ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я не считаю, что это мучение.

– Ну, конечно, ты считаешь, что это вечное преклонение перед женщиной, черты которой не сохранились в твоей памяти. Ты живешь, как монах, неся покаяние за то, что не требует покаяния. Попытайся сбросить с себя эту ношу.

– Гай, ты безжалостен. Ты не…

– Мое призвание, – сказал аббат, – временами не допускает жалости.

– Может быть, мы с тобой сделали ошибку? – спросил Харкорт. – Может быть, мы зря дали своим чувствам увлечь нас в это отчаянное предприятие? Я – ради Элоизы, ты – ради своего заколдованного святого?

– Может быть, – ответил аббат. – Очень может быть. Но это не умаляет нашу цель. Все равно мы оказались здесь не зря.

– Ты не задумывался о том, чем все это может кончиться? Ты можешь это предвидеть?

– Я не провидец, – сказал аббат. – Все, что у меня есть, – это непоколебимая вера. Мы не должны спрашивать, почему оказались здесь. Здесь, в ночной тьме, в страхе перед Нечистью, может быть, в окружении Нечисти, наши мысли мрачны и безотрадны. Глухой ночью нельзя давать волю своим мыслям: они всегда будут мрачными, а надежды призрачными.

– Может быть, ты прав, – сказал Харкорт. – Давай-ка я посторожу вместо тебя. Мне больше не хочется спать. Я боюсь, что снова увижу тот сон.

– Буду тебе очень признателен, – сказал аббат. – Я еле держусь на ногах. У меня слишком тяжелая туша.

– Оуррк! – произнес попугай.

– Вокруг все спокойно, – сказал аббат. – То и дело кричит эта глупая сова, и где-то на севере бродит много волков. Я всю ночь слышал, как они воют, будто собираются в огромную стаю. Но они далеко, нам нечего беспокоиться.

– Тогда лезь под одеяло, – сказал Харкорт. – Возьми и мое тоже, тебе будет теплее.

Аббат завернулся в одеяло, а Харкорт еще долго стоял неподвижно, прислушиваясь к непрерывным стонам совы. С севера до него время от времени доносился волчий вой. Он подумал, что в это время года волки обычно не воют. Они воют глубокой осенью и ранней зимой, а весной или летом это бывает очень редко. Наверное, там случилось что-то такое, из-за чего они забеспокоились.

Его глаза привыкли к темноте, и он уже мог различить на земле все три спящие фигуры. Аббат причмокнул во сне и захрапел. Попугай что-то проворчал в ответ. Сова наконец умолкла. Сквозь листву понемногу начинал пробиваться свет. Харкорт принялся ходить взад и вперед, чтобы согреться.

Когда еще немного рассвело, он разбудил своих товарищей.

– Еще темно, – недовольно сказал аббат. – Утро еще не наступило.

– Света хватит, чтобы разглядеть дорогу, – сказал Харкорт. – Мы отправимся сразу, без завтрака, и будем идти час или два. Потом, когда встанет солнце, можно будет сделать привал и поесть. Может быть, рискнем развести огонь и что-нибудь приготовить.

Он вопросительно взглянул на Иоланду. Та кивнула:

– Я думаю, это можно. Хотя бы ненадолго. Нам нужно поесть чего-нибудь горячего. Может быть, сварим овсянку.

– И поджарим сала, – с надеждой добавил аббат.

– И поджарим сала, – улыбнулась она.

Аббат повеселел.

– Это другое дело, – сказал он. – Всухомятку есть вредно.

57
{"b":"37966","o":1}