо рукава, эа который пытался удержать товарища, ухватил воздух. Выследили, -- думал он, и как-то противно засосало в животе. -- Нарвался. -- Шурка вернулся через минуту и отрицательно покачал головой -- Никого! Надо раньше уйти!" Раньше уйти не удалось. Новичку, как и Шурке, досталась бессловесная, но полная жизни и движения, по замыслу режиссера, роль одного из месяцев. Венька Вороном сидел на суку, т.е. на двух табуретках, поставленных одна на другую, и при каждой реплике, в основном состоявшей из раскатистого Кар-кар, смотрел вниз, чтобы, в случае чего, спрыгнуть поудачнее. Он внимательно слушал все поучения режиссера и особенно гордился, когда Белобородка кричал ему: "Не так каркаешь! Творчески подходи к обстановке! Реагируй, реагируй! Проживай действие!"...

Теперь дни, заполненные театром, пролетали незаметно -- все слилось в одну длинную репетицию. Тут же готовили нехитрый реквизит. Приготовили настоящий мох из леса для полянки во время оттепели, его наклеили на фанеру, а в день спектакля решили его подновить зеленой тушью, а огромный нос ворона покрасили черной тушью. Королеве соорудили корону из цветной фольги -немало конфет пришлось раздобыть девчонкам и съесть, чтобы освободить фантики. Каждый предлагал какую-нибудь хитрость на пользу дела, а Белобородка похваливал, приходил раньше всех и уходил последним. Конечно, любопытные ребята пытались выяснить, кто он, откуда взялся, и правду ли говорят, что до войны в Москве ставил спектакли. Но кто говорил одно, кто другое. Приезжал он на электричке, и единственно, что знали точно, что живет один и приехал к ним из Сибири.

Ремесленник Юрка приходил в обычном пальто, в таких ходили все ребята, Ни разу за ним не притащились его дружки. Он оказался белобрысым, субтильным, молчаливым мальчишкой, ловко пилил фанеру по начерченному контуру, приклеивал, прибивал, возился с большими фонарями, помогая монтеру-осветителю. Венька заметил, что он старался на него не смотреть. Роль у него была бессловесная, но Белобородка сказал, что "тем труднее ее воплотить -- тут за текст не спрячешься, а вот отыгрывать все, что происходит на сцене, надо! Ведь чудо происходит -- среди зимы наступает весна, цветы цветут!" Но все же обещал ближе к премьере каждому бессловесному дать хотя бы по реплике -- "Возьму грех на душу! Самуил Яковлевич меня простит!" Он так это произнес, что каждому стало ясно личное знакомство с самим Маршаком!

Вообще многое казалось Веньке необыкно венным, и вчерашнее так стремительно уходило назад, что он сомневался -- было ли все это!? Эсфирь, которую не видел почти два месяца, драка, переезд -- и непонятно, как подвернулся этот кружок -- подумаешь, объявление, клочок бумаги на столбе. Шли бы они позже и сорвал бы ветер, или лампочка бы лопнула от снега и мороза... все эти новые слова, новые товарищи, новая тяга сюда. Чему Венька удивился больше всего, что он болеет за спектакль -- не за себя, а за спектакль. Ну, и что, что у него маленькая роль, у Шурки вообще ни слова, а он тоже старается и видно, как переживает. Поговорки Белобородки он запоминал навсегда -- они ему очень нравились: "Успех дело общее, а слава -- наживное!" Сначала Венька не понял, что значит его наставление: "Высоко сидишь! Не только потому, что сук высоко -- высоко забрался, потому что характер такой -- все видишь, всех поучаешь... так каркай, чтобы всем ясно было, что имеешь на это право!" Он не жалел ни слов, ни движений, чтобы показать и объяснить -- сам каркнул вполне убедительно и тут же объяснил всем, кто играет месяцев: "Месяц -- это знаешь сколько? Представь, что ты в Ленинграде в блокаде, посадил весной огород, и до урожая надо ждать месяц на осьмушке черняшки... Представил? Вот какая ты значительная фигура на сцене!"

"Ваше величество! -- обратился он к Люське, -- тут дело не в красоте! Это вам повезло, что вы естественно очаровательная девица, но вам по жизни соблазнять никого не надо, чтобы чего добиться. Вы же королева! Капризничать

-- и все! "Казнить нельзя помиловать!" Безобразие, вас писать заставляют, при чем тут люди, одним больше казнят, одним меньше -- какая мелочь! Главная справедливость ваша левая ножка и нижняя губка!" Всем понятно? Он громко хлопал в ладоши, свешивал ладонь руки со спинки впереди стоящего стула и приглашал: "Пожалуйста! С того же места! Верочка, подскажите!... ГЛАВА IX. НОВЫЙ ГОД

Вот, что странно было Веньке. Он теперь о том, что произошло с ним раньше, думал, как о ком-то другом. Об эвакуации, о жизни в доме тетки, об Эсфири, о Лизке... То есть, вроде бы о себе, но со стороны. Первое время после его перехода в другую школу Эсфирь снилась ему. Он даже расспросил маму про царицу Эсфирь, о которой что-то слышал, да не знал, в чем дело. Мама сначала не хотела говорить, что-то мялась, а потом рассказала ему про еврейский праздник Пурим, и про то, как самая обычная еврейка Эсфирь спасла весь еврейский народ от уничтожения страшным царем Ахашведошем. Венька сидел, замерев от этого расказа, и только поинтересовался, а откуда это мама знает. Получилось, что ничего особенного в этом нет, что раньше все дети в местечке знали это, потому что все в честь этого избавления справляли веселый весенний праздник Пурим, а теперь... дальше мама замяла разговор, а Венька ту древнюю великую Эсфирь только и представлял теперь, как "свою"! Она так и снилась ему в его любимом зеленом платье и с косынкой на рыжеволосой голове...

44
{"b":"37825","o":1}