ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Но я не могу, Катя, - наконец сказал он.

- Тогда отпусти ее, Егор, - устало ответила девушка. - Но ты пожалеешь! Ты очень пожалеешь!

Она сама открыла мне дверь и выпустила в подъезд.

- Иди, - ласково сказала она. - Ты нам очень помогла. Спасибо!

Я вышла на лестницу и обернулась. Юноша по-прежнему стоял на коленях, но уже не передо мной, а перед ней.

Дверь закрылась.

На следующий день я понесла женщине с квадратным лицом три рубля.

Я медленно шла по снегу. Он скрипел и лип к моим новым ботин-кам. Тогда я стала спотыкаться после каждого шага, сбивая снег, и вспомнила, что так ходила тетя Груша. Я засмеялась, вспомнив ее сапожки "прощай, молодость!" на золотых молниях. Я подняла глаза и увидела, что она идет мне навстречу.

Я подумала, что она ходила в угловой магазин на Красном проспекте и купила творог. В руках у нее была синяя хозяйственная сумка, а на голове синий вязаный берет с пластмассовой булав-кой в стеклянных слезинках. Она как раз входила в просвет между домами и еще не увидела меня. Она шла, опустив голову, и прито-пывала сапожками, сбивая с них снег. За спиной тети Груши виднелось серое небо и круглый купол Оперного театра. Она подняла го-лову. Тогда я крикнула ей: "Привет, я на английский!" - и помахала рукой. Она кивнула мне и показала на уши, что не слышит.

Я побежала наискось через двор к соседнему дому, а она, медлен-но шаркая, направилась к нашему подъезду. Мы поравнялись с ней и посмотрели друг на друга, и тогда я вспомнила, что она умерла. Она виновато улыбнулась мне и пошла дальше. Я смотрела ей вслед. Она медленно прошла мимо нашего подъезда и переложила сумку с творогом из левой руки в правую. Потом она дошла до угла дома и, прежде чем завернуть за угол, оглянулась на меня. Я сбивала снег с ботинок, а она со своих сапожек. Мы стояли с ней на разных концах дома и притопывали. Потом она поправила берет и зашла за угол.

- Сегодня я научу тебя, как будет "воровать" по-английски, - сказала женщина с квадратным лицом. - Повторяй за мной!

Она вытянула губы и булькнула горлом.

Я повторила.

- Не так! - строго прислушалась она.

Я удивилась. Раньше она всегда хвалила меня за бульканье. Я задумалась и булькнула снова.

- Гораздо лучше! - просияла женщина с квадратным лицом. - Вспомни, как будет по-английски "замоiк".

Я вспомнила.

- А дверь?

Я вспомнила.

- А теперь скажи, как будет по-английски "взломать замок на двери"?

Я задумалась и булькнула несколько раз подряд.

- Неправильно! - рассердилась женщина с квадратным лицом. - Попробуй еще раз.

Я попробовала.

- Неправильно! - раздраженно крикнула женщина. - Ты в жиз-ни не взломаешь ни единой двери!

- Почему вы так считаете? - улыбнулась я.

- Запоминай, - сказала женщина с квадратным лицом, не за-метив моей улыбки, и произнесла по-английски "взломать замок на двери".

Я послушно повторила за ней.

- Вот теперь самое то! - страстно крикнула она. - Ты скоро заговоришь как настоящие англичане! У тебя неслыханные способности!

И протянула мне квадратную руку. Я посмотрела на ее ладонь и осторожно положила туда три рубля. Она жадно сжала пальцы.

- Скажи своей маме, - прошептала она мне на ухо, - пусть в следующий раз присылает мне пять рублей, потому что я преподава-тель, каких мало! Ну что, скажешь?

- Скажу! - согласилась я.

Когда я вернулась домой, моя мама сказала мне:

- Леля, ты представляешь, квартиру на первом этаже обокрали!

Зеленые тапочки с любопытством семенили по комнате.

Я похолодела.

Зеленые тапочки остановились напротив меня, моя мама пристально посмотрела мне в лицо и продолжила:

- Вынесли все, кроме мебели. Она ведь очень громоздкая. Ее нужно перевозить на машинах... Но все платья, все рубашки и галсту-ки, все пиджаки и манишки с накладными жабо, серебряные ложки и фарфоровые тарелки, и даже обычные столовые ножи из нержавеющей стали - все выгребли подчистую... Ты представляешь?

- Да, - кивнула я и стала зевать, чтобы моя мама подумала, что я очень устала после занятий.

- Закрой рот, - строго сказала моя мама. - Это еще не все! Среди преступников был маленький ребенок, на ковре остались сле-ды детских ботинок...

Чтобы показать, что я тут ни при чем, я сделала благородное лицо, точно так же, как дядя Кирша.

- Перестань кривляться, Леля! - захохотала моя мама. - У тебя такой глупый вид! - зеленые тапочки запрыгали, приплясывая. - Влезть в квартиру среди бела дня и все вынести! Неслыханно! Представляю, как бы возмутилась тетя Агриппина. Она бы целый год пересказывала мне эту историю... Сейчас, наверное, возмущается там где-нибудь у себя! Эй, тетя Агриппина, ау! - и тут зеленые тапочки всхлипнули и побежа-ли к телефону. - Какая жалость, что ее больше нет с нами! Какая жа-лость!

Ночью я вошла в комнату тети Груши. Я залезла под полосатый диванчик и достала оттуда две половины белой пуговицы в золотом ободке. Пуговицы, выпавшие из шкатулки, по-прежнему валялись на полу. Среди них была одна розовая в форме слезинки. Я положила ее к себе на ладонь рядом с белыми обломками.

- Ведь ты же умерла? - спросила розовая пуговица я.

- Умерла... - повторила за мной белая пуговица тетя Груша.

- Тогда почему мы с тобой встретились? - удивилась розовая пуговица я.

- А разве ты не хотела? - спросила пуговица тетя Груша.

- Хотела, - ответила пуговица я.

- Ведь это ты сама меня вызвала...

- Вот как! Тогда, может быть, еще встретимся?

- Боюсь, что не получится, - вздохнула пуговица тетя Груша.

- А ты попроси, - настаивала пуговица я.

- А кто меня пустит? А потом, знаешь как трудно расхаживать туда-сюда...

- Да ладно тебе, - усмехнулась пуговица я. - Я все знаю... Ты им объясни, что к чему!

- Бесполезно... - вздохнула пуговица тетя Груша.

- А ты слышала про ограбление на первом этаже? - сменила разговор пуговица я.

- Возмутительно, Леля! - строго ответила пуговица тетя Груша. - Просто неслыханная дерзость!

- Как ты думаешь, найдут преступников?

- Не знаю... не знаю...

За стеной в соседней комнате стучали черные сапожки. Моя мама принимала гостей. Крутились пластинки веселенькой музыки. Хохотали смешливые голоса.

- А правда, что в твоей квартире живет теперь дворник Валера? спросила розовая пуговица я.

- Да кто его знает, - равнодушно ответила белая пуговица тетя Груша. Может, живет, а может, и нет! Я еще не смотрела.

- Ну так я посмотрю! - сказала пуговица я.

- Ты что! - заворчала пуговица тетя Груша. - Так далеко! Ты заблудишься!

- Троллейбус тридцать один! - выпалила пуговица я. - Я прекрасно помню!

- На улице гололед, ты упадешь, разобьешься, - отговаривала пуговица тетя Груша. - Оставайся дома, Лелечка! Ну что тебе дома-то не сидится?

- Ну не знаю, не знаю... - мялась пуговица я. - А что, и дядя Кирша с тобой?

- Говорят, что он здесь, но мы еще не встречались... Хотя кто знает, где его держат...

Вдруг музыка за стеной смолкла, и раздался шатающийся голос моей мамы:

- Пойдемте, посмотрим на мою Лелечку! Только тихо, она уже спит...

Я выбросила пуговицы на пол, вбежала в свою комнату и прыгнула в кровать.

Через несколько мгновений дверь раскрылась, и на пороге детской появилась моя мама, обутая в черные сапожки. Я зажмурилась, пытаясь казаться спящей.

- Топ, топ, топ! - вбежали черные сапожки в комнату, и следом за сапожками кто-то глухо икнул в дверях.

- Нет, так не пойдет! - прошептала моя мама. - Мы ее просто разбудим! и выбежала из детской в коридор, и следом за ней раздались тяжелые равнодушные шаги.

Наутро я стояла на остановке напротив Оперного театра и ждала троллейбуса номер тридцать один. Мне хотелось узнать, кто сейчас живет на улице Гоголя. Я села в троллейбус, как в прошлый раз, к окну и стала внимательно всматриваться в дорогу. Дорога была той же самой, только переодетая зимой. Березы с заедами стояли в снегу и не боялись мороза. Не хватало только Аленки. Тогда я сделала вид, что она сидит рядом со мной на сиденье троллейбуса, и говорила то за нее, то за себя.

24
{"b":"37845","o":1}