ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Какое восхитительное косноязычие и очевидная попытка свалить все на Маккоуна! Комиссия Уоррена в этом вопросе оказалась не менее косноязычной.

В апреле 1964 года (три месяца спустя!) комиссия, наконец, официально запросила ЦРУ, был ли Освальд его агентом.

Заодно запросили и насчет Джека Руби - был ли агентом ЦРУ и он.

"Чудовище из Лэнгли" молчало. Оно так и не ответило на оба эти письма.

И только когда доклад комиссии Уоррена уже был опубликован, а сама комиссия перестала существовать как официальное, юридическое лицо, только тогда ЦРУ "надумало" ответить письмом, утверждая, будто "Освальд и Руби не являлись агентами".

Ко всему этому остается добавить, пожалуй, только один факт: сам Эрл Уоррен, сославшись на "национальные интересы", отказался знакомиться с документами ФБР о принадлежности Освальда к этой "конторе", ограничившись устным отрицанием самого Эдгара Гувера.

А Эдгар Гувер и его люди не только нагло и безнаказанно отрицали все, что было-"невыгодно" ФБР, но и шли на куда более серьезные преступления, включая фабрикацию фальшивок. Чтобы убедиться в этом, нам достаточно будет узнать, наконец, что же произошло с показаниями миссис Мерсер. Той самой Джулии Энн Мерсер, которая (помните?) утверждала, что видела Джека Руби за рулем зеленого "пикапа" на месте убийства Джона Кеннеди за час до того, как оно было совершено. Она сказала об этом агентам ФБР за день до того, как Руби убил Освальда.

Если бы агенты ФБР даже не поверили Джулии Энн, они все равно были обязаны задержать Джека Руби по этому сигналу. Но они не сделали этого.

Больше того, ФБР фальсифицировало показания миссис Мерсер.

В тексте "показаний", представленных ФБР комиссии Уоррена, свидетельнице приписано утверждение, будто она не узнала водителя "пикапа". К ее словам о "зеленом пикапе" была сделана совсем "маленькая" приписка: "с рекламной надписью "Аппараты для охлаждения воздуха" на обоих бортах". Тем самым, вполне конкретный "пикап" превратился в анонимный, поскольку такие надписи имеются на других таких машинах. Агенты ФБР также переменили дату показаний Джулии Энн Мерсер с 23 на 28 ноября, то есть "перенесли" ее допрос на четыре дня позже убийства Ли Харви Освальда. И, наконец, ФБР подделало подпись свидетельницы на своем "документе", отправленном после этого в комиссию Уоррена [Все это позже под присягой рассказала сама Мерсер на допросе у новоорлеанского окружного прокурора Джима Гаррисона].

В списках свидетелей, опрошенных комиссией Уоррена и упомянутых в ее докладе, миссис Джулии Энн Мерсер не значится.

Судя по всему, убийцы разными способами заметали следы, и власти, теперь уже не только далласские, но и вашингтонские, прикрывали их тоже разными способами.

В общем, триумфальные фанфары в честь доклада комиссии Уоррена в конечном итоге оказались напрасными.

Выводы "расследователей" прозвучали убедительно только в той части, где констатировалась непричастность коммунистов к убийству Джона Кеннеди. Все остальное выглядело более чем сомнительно. Особое подозрение вызвал ют факт, что большое количество документов, имеющих отношение к преступлению, комиссия засекретила на целых 75 лет, даже не объяснив причины такого решения.

За границей докладу не поверили сразу и бесповоротно.

Уже через неделю после опубликования результатов расследования комиссии "Нью-Йорк тайме" оказалась вынужденной признать: "Вывод о том, что президента Кеннеди убил один человек, не участвовавший пи в каком заговоре, вызвал широко распространившийся скептицизм и прямое недоверие во многих газетах различных стран мира".

С отношением американцев к докладу дело обстояло сложнее. Поначалу среди них нашлось немало таких, кто попался на психологический трюк "ни левые, ни правые" и поверил комиссии. Но это длилось ровно столько времени, сколько потребовалось различным американским писателям, профессорам и журналистам, чтобы и а основе данных доклада провести свои собственные расследования и выступить с опровержениями версии комиссии Уоррена.

Причем, опять-таки опровергали только одну половину выводов - ту, которая уверяла в отсутствии внутреннего, внутриамериканского заговора. Я имею в виду работы Марка Лейна, Томаса Быокенена и целого ряда других американских авторов. Подавляющее большинство из них уже известно читателю, и я не стану повторять их убийственный для комиссии Уоррена разбор документов, а также повторять все обвинения в недомолвках, игнорировании важнейших показаний, прямой фальсификации УЛИК и т. д., направленных в адрес комиссии.

Особо следует сказать о вышедшей в 1966 году и уже упоминавшейся нами в предыдущих главах книге Манчестера. Манчестер проделал гигантскую работу по сбору свидетельских показаний. С ним согласились встретиться все, кого он об этом просил, кроме двоих - Линдона Джонсона и опекаемой ФБР вдовы Освальда Марины.

Марина Освальд с первого же раза отказалась от такой встречи - было очевидно, что ФБР просто запретило ей сделать это. Но Джонсон... По меньшей мере дважды он давал согласие на беседу с Манчестером и каждый раз в конечном счете уклонялся от встречи. "Он находил, - не без намека заметил Манчестер в своей книге, - что не сможет вынести этого". В конце концов Джонсон согласился лишь на то, чтобы заочно ответить на письменные вопросы Манчестера. Но, как пишет Манчестер, Джонсон ответил далеко не на все, о чем его спросили. Какие именно вопросы обошел молчанием Джонсон, Манчестер в книге не сообщает. Это, как и тот очевидный факт, что многое в книге "Смерть президента" представляет собою глухие намеки, явно недоговорено и даже противоречит большей части ее фактического содержания (например, согласие автора с докладом комиссии Уоррена) объяснить нетрудно: Манчестер опубликовал свой труд еще тогда, когда Линдон Джонсон занимал президентское кресло.

Поневоле Манчестеру пришлось маневрировать, прибегать к эзоповской манере повествования, в расчете на проницательных читателей. И все же книга "Смерть президента" во многом способствовала изменению отношения американцев к докладу комиссии Уоррена.

Ровно два года спустя после публикации доклада институт общественного мнения Луиса Харриса провел национальный опрос. Его общий итог, опубликованный прессой, сразу же лишил спокойствия кое-кого в Вашингтоне и Далласе, ибо гласил: "Большинством 3 : 2 американский народ отклоняет главный аргумент доклада Уоррена о том, что убийство было делом рук одного человека, и склоняется к выводу, что убийство было частью широкого заговора. Большинство людей придерживается точки зрения, что в докладе комиссии Уоррена не содержалось всей истории убийства".

Кстати сказать, тот же опрос показал: американцы практически выбросили из головы версию о "заговоре коммунистов". На уточняющий вопрос службы Харриса о том, кто же конкретно скрывался за убийством Кеннеди, только 2 процента ответили: "Освальд и русские" и 1 процент - "Кастро". Между прочим, наиболее смелые из опрошенных (их оказалось 2 процента) ответили:

"Линдон Джонсон"...

Через некоторое время тот же институт Харриса провел новый аналогичный опрос. Его результаты были еще плачевнее для комиссии Уоррена. Теперь уже 72 процента американцев считали доклад неверным. 10 процентов просто сомневались, но не могли (или не хотели?) высказать определенного мнения.

И только 18 процентов ответили: "Доклад полностью осветил убийство в Далласе".

Будучи однажды в Оклахоме, я видел на тамошнем кладбище, сохранившемся с ковбойских времен, могильный камень с такой надписью: "Сэм Джонс.

Повешен по ошибке. 1896 год". Этот камень вспомнился мне после первого знакомства с только что приведенными итогами опроса общественного мнения.

Они, по сути дела, тоже были своеобразным могильным камнем на кладбище истории с такой надписью: "Доклад комиссии Уоррена. Составлен по злому умыслу. 1964 год"...

В том, что выводы доклада в основной своей части неверны, сомневаться не приходится. Но каким образом и почему это произошло? Проще всего на этот вопрос ответить так: комиссии Уоррена не позволили сказать правды об убийстве президента. Это безусловно правильно. Но такой ответ крайне однозначен и, думаю, не удовлетворяет очень многих.

25
{"b":"37883","o":1}