ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Однако тем, кто любит получать ответы и представлять себе жизнь, так сказать, лишь в черно-белом варианте, пожалуй, придется разочароваться: такого четкого разделения (во всяком случае, в современной Америке) не бывает. Как говаривал один мой добрый вашингтонский приятель: "Все мы, Майк, немножко в крапинку. Но, ей-богу, главного это не меняет..."

Джим Гаррисон тоже был "в крапинку". Окружной прокурор Нового Орлеана, например, отказался уступить требованиям полиции осудить местного книгопродавца за продажу книжки известного негритянского писателя Джеймса Болдуина "Другая страна", чем вызвал ярость белых расистов и уважение местной негритянской общины.

И он же вызволил из тюрьмы некую Линду Биргетт, осужденную за "непристойное публичное действо с танцами". Никаких удовлетворительных причин внезапной снисходительности Гаррисона к этой обитательнице городских притонов газеты обнаружить не смогли.

И такому человеку в октябре 1966 года, т. е. в разгар требований к правительству Линдона Джонсона заново расследовать обстоятельства убийства президента Кеннеди, сенатор-демократ от штата Луизиана Рассел Лонг говорил: "Скажите, Джим, вы читали доклад Уоррена?

Нет? На вашем месте я бы прочел его внимательно. Я глубоко сомневаюсь в том, что Освальд действовал один.

В докладе это, во всяком случае, не доказано. А ведь до выстрелов в Далласе Освальд несколько месяцев жил в Новом Орлеане.

- И вот еще что, - добавил сенатор, - если вам понадобится поддержка, можете на меня рассчитывать...".

Сенатор Лонг сдержал данное слово и четыре месяца спустя, в конце февраля 1967 года, публично заявил, касаясь расследования окружного прокурора: "Я уверен, что Гаррисон имеет сведения, которых не было у комиссии Уоррена".

Да, уж в этом-то "горячем деле" новоорлеанский прокурор отнюдь не был одиночкой. Его поддерживал специально созданный "Комитет совести", в который вошли 50 видных деловых людей Нового Орлеана во главе с нефтепромышленником миллионером Ролтом. Этот комитет в дополнение к скудному официальному бюджету прокуратуры финансировал широкое следствие, к которому вскоре после беседы с сенатором Лонгом и преступил Джим Гаррисон.

Поддержал Гаррисона близкий друг и духовник семьи Кеннеди, бостонский кардинал Кушинг. "Я никогда не верил, - сказал кардинал журналистам, - что Освальд действовал в одиночку. Я благословляю Джима Гаррисона на расследование".

В одном из своих более поздних интервью сам Гаррисон утверждал также, что Роберт Кеннеди с одобрением относится к его следствию.

Итак, с осени 1966 года новоорлеанская прокуратура начала заниматься расследованием обстоятельств убийства президента Кеннеди, причем без всякой огласки. Знали об этом газеты или нет - точно неизвестно. Во всяком случае, в первые четыре месяца они молчали.

Почему же расследование было начато именно в Новом Орлеане? Возможно, кое у кого на этот счет могло возникнуть мнение, что главная причина - в самом Джиме Гаррисоне. Но это не так. Как известно, Освальд до своего переезда в Даллас довольно долгое время жил именно в Новом Орлеане и именно там занимался тем, до чего потом докопались Гаррисон и его люди.

Кроме того, на третий день после выстрелов в Далласе к Джиму Гаррисону явился некий Перри Раймон Руссо, который заявил, что ему известны некоторые обстоятельства убийства Джона Кеннеди. По заявлению Руссо, окружной прокурор тогда же арестовал троих - Лейтона Мартенса, Дэвида Ферри и Рональда Бебуффа. Но вскоре всех их пришлось выпустить, а дело прекратить. У прокуратуры тогда еще не было прямых доказательств их причастности к убийству Кеннеди и к тому же в Вашингтоне новый президент Джонсон назначил комиссию Уоррена, которая, как тогда надеялись, должна была разобраться в этом преступлении.

Как видно, Джим Гаррисон силой обстоятельств оказался вовлеченным в "дело об убийстве Кеннеди" сразу же после выстрелов в Далласе, но заниматься им тогда не смог: это, как ему объяснили, было делом комиссии Уоррена. К тому же никакой поддержки со стороны "сильных мира сего" в этом вопросе у новоорлеанского гориста в то время не было и в помине.

Осенью 1966 года Гаррисон вернулся к показаниям Перри Раймона Руссо.

Как уже сказано, конец 1966 и начало 1967 года были для официального Вашингтона нелегкими месяцами: требования о пересмотре "дела Кеннеди" раздавались со всех сторон. В Америке (не говоря уже о загранице), открыто говорили о том, что президента Кеннеди убили правые "ультра", ползли всякие темные слухи о причастности к этому делу "очень больших людей".

Федеральные власти отмалчивались, делая вид, будто ничего противоречащего версии доклада комиссии Уоррена не обнаружилось и для нового следствия никаких оснований нет.

2 февраля 1967 года спокойствие официального Вашингтона было в очередной раз нарушено сообщением полиции города Майами. Вот оно в изложении американского информационного агентства Ассошиэйтед Пресс:

"Майами, штат Флорида, 2 февраля. За две недели до убийства президента Кеннеди один человек рассказал полицейскому осведомителю, как это может быть сделано.

Даллас в этой беседе не упоминался.

Беседа, состоявшаяся 9 ноября 1963 года, была записана на пленку и сейчас хранится в архивах полицейского управления Майами. О ее существовании сообщила сегодня газета "Майами ныос". После этого полиция дала возможность журняттгтям прослушать эту магнитофонную запись.

Попытка убийства не обсуждалась в конкретных выражениях - ничего не говорилось о дате, времени и месте.

Полиция не назвала ни этого осведомителя, ни человека, рассказавшего бесстрастно мягким, спокойным тоном о взрывах бомб в Алабаме и Джорджии и о попытках убить президента.

Человек, говоривший о возможности убийства, однако, не назвал лицо, которое, как он заявил, пытается убить Кеннеди. Он сказал: "... (Он), вероятно, имеет не больше шансов добраться до него, чем другие... Он пытался добраться до Мартина Лютера Кинга... Он следовал за ним многие мили и не смог подобраться к нему достаточно близко".

Потенциальный убийца был назван "опытным подпольным агентом, любителем взрывать бомбы в террористических целях".

В связи с тем, что президент Кеннеди должен был прибыть в Майами 18 ноября, полиция попросила осведомителя заманить этого вероятного убийцу в Майами, чтобы разговор с ним можно было записать на пленку.

На пленку была записана следующая беседа:

- Ну, нам придется показать зубы. Мы должны быть готовы. Мы должны быть готовы действовать мгновенно.

Если долго готовиться, то они на нас навалятся. Длительная подготовка хороша для медленной, подготовленной операции. Но при чрезвычайной операции нужно действовать молниеносно.

- Я полагаю, что Кеннеди прибывает сюда восемнадцатого или примерно в это время, чтобы выступить с какой-то речью... У него будет тысяча телохранителей.

- Чем больше у него телохранителей, тем легче до него добраться.

- Но как же, черт возьми, вы полагаете, было бы лучше всего до него добраться?

- Из здания учреждения, использовав винтовку с патроном большой убойной силы.

Затем этот человек добавил: "... доставить ее (винтовку) в разобранном виде туда, собрать и...".

После этого произошел следующий диалог:

- Парень, если Кеннеди будет убит, мы должны знать, что нам делать. Ты ведь знаешь, что начнется настоящая перетряска, если это будет сделано.

- Власти сделают все возможное. После этого они в пределах часа кого-нибудь заберут - просто, чтобы успокоить публику.

Президент Кеннеди действительно прибыл в Майами 18 ноября. Полицейские говорят, что они убедили его не ехать в автомобиле через центр Майами.

Вместо этого он воспользовался вертолетом.

Полиция больше ничего не сообщила о том, насколько правдоподобной она считает эту беседу. Она заявила, что ее содержание было передано секретной службе перед убийством президента Кеннеди.

Ввиду сходства сообщения, записанного на магнитофонную пленку, с тем, что произошло в Далласе, полиция теперь снова обратила внимание секретной службы на эту магнитофонную запись".

28
{"b":"37883","o":1}