ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но и это еще не вся (далеко не вся!) правда о подлинной роли Руби в далласской истории.

...22 ноября 1963 года, за час с небольшим до выстрелов в Джона Кеннеди, жительница Далласа Джулия Энн Мерсер ехала на своем автомобиле по той самой Элм-стрит, где и произошло убийство президента. Джулия Энн остановилась в конце Элм-стрит перед тем местом, где улица ныряла под железнодорожный виадук - впереди была самая обычная автомобильная пробка.

Справа от Джулии Энн находилась та самая покрытая травой и обсаженная редкими деревьями насыпь, с которой, по последующим утверждениям множества свидетелей, раздались выстрелы по президентской автомашине. По соседству с ее машиной Джулия Энн увидела зеленый грузовичок типа "пикап", остановившийся у насыпи. Из грузовичка вышел молодой человек, державший в руках длинный сверток из коричневой бумаги. Джулия Энн четко увидела, по очертаниям свертка, что в нем находится винтовка. Молодой человек с винтовкой поднялся вверх по насыпи к железнодорожному виадуку. Джулия Энн, как и все далласцы, знавшая, что через час здесь поедет президент, внимательно посмотрела на водителя зеленого "пикапа". Посмотрел на нее, в свою очередь, и водитель. Тут пробка рассосалась, Джулия Энн включила скорость и поехала по своим делам.

Узнав о том, что произошло на Элм-стрит час с небольшим спустя, Джулия Энн Мерсер заявила властям обо всем, что видела. В субботу 23 ноября 1963 года (напомню:

Джек Руби стрелял в Освальда в воскресенье 24 ноября)

Джулию Энн допрашивали агенты Федерального бюро расследований. Они показали ей целую дюжину фотографий разных мужчин и спросили, нет ли среди них водителя того зеленого "пикапа". Джулия Энн выбрала одну фотографию и сказала: "Вот он!" Тогда кто-то из агентов взял эту фотографию, чтобы посмотреть на нее, и Джулия Энн увидела обратную сторону снимка. На ней было написано всего два слова: "Джек Руби". Но Джулии Энн Мерсер это имя тогда еще ничего не говорило.

Спросив ее, не похож ли тот молодой человек с винтовкой на Ли Харви Освальда, и услышав в ответ твердое "нет", агенты ФБР отпустили Джулию Энн с миром.

На следующий день Джулия Энн увидела по телевидению, как знакомый ей водитель зеленого "пикапа" застрелил Ли Харви Освальда! Увидела и сразу крикнула находившимся рядом членам ее семьи, что это тот самый человек, о ком она говорила агентам ФБР накануне.

Если бы миссис Мерсер знала (как теперь знаем и мы), что Джек Руби все эти дни открыто и нахально вертелся на глазах у далласской полиции и агентов ФБР, она, по меньшей мере, удивилась бы тому, что происходит. Но Джулия Энн Мерсер не знала тогда ни этого, ни того, что стало с ее показаниями агентам Федерального бюро расследований. И если бы она узнала об этом до того, как два года спустя ее разыскал новоорлеанский прокурор Джим Гаррисон, то, пожалуй, могла бы не рассказать ему всего, что рассказала.

Однако не будем забегать вперед, нарушая порядок нашего повествования.

Мы доскажем эту поразительную историю в другой главе.

А пока что вернемся к Джеку Руби в его одиночной камере под номером "6-М" в далласской окружной тюрьме.

Он не покидал ее, по сути дела, с того дня, когда убил Освальда, не считая, разумеется, времени присутствия на судебном процессе. Смертный приговор не обескуражил защитников Руби - они тут же апеллировали в высшие судебные инстанции Техаса, обещая своему подзащитному близкую свободу.

Между тем на апелляцию ушло два с половиной года.

И только в один из первых дней октября 1966 года в камеру "6-М", в которой по-прежнему содержался Джек Руби, ворвался его адвокат и крикнул:

"Джек, ты победил!

Приговор отменен!" Действительно, Высший апелляционный суд штата Техас признал проведенный судебный процесс недействительным, в частности, на том основании, что он состоялся в Далласе, где обвиняемый не мог рассчитывать на "необходимую абсолютную беспристрастность". Дело Руби было назначено к новому разбирательству, к тому же за пределами штата Техас. Вот как комментировал значение и смысл такого решения один из ведущих американских еженедельников "Ньюсуик" в своем номере за 17 октября 1966 года: "Самое большее, на что теперь может надеяться прокурор, - это приговор за непредумышленное убийство - гораздо меньшее обвинение, влекущее за собой тюремное заключение сроком от двух до пяти лет. А поскольку Джек Руби уже провел в камере под номером "6-М" почти три года, вполне вероятно, что на новом суде его могут признать виновным, после чего он выйдет из зала суда несколько ошарашенным, но свободным человеком".

Что ж, пожалуй, так бы оно и случилось, если бы не одно обстоятельство... Во всей вакханалии с расследованием убийства Ли Харви Освальда и последующим судебным процессом над Джеком Руби от самого обвиняемого требовалось одно из двух: либо вообще не открывать рта, либо, если уж открывать, то продолжать отстаивать версию "убийства в состоянии временной невменяемости", "убийства из сострадания к миссис Жаклин Кеннеди".

До поры до времени Джек Руби поступал именно таким образом: на следствии он придерживался этой версии, а на суде вообще помалкивал. Не берусь судить, что стряслось с Руби после суда, какие внутренние перемены приключились с ним - это, думается, никому не известно. Но известен такой непреложный факт: весной 1964 года Джек Руби начал просить перевести его из Далласа в другое место, обещая, что в этом случае он "расскажет всю правду". Именно эти слова услышали от него следователи комиссии Уоррена, когда они прибыли в далласскую окружную тюрьму, чтобы получить его показания. Надо полагать, что просьба Руби к следователям комиссии Уоррена осталась без ответа, ибо он в конце мая вторично обратился к комиссии Уоррена с призывом выслушать его, и слухи об этом попали в прессу. Это значило, что теперь уже игнорировать просьбу Руби никак нельзя было, а самую встречу надлежало провести на уровне более высоком, чем следователи.

И вот 7 июня 1964 года в камеру "6-М" в сопровождении полицейских чинов Далласа вошли два члена комиссии - конгрессмен Джеральд Форд, известный среди коллегзаконодателей как "самый лучший друг ЦРУ" в Капитолии и председатель комиссии - верховный судья Эрл Уоррен собственной персоной.

В состоявшемся разговоре Джек Руби, несмотря на присутствие далласских полицейских чинов, решил играть "ва-банк", ибо у него, и в самом деле, не было другого выхода, раз уж он настаивал на встрече и не хотел больше молчать. Убийца Освальда буквально слезно молил председателя комиссии по расследованию убийства президента Соединенных Штатов перевезти его из Далласа в Вашингтон. "Я скажу там всю правду... Здесь моя жизнь в опасности..." - говорил Руби и снова, обещая сказать, почему он это совершил, добавлял: "здесь об этом нельзя говорить...".

Что же ответил Эрл Уоррен Джеку Руби? А вот что:

"Если бы я был в вашем положении, то, разумеется, испытывал бы нежелание говорить. Я бы наверняка тщательно взвесил, поставит это меня под угрозу или нет".

Дав такой "совет" узнику камеры "6-М", верховный судья Америки (!) отверг просьбу Руби перевезти его в Вашингтон. Он не станет делать этого, сказал Эрл Уоррен.

Почему? Оказывается потому, что такая операция вызвала бп "всеобщее внимание и необходимость в дополнительной охране в самолете".

Джек Руби все понял и на прощание крикнул Эрлу Уоррену и Джеральду Форду: "Теперь вы меня больше никогда не увидите. Я уверен".

Фраза эта прозвучала до смешного наивно: разве не ясно было, что комиссия Уоррена не имела ни малейшего желания видеть вновь убийцу Освальда, ни тем более слушать его. Далласские власти поняли, что могут теперь делать со своим узником все, что им заблагорассудится.

Джек Руби тоже, конечно, понял это. Понял он и свое бессилие. Вот почему, когда в октябре 1966 года он услышал новость об отмене судебного приговора судьи Джо Брayна, Руби остался абсолютно безразличен к этому сообщению и к тому, как растолковал его значение журнал "Ньюсуик". Руби ведь прекрасно знал: до нового суда ему не дожить.

18
{"b":"37883","o":1}