ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Убирайся отсюда! — заорал Спенсер. — И смотри у меня, чтобы вернулся!

И-Джи ухмыльнулся и вышел, по-девичьи игриво крутанув подолом тоги в дверях.

2

Спенсер остался при убеждении, что И-Джи не прав. Пусть твердят что угодно, но он, Хэллок Спенсер, отвечает за происходящее. Он командует этим вонючим парадом, он составляет планы, он назначает времяпроходцев и отправляет их; когда бывают ошибки или заминки, отвечать приходится именно ему, а не кому-либо еще. Хотя бы перед собой, если не перед другими.

Он встал и начал вышагивать взад-вперед, сцепив пальцы за спиной.

Три человека за последние десять дней. Что же с ними случилось?

Быть может, слова Гарсайда тоже не лишены смысла — Кристофер Ансон Гарсайд, главный координатор и неприятный в обращении человек с прилизанными седеющими серыми усами, прилизанным серым голосом и прилизанными серыми деловыми мыслями.

В прошлом пропадали не только люди. Вместе с ними пропадали выучка и опыт, вложенные в этих людей. «В лучшем случае, — подумал Спенсер, — они немного пожили в прошлом, прежде чем дали себя убить или затаились и осели в какой-то иной эре, пришедшей им по вкусу больше, чем настоящее».

Нельзя сбрасывать со счетов и машины. Всякий раз пропажа человека означала и пропажу очередного носителя. Носители действительно стоят по четверти миллиона каждый, а эту цифру так просто не сбросишь со счетов.

Спенсер вернулся к столу и еще раз просмотрел дневной график. И-Джи отбывает в Римскую Британию по поводу проекта «Генеалогическое древо». Никерсон возвращается в эпоху раннего Возрождения, чтобы еще раз разведать о пропавшем сокровище Ватикана. Хеннеси снова отправился на поиски документов, утерянных в Испании пятнадцатого века. Вильямс отправляется, чтобы, будем надеяться, наконец-то утащить попавшего куда не следует Пикассо. И еще полдюжины других. Не такой уж обширный график — но его хватит, чтобы весь день крутиться без передышки.

Спенсер пересмотрел списки не попавших в график. Пара человек находится в отпусках, один на Реабилитации, остальные на Индоктринации.

И тогда он в тысячный раз принялся ломать голову, гадая, каково же на самом деле путешествовать по времени.

Иной раз ему удавалось уловить отрывочные намеки в словах времяпроходцев — но лишь намеки, поскольку распространяться времяпроходцы не любят. Наверно, они могут дать себе волю лишь наедине с коллегами, когда поблизости нет никого из посторонних. А может, отмалчиваются даже тогда. Словно есть нечто, не поддающееся попыткам описания; будто иные переживания обсуждать не следует.

Навязчивое ощущение нереальности, ощущение, что попал куда-то не туда. Догадка, что ты здесь не на месте, ощущение, что стоишь на цыпочках на дальнем краю вечности.

Со временем это, конечно, проходит, но очевидно, избавиться от этих чувств до конца так никому и не удается. Ибо прошлое благодаря работе каких-то неведомых доселе принципов стало миром жуткого очарования.

Впрочем, у Спенсера был шанс — и он им не воспользовался.

Он тешил себя мыслью что когда-нибудь отправится в прошлое, но не времяпроходцем, а обыкновенным отпускником — если только сумеет выкроить время. На само путешествие времени, конечно, не потребуется, а вот Индоктринация и инструктаж отнимают его немало.

Спенсер изучил график еще раз. Все отправляющиеся сегодня — люди надежные. О них можно не беспокоиться.

Отложив листок, он позвонил мисс Крейн. Мисс Крейн — секретарша безупречная, хотя смотреть в ней не на что — всего-навсего костлявая старая дева. Делает все по-своему, и когда надо, умеет каждым поступком выразить безмолвный укор.

Спенсеру она досталась пятнадцать лет назад вместе с должностью, по наследству. Мисс Крейн работала в «Прошлом» с незапамятных времен, когда еще даже не было этого кабинета. Несмотря на невзрачную внешность, чопорность и пессимизм, работница она незаменимая.

Знает работу проектного отдела не хуже его главы, и частенько дает Спенсеру об этом понять — зато никогда ничего не забывает, не теряет и не путает; вся организационная работа благодаря ней делается как бы сама собой и всегда к сроку.

Спенсер порой предавался мечтам о юной симпатичной секретарше, сам прекрасно понимая, что им не дано воплотиться в жизнь; если убрать мисс Крейн из приемной, то работать станет просто невозможно.

— Вы опять пробрались украдкой, — не успев закрыть за собой дверь, с порога упрекнула она.

— Наверно, ко мне пришли посетители?

— Доктор Альдус Равенхолт из Гуманитарного фонда, — доложила она.

Спенсер содрогнулся. Ничего себе денек начинается! Только надутого чинуши из Гуманитарного фонда и не хватало. Эти гуманисты вечно держат себя так, будто ты им задолжал; да чего там — будто весь мир перед ними в долгу.

— А еще мистер Стюарт Кейбл. Его прислали из отдела кадров, на предмет собеседования о приеме на работу. Как по-вашему, мистер Спенсер…

— Да никак! — отрезал Спенсер. — Я знаю, что кадровики обижаются, но до сих пор я принимал всех, кого они к нам слали — и нате, пожалуйста! За десять дней не стало трех человек. Так что с нынешнего дня я буду лично беседовать с каждым кандидатом.

В ответ секретарша лишь фыркнула, и притом весьма пренебрежительно.

— Неужели все? — спросил Спенсер, не в силах поверить в такое счастье — всего двое посетителей.

— Еще мистер Бун Хадсон, пожилой джентльмен, имеющий нездоровый вид и подающий признаки беспокойства. Я полагаю, его следует принять первым.

Спенсер и сам хотел так поступить — если бы мисс Крейн потрудилась оставить свое мнение при себе.

— Я приму Равенхолта. Не знаете, чего ему нужно?

— Нет, сэр.

— Ну, так попросите его войти. Наверно, хочет урвать кусочек Времени, — сказал Спенсер, про себя подумав: «Ох, уж эти мне рвачи! Я и не думал вовсе, что на белом свете столько рвачей!»

Как и предполагалось, Альдус Равенхолт оказался надутым самодовольным типом, чопорным и опрятным. Стрелка на брюках такая, что хоть брейся. Манеры выдают профессионального общественного деятеля: доведенное до автоматизма рукопожатие, механическая улыбка. В предложенное кресло он уселся с таким самоуверенным видом, что вывел Спенсера из себя.

— Я пришел поговорить с вами, — с безупречным выговором сообщил пришедший, — по поводу снятия запрета на проведение исследований происхождения религиозных верований.

Спенсер мысленно поморщился — посетитель затронул весьма тонкий вопрос.

— Доктор Равенхолт, этот вопрос подвергся весьма тщательному рассмотрению, и не только с моей стороны. Им занимался весь наш отдел.

— Я в курсе, — сухо откликнулся Равенхолт. — Потому-то я и здесь. Насколько я понимаю, вы уклонились от окончательного решения.

— И вовсе не уклонились. Решение принято раз и навсегда. Интересно, откуда вы о нем узнали?

Равенхолт сделал неопределенный жест, подразумевавший, что ему известно почти все на свете.

— Как я понимаю, вопрос все еще открыт, — увидев, как Спенсер отрицательно покачал головой, Равенхолт продолжал: — В толк не возьму, как можно было походя отказаться от проведения исследований по столь фундаментальному вопросу, жизненно важному для всего человечества.

— Да нет, не походя. Мы бились над ним очень долго, провели массу опросов общественного мнения. Психологи изучили его весьма и весьма тщательно. Мы приняли в рассмотрение все существенные факторы.

— И каков же результат, мистер Спенсер?

Спенсер начал испытывать раздражение.

— Во-первых, на исследования уйдет масса времени. Как вам наверняка известно, в нашей лицензии оговорено, что мы должны десять процентов времени уделять общественно полезным исследованиям. Мы весьма щепетильно выполняем это требование, хотя признаться честно, оно доставляет нам массу ненужных хлопот.

— Но эти десять процентов…

— Если мы возьмемся за этот проект, за который вы так ратуете, доктор, то он займет все общественное время лет на десять вперед. А это означает полную остановку остальных программ.

2
{"b":"37924","o":1}