ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

А четвертую колонку венчал вопрос:

КАКАЯ УЧАСТЬ ПОСТИГЛА Д-РА КАРСОНА?

СМЕРТЬ ДОКУМЕНТАЛЬНО НЕ ДОКАЗАНА

Заметив, что под колонкой стоит подпись - Энсон Ли, сенатор сухо усмехнулся. Опять этот Ли что-то затеял. Вечно он что-нибудь пронюхает, выудит какой-нибудь фактик, и уж можете не сомневаться, что фактик этот кому-то встанет поперек горла. Ли неумолим, как стальной капкан, не дай бог, если такой вцепится именно в вас.

Что далеко ходить за примерами - достаточно вспомнить историю с космическим фрахтом.

"Энсон Ли, - изрек сенатор про себя, - паразит. Самый настоящий паразит".

Но доктор Карсон - кто такой доктор Карсон?

Сенатор вступил в невинную тихую игру с самим собой - постараться сообразить, кому принадлежит это имя, сообразить до того, как заглянуть в текст.

Доктор Карсон...

"Ну конечно, - обрадовался сенатор, - помню! Только это было давным-давно. Биохимик или что-то в том же роде. Весьма незаурядный человек. Ставил какие-то опыты с колониями почвенных бактерий, выращивал их для каких-то медицинских надобностей.

Да, да, - повторил сенатор, - весьма незаурядный человек. Меня с ним даже знакомили. Правда, я не понял и половины того, о чем он толковал тогда. Но это было давно. Лет сто назад. Лет сто назад - а может, много больше".

- Значит, господи прости, - воскликнул сенатор, - он же должен быть одним из нас!..

Сенатор поник головой, газета выскользнула у него из рук и упала на пол. Вздрогнув, он выпрямился. "Ну вот опять, - упрекнул он себя. Задремал. Опять подкрадывается старость..."

Он сидел в кресле, сидел очень спокойно и очень тихо, как испуганный ребенок, не желающий признаваться, что он испуган, а мыслями все отчетливее завладевали давние, давние кошмары. "Слишком поздно, - упрекал он себя. - Я слишком долго тянул, куда дольше, чем следовало. Ждал, что организация возобновит ходатайство, и дождался, что она передумала. Вышвырнула меня за борт. Покинула меня как раз тогда, когда я сильнее всего нуждался в ней".

"Смертный приговор", - так сказал он у себя в кабинете, и это был действительно смертный приговор: долго он теперь не протянет. У него теперь почти не осталось времени. А ему нужно время на то, чтобы предпринять какие-то шаги, чтобы хотя бы придумать, что предпринять. Нужно действовать, действовать с величайшей осторожностью и ни при каких обстоятельствах не поскользнуться. Иначе - кара, ужасная, жесточайшая кара.

- Доктор Смит вас примет, - сообщила секретарша.

- Что? - встрепенулся сенатор.

- Вы хотели видеть доктора Дейну Смита, - напомнила секретарша. - Он согласен вас принять.

- Благодарю вас, мисс, - сказал сенатор. - Я что-то слегка задремал.

Он тяжело поднялся на ноги.

- Вот сюда, в эту дверь, - подсказала секретарша.

- Сам знаю, - пробормотал сенатор раздраженно. - Знаю. Бывал здесь не раз и не два.

Доктор Смит встретил его как почетного гостя.

- Располагайтесь, сенатор, - пригласил он. - Хотите выпить? Тогда, быть может, сигару? Что привело вас ко мне?

Сенатор не торопился отвечать, устраиваясь в кресле. Удовлетворенно хмыкнув, отрезал кончик сигары, перекатил ее из одного уголка рта в другой.

- Да просто зашел без особого повода. Шел мимо и решил заглянуть. Давно и искренне интересуюсь вашей работой. Всегда интересовался. Ведь я связан с вами с самого начала.

Директор института кивнул.

- Да, я знаю. Вы проводили самые первые обсуждения кодекса продления жизни.

Сенатор усмехнулся.

- Тогда все казалось легко и просто. Конечно, были какие-то сложности, и мы не уклонялись от них, а боролись с ними, как могли.

- Вы справились со своей задачей удивительно хорошо, - заявил директор. - Кодекс, выработанный вами пять веков назад, настолько справедлив, что его никто никогда не оспаривал. Отдельные поправки, внесенные позже, касаются второстепенных деталей, которые вы никак не могли предусмотреть.

- Однако дело слишком затянулось, - заметил сенатор.

Лицо директора приобрело жесткое выражение.

- Не понимаю вас.

Сенатор зажег сигару, сосредоточив на этом процессе все свое внимание, старательно окуная ее кончик в огонь, чтобы табак занялся ровно. Затем поерзал в кресле, устраиваясь еще прочнее.

- Видите ли, - произнес, он. - Мы полагали, что продление жизни явится первым шагом, первым робким шажком к бессмертию. Мы разрабатывали кодекс как временную меру, необходимую на тот период, пока наука не добьется бессмертия - не для избранных, для всех. Мы рассматривали тех немногих, кому даруется продление жизни, как служителей человечества, которые помогут приблизить день, когда оно обретет бессмертие - не отдельные люди, все человечество в целом.

- С этим и сегодня никто не спорит, - холодно откликнулся доктор Смит.

- Однако люди теряют терпение.

- И очень плохо. Все, что от них требуется, немного подождать.

- Как представители человечества они готовы ждать сколько угодно. Но не как отдельные личности.

- Не понимаю, к чему вы клоните, сенатор.

- Да, наверное, ни к чему не клоню. В последние годы я частенько обсуждал сам с собой правомерность принятого нами решения. Продление жизни без бессмертия - это бочка с динамитом. Заставьте людей ждать слишком долго - и она взорвет всю мировую систему.

- Что вы предлагаете, сенатор?

- Ничего. Боюсь, что мне нечего предложить. Но мне нередко сдается, что лучше было бы играть с людьми в открытую, знакомить их со всеми результатами поисков и исследований. Держать их в курсе всех событий. Информированный человек - разумный человек.

Директор не отвечал, и сенатор ощутил, как тягостный холод уверенности капля за каплей просачивается в подсознание.

"Смиту все известно, - понял сенатор. - Ему известно, что организация решила не возобновлять ходатайства. Ему известно, что я мертвец. Ему известно, что мне почти крышка и помощи от меня больше ждать не приходится, - и он вычеркнул меня из своих расчетов. Смит не скажет мне ничего. Тем более не скажет того, что я хочу знать".

Но ни один мускул не дрогнул у сенатора на лице - этого он себе не позволил. Его лицо не предаст его. Оно прошло слишком долгую выучку.

- А ответ существует, - произнес сенатор. И всегда существовал. Ответ на любой вопрос о бессмертии. Бессмертия не может быть, пока нет жизненного пространства. Пространства, достаточного, чтобы отселить всех лишних, и чтоб его было больше, чем нам понадобится во веки веков, и чтоб его можно было еще расширить в случае нужды.

Доктор Смит снова кивнул.

- Вы правы, это ответ. Единственный, какой я могу вам дать. - Он помолчал и добавил. - Разрешите, сенатор, заверить вас в одном. Как только корабли Межзвездного поиска обнаружат жизненное пространство, мы подарим людям бессмертие.

Сенатор выбрался из кресла и встал - твердо, не качаясь.

- Приятно было услышать это от вас, доктор. Ваше мнение очень обнадеживает. Благодарю вас за длительную беседу.

Выйдя на улицу, он сказал себе с горечью:

"У них оно уже есть. Они открыли секрет бессмертия. Теперь они ждут только жизненного пространства - и дождутся в ближайшие сто лет. Ближайшие сто лет решат и эту проблему, иначе просто не может быть...

Еще сто лет, - повторил он себе, - еще одно-единственное продление, и я остался бы жить навсегда".

М-р Эндрюс. Мы обязаны четко отделить продление жизни от отношений купли-продажи, Нельзя позволить тому, у кого есть деньги, покупать себе дополнительные годы жизни - ни путем прямых денежных выплат, ни используя свое финансовое влияние, в то время как другие обречены умереть естественной смертью лишь потому, что они бедны.

Председательствующий м-р Леонард. Но разве кто-нибудь ставит эти положения под сомнение?

М-р Эндрюс, Тем не менее надо подчеркивать их снова и снова. Продление жизни ни при каких обстоятельствах не должно стать товаром, который можно купить в определенной лавке - столько-то долларов за каждый добавочный год.

2
{"b":"37959","o":1}