ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Однако власть и сила, сосредоточенные в руках отца, были столь же незаметны, сколь и всеобъемлющи. Авторитаризм, единственно возможная в России форма правления, теперь называлась демократией. Народ, привыкший верить власти на слово, принял эту гипотезу и, как всегда, посчитал ее аксиомой. Демократия так демократия. Вопросов нет.

Глава семьи был суров, но справедлив. Время от времени он менял расстановку сил в собственном доме, одних возвышал, других лишал на время полномочий, отстранял, держал в черном теле, с тем чтобы потом снова одарить вниманием и заботой, подарить имение, область, край или целую республику. Тех же, кто проявлял нездоровую инициативу, мнил себя независимым и едва ли не равным Самому, отец мог строго наказать. Очень строго. Так, чтобы другим неповадно было.

Борисов давно понял, что при нынешней власти не может сложиться ситуация, когда тот или иной влиятельный политик будет долго оставаться в фаворе. Вся сила отца была в постоянной текучести кадров. Как хороший тренер, он каждые несколько минут делал на поле замену, отправляя выдохшихся игроков на скамью запасных (отдохнуть, не более того), а на их место выпускал свежих, полных сил и получивших необходимые инструкции.

Единственной гарантией долгосрочной и спокойной работы было четкое и безоговорочное следование линии Самого. Борисов быстро научился, вслед за властью, менять свое мнение на противоположное, не впадать в ступор от парадоксальных, на первый взгляд, шагов и кадровых перестановок и ни в коем случае не поддерживать никого, кроме Первого, какие бы настроения ни бродили в народных массах и какую бы популярность ни сулила суровая критика власти. Вася помнил, сколько хороших и талантливых людей уже погорело на этой "свободе слова".

Для Борисова давно уже не существовало таких понятий, как "стукачество", "предательство", "подставка", служащих у нормальных людей синонимами обыкновенной подлости. Все заменяло практичное слово "целесообразность". И звучало красиво, и совесть не мучила.

- А вот, кстати, и наш заказ. Отличная вещь. Здесь вообще вполне прилично готовят.

- Да? - Крамской недоверчиво покосился в сторону подходившей к их столику официантки.

- Мясо по-грузински, - сказала девушка. - Пожалуйста.

Сняв с подноса, она поставила на стол две тарелки с длинными, похожими на люля-кебаб, кусками мяса.

- Ты всегда в таких заведениях обедаешь? - спросил Крамской.

- Бывает, - уклончиво ответил Борисов. - А что? Под ваши мерки это не подходит, сэр?

- Почему?.. Под мои мерки вполне. Мне казалось, под твои...

- Ты попробуй лучше, попробуй. Божественное блюдо, ей-богу!

Крамской отрезал небольшой кусочек мяса и отправил в рот.

- Ну? Что скажешь?

- Что скажу? Соус мог бы быть и потоньше. Гарнир - поинтересней... А так ничего. Съедобно.

- Э-э, да вы, братец, зажрались! Все у Суханова трудишься?

Борисов говорил с набитым ртом, поразительно быстро орудуя ножом и вилкой.

- Да. Где же еще?

- Перебирался бы к нам, в столицу... Нашли бы тебе работу приличную... Тут, знаешь, перспективы такие, что тебе и не снилось.

- Да ладно. У меня все в порядке. Спасибо.

Крамской отодвинул от себя тарелку, на которой оставалось еще полпорции.

- Что, не нравится? Ну закажи сам. Свинина жареная здесь отличная. Так в меню и написано - "Свинина жареная"... Очень советую.

- Да ладно. Я сыт. Спасибо.

- На самом деле... - Борисов вытер рот салфеткой. Он, в отличие от гостя, доел мясо, подобрал с тарелки ломтики жареного картофеля, быстро проглотил несколько черных маслин и веточек салата. - На самом деле я не случайно тебя сюда притащил.

- Не случайно? - рассеянно переспросил Крамской, в очередной раз осматриваясь по сторонам.

Ресторан располагался в полуподвале. Окна-бойницы выходили на тротуар, за стеклами мелькали ноги пешеходов. Стены были обшиты обыкновенной вагонкой. Доски покрывал толстый слой лака, и от этого они казались жирными и какими-то несвежими. Дешевые люстры под потолком, излишне громкая музыка, разливающаяся по залу из приемника на стойке бара... Заведение трудно было отнести к категории "приличных". Скорее, забегаловка для рыночных торговцев со средним достатком. Обед в этом ресторанчике (Крамской вспомнил строчки меню) обошелся бы рублей в двести-триста на человека. По московским понятиям - даром. Обслуживание вполне соответствовало уровню цен.

- Так что же тянет тебя в столь уютное местечко? - спросил Крамской после короткой паузы.

- А ты не догадываешься?

- Нет. Где уж нам, провинциалам!

- Просто в этих стенах можно спокойно говорить. Здесь не слушают.

- Ты хочешь сказать, что по всей Москве, во всех ресторанах микрофоны под столами? У тебя, Вася, или понты играют, или просто мания величия в серьезной форме. Ты уж извини, конечно.

- Нет, Юра, это не понты. Ты прав. Не по всей Москве. И не для всех людей. Но там, где у нас принято бывать, там - вполне вероятно. Даже более чем вероятно. Ты же знаешь мои дела.

- Хм... - Крамской усмехнулся. - Так что же, когда ты совсем перейдешь работать в Кремль, мы, выходит, в "Макдональдсе" будем встречаться? Пущей конспирации ради?

- В "Макдональдсе" мы встречаться, бог даст, не будем, - неожиданно серьезно ответил Борисов. - Если, конечно, глупостей не наделаем. Но мы люди как-никак взрослые, так что, надеюсь, не наделаем. Не хотелось бы мне, если честно, на гамбургеры садиться. Годы не те, знаешь ли... Давай к делу. Что ты хотел узнать?

- Да как тебе сказать... Может быть, ты в курсе...

- Не тяни. Мне на работу ехать. Обед, знаешь ли, обедом... Если разговор длинный, может быть, вечером?

- Вечером я не могу, - сказал Крамской. - Я сегодня улетаю.

- Тогда валяй, и в темпе.

- У вас что-нибудь слышно про Греча?

- Про Греча? - Борисов удивленно вытаращил честные круглые глаза. - А что тебя интересует? Я думал, раз он у вас в Городе заправляет, так ты и должен про него знать. Причем побольше моего.

- Перестань, Вася. Ты же понимаешь, меня интересуют все эти дела вокруг него. Квартиры и прочее...

- Ты газеты вообще читаешь? - спросил Борисов сощурившись.

- Вообще читаю.

- Плохо читаешь. Там, на самом деле, все написано. Я, собственно говоря, ничего не могу добавить. Коррупция. Грешен ваш мэр, что поделать. Не он первый, не он последний...

- Ладно, Вася, я же серьезно спрашиваю.

- А что именно тебя интересует?

- Меня интересует, откуда идет инициатива.

- Как это - откуда? Из прокуратуры, откуда же еще? Дело Ратниковой. Я тебе повторяю - читай газеты.

- Ну да... И про бригаду следователей из Москвы тоже в газетах написано? Вернее, не из Москвы, а из провинции.

- Про что? Не понял. Повтори-ка.

- А то ты не знаешь! Бригада следователей... Вызваны в Москву из провинции. Из разных городов. Отправлены к нам с единственной целью - свалить Греча. Лучше всего - посадить. Хотя иск против него не возбужден. Он проходит как свидетель по делу этой самой Ратниковой.

- Откуда у тебя такие сведения? - улыбнувшись спросил Борисов. - Поделился бы. Очень интересно. Я и не знал ничего такого...

- Ой ли? Вася, кончай дурить. Мы же сто лет друг друга знаем.

- Да. Знаем. Только все меняется, Юра. Я тебе еще раз говорю - бросай ты свою возню, перебирайся в столицу. Ответственно заявляю - работа будет. Устроим. Нам люди нужны. Молодые, со сметкой этакой... деловой. Как вот ты, к примеру. Да и не чужие мы с тобой. Подумай. Ты даже представить себе не можешь, какие сейчас открываются перспективы.

- Я подумаю, - отозвался Крамской. - А все-таки, Вася, ты не в курсе того, что я сказал? Да или нет?

Борисов достал из кармана пачку "Мальборо", покрутил в руках, сунул обратно.

- Бросаю, - пояснил он. - Здоровье берегу. Знаешь, Юра, не лезь в это дело. Ты что, с Гречем завязан, что ли?

- Да нет.

28
{"b":"37969","o":1}