ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

-- Отец приехал! -- Выпалил он

-- Чей? Твой? --Удивился Венька. Он знал, что отец ушел от них уже давно.

-- Балда! Твой!

-- Мой? -- Венька даже задохнулся.

-- Смотри, не поддавайся, обязательно поедем! Слышишиь! -- но Венька уже бежал домой -- он понял: что-то случилось.

Отец был человеком очень сдержанным, и, хотя всегда называл Веньку уменьшительно, очень редко выражал ласку. Поэтому, когда он обнял сына и прижал к себе, Венька по-настоящему удивился и понял, что был прав: что-то случилось. Они дожидались матери вместе и говорили обо всем на свете, кроме сегодняшних дел. Мама пришла намного раньше обычного -- оказывается, отец ей позвонил. Она с тревогой смотрела на него, и в глазах ее был вопрос. Он и прозвучал:

-- Что теперь делать?

-- Жить. -- Ответил отец.

Самое странное, что отец не возражал против Венькиной поездки, когда мама ему сообщила об этом. Наоборот, он даже, вроде, обрадовался и сказал, что это отлично -- пожить в деревне и набраться крестьянской мудрости и мускулы поднакачать на работе. Сам он был крепким, с очень сильными руками -занимался гимнастикой в молодости. Он никогда не болел, ел все подряд и на вид никак не производил впечатление инвалида. Но Венька знал, что левый глаз его ничего не видел -- был перебит осколком какой-то нерв, и иногда приступы страшной головной боли после контузии так мучали его, что он глухо стонал и сотрясался от рвоты, а потом лежал обессиленный по нескольку часов без движения.

Радость от того, что он всетаки едет, не заглушила Венькиной тревоги -- он хотел знать, в чем дело, и не мог спросить.

Eго отправили спать, а сами родители сидели за столом напротив друг друга и почти шепотом разговаривали. Под воркование их голосов Венька заснул. Как всегда заполночь он услышал тихий разговор уже из родительской кровати, который в другое время наверняка шел бы на высоких нотах. Он проснулся, когда мама говорила отцу:

-- Ты никого не слушал, ты всегда все лучше знаешь!

-- А что надо было делать? Ехать? Удирать? Я тебе сказал -- поезжай.

-- Теперь поздно говорить -- вот, эта дверь захлопывается... уже захлопнулась. Я поеду с тобой...

-- Как? А работа, институт, диссертация?

-- Дос из майн идеше глик...84 Возьму пока отпуск -- там видно будет...

-- Нет, это не выход. Я поеду один, все разузнаю и тебя тогда вызову.

-- Нет, Лазарь, -- твердо сказала мама, -- я чувствую, что если ты уедешь один, меня заберут... и я больше тебя никогда не увижу...

-- А Венечка?

-- Он с надежными людьми, и там его искать не станут.

-- Сделай один раз, как я прошу. Завтра он уезжает, ты не будешь его провожать, а тоже уедешь к Косте. Я срочно отпрошусь на работе и покупаю билеты, у меня есть блат. Сереже звонить не надо... потом мы встретимся -- и на вокзал.

-- Они всюду достанут... -- безнадежно сказал отец... "беспачпортные космополиты"... такого мир еще не слыхал...

-- С севера на юг не ссылают, -- ответила мама. -- Глупо сидеть и ждать...

-- А если мы не вернемся? Как он жить будет? На что, где... -- мама молчала. Венька услышал, что она тихо плачет, и сам ощутил приближающиеся слезы. Он сполз поглубже под одеяло. Окно уже наливалось серым рассветом, и долгожданное утро совсем теперь не радовало его. Он все понял. Отца сняли с работы. Уволили. Сократили. Он знал много похожих слов. И мама не бросит его одного в такую минуту. Она, как Блюма. А ему не надо быть с ними, и поэтому отец... и бегут они к дяде Сереже. К замечательному дяде Сереже. Как хорошо, что он есть на свете. И что он так далеко... а как он будет жить? Как все...

-- отвечал он сам себе и не мог представить, что это значит. Что же, нет выхода? Попрошу Исера, чтобы устроил, как Генку... нет... не получится... -лет мало... и где жить... и вдруг простая мысль обрадовала его: пойду в ремеслуху. Там общежитие, там еда, там школа и работа. В другое, не в это. Сейчас полно ремесленных, а с моими отметками... он начал фантазировать, как все это будет, и как удивится Лизка и Позднякова. И незаметно для себя заснул...

ГЛАВА ХХIII. ОГОНЬ

Венька увидел Лизку на платформе еще на подходе. Ему показалось, что она чем-то сильно расстроена. Но пока они затаскивали свои чемоданы и помогали подняться по ступенькам инвалиду без ног на деревянной дощечке с колесиками, уже послышался приближающийся хриплый свист электрички. Венька поспешил к Лизке. Она шла ему навстречу и дрожащими губами тихо произнесла:

-- Отца забрали ночью!..

-- Ночью?.. За что?.. -- Лизка прикрыла пальцами рот, чтобы не вырвались рыданья, и отрицательно замотала головой. Венька увидел, как разлетаются в стороны крупные слезы. Электричка подкатила и хлопнула дверьми. Лизка встала на подножку, обернулась и молча смотрела на него, закусив губу. Он хотел ей столько сказать в этот момент -- утешить, рассказать, что у них тоже неважно... но сиплый свисток разорвал невидимую ниточку, соединявшую их. Безжалостно лязгнули сцепки. Лизкино лицо поплыло мимо, быстро отдаляясь, и Венька даже не успел ничего крикнуть ей на прощанье -- створки дверей двинулись навстречу друг другу и захлопнулись... Первым его порывом было -- остаться! Но он вспомнил вчерашнее прощанье с отцом и его последние слова. "Езжай спокойно. За нас не волнуйся. -- Он говорил с ним уже не как с мальчиком, а как со своим взрослым товарищем -это первый раз в жизни. -- Что бы ни случилось, знай, что мы честно жили и не для себя, а для Родины... -- Он помолчал... -- Ты будешь умнее и счастливее. Не пиши никому! Понял! Ни -- ко -- му!!! И ты не знаешь, где мы. Понял? И никто не знает, где ты. Забудь все адреса на свете навсегда! Это очень важно. Не волнуйся -- мы тебя сами найдем. Все." Отец крепко обнял его, поцеловал в лоб, присел перед ним на корточки, как когда-то дядя Сережа и добавил: "Что бы тебе ни говорили -- мы твои самые близкие, верные и честные люди: мама и я". Он уехал один. А сегодня Веньку проводила мама до угла улицы и стояла, пока они повернули за угол. "Какая она маленькая, -- подумал Венька в последний момент, когда штакетник заслонил маму. -- Маленькая ... и одна..." Он вспомнил слова своего дорого дяди Сережи: "Ты мужчина, должен знать: женщин нельзя оставлять одних надолго..." Во всем, что происходило, Венька чувствовал чью-то чужую волю, которая направляла события и вертела им, как хотела, даже не замечая его переживаний, неудобств, как впрочем, и радостей. Ему вдруг открылось, что никому он не нужен, кроме отца с матерью, от которых эта неведомая воля оторвала его брата и убила, а теперь оторвала его, и еще никто не знает, как все обернется, а главное, не понятно, зачем и кому все это нужно... "Правильно отец сказал -- я стал взрослым, -- думал он.-- Раньше я так не стал бы задумываться. Раньше все было проще. А теперь я до того додумался, что решил пойти в ремесленники! Я ж их просто ненавидел... Глупо. Что они не люди что ли? Из них потом рабочие получаются... А вообще, кем я хочу стать? Ну, кем? Все знают, чего хотят... Лизка вырваться... -- Тут его словно обожгло. Он вспомнил все, и ему стало жарко... теперь и Генке не сдобровать, а Лизке уже не от кого вырываться -- не бросит же она мать одну! А может, ерунда, может, обойдется?! Если бы Исер задавил кого-нибудь, им бы сказали. А что еще мог натворить шофер?.. Но кем он хочет стать? Вот он, Венька Марголин, и так стать, чтобы не забирали ночью, и не надо было бегать, как отец, чтобы не увольняли с работы... Летчиком, как дядя Сережа!.. Нет. Нет, не получится... Музыкантом во фраке с бабочкой и скрипкой на сцене -кланяться публике... он был с мамой на таком концерте... Его же проверяли -мама водила, и сказали, что большие способности... но как это все? Где учиться -- ездить-то далеко, а он был маленький, и деньги надо на скрипку, на фрак... ну, на фрак это потом... на учителей... Может, рабочим, после ремеслухи на завод... и торчать там каждый день... одно и то же, и мастер тебе будет замечания непрерывно делать, и вообще жить по гудку... Я знаю, кем я буду... я буду ездить в экспедиции, только ездить не как отец, на одно место, -- я буду путешественником. И чтобы никто не знал, где я... новые острова, неизвестные животные, редкие птицы... и ни адреса, ни почты, и никакого Сковородкина над тобой... чтобы только твои товарищи рядом и твоя воля. Твоя. И все..."

59
{"b":"37825","o":1}