ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Понял, нет, мать твою е... Задача поставлена - выполняй! Все! И не дергай меня со всякой ерундой! Сами обосрались, сами за собой и подчищайте свое дерьмо! И чтобы все было чисто, понял? Все!

- Так вот я и хотел...

- Что ты хотел? Меня, знаешь, то, что ты хотел, не... Короче, я все сказал.

Связь прервалась.

- В общем, так, Леша.

- Что?

Алексей Владимирович Панков, начальник следственной группы, ведущей дело Греча, выпрямился в кресле и подобрался, готовясь услышать что-то важное. Он не сомневался, что сейчас ему на голову свалятся очередные неприятности.

А чего еще можно ждать в этом деле? Дела-то как такового нет. Как нынче говорят - виртуальное дело. Существующее только в фантазии Смолянинова, его, Панкова, да вот этого беса, который сейчас был на связи и который всю кашу и заварил. Услужить хотел Самому. Услужил, ничего не скажешь... А все ему мало. Теперь-то чего? Выборы Греч проиграл, тут они постарались изо всех сил, потрудились, можно сказать, на славу... Заодно, между прочим, как бы и еще одно дело о коррупции закрыли - гражданка Ратникова, владелица одной из крупных фирм, торгующих недвижимостью, дожидается в Бутырке суда. И расследование проведено чисто. Ну более или менее. Почти без превышения власти. Почти без нарушения закона.

Бекетова Панкову тоже было совсем не жаль. Сволочь партийная. И тогда сидел на шее народной, и теперь пристроился. По заслугам и получил.

Однако на Бекетове-то все дело и забуксовало. Крепким орешком оказался Павел Романович Греч - не подступиться. Только наглостью можно было брать, нахрапом, рассчитывая на то, что либо сам себя оговорит, либо слабину даст, либо, на худой конец, сердечко прихватит у подследственного, а там - мало ли что может случиться...

Не вышло. И так, и сяк подступались, топтались на месте несколько месяцев, столько сил затратили, столько денег, и все без толку. Хотя это, конечно, как посмотреть. Выборы-то все же Греч проиграл. И проиграл вчистую.

Вчистую ли?

Дойдя в своих размышлениях до этого места, Панков помрачнел.

Алексей Владимирович выглядел молодым человеком. Редко кто давал ему те сорок пять лет, которые он уже, по его собственному выражению, "намотал". За эти годы Панков успел в жизни многое. По крайней мере он сам считал именно так. Часто, особенно за выпивкой с хорошими людьми, он говорил, что одну жизнь уже прожил, а сейчас идет бонус, подарок - вторая, сверху даденная жизнь.

Первая кончилась в Афганистане - Панков старался об этом не вспоминать, и иногда у него получалось. С тех пор, как он был на войне, прошло больше десяти лет, и ночные кошмары почти перестали навещать Алексея Владимировича, если бы не Чечня. С Чечней все вернулось с такой ясностью, словно только вчера он трясся на горячей броне в Афгане.

Капитан Панков выжил чудом. БТР подорвался на мине, чудовищная невидимая рука сорвала Алексея с брони, как надоевшее мерзкое насекомое, и швырнула плашмя на скалы - размашисто, резко, сильно.

Началась многолетняя больничная эпопея. Панков много передумал за годы скитаний по госпиталям. Прежняя жизнь - спокойная, размеренная, распланированная на годы, на десятилетия вперед - оказалась не более чем иллюзией. Что можно планировать, если в один прекрасный день Родина прикажет, и пойдешь в атаку, и разлетишься мелкими кровавыми кусочками, удобришь своим телом чужую землю, о которой еще месяц назад и знать не знал. И многое, очень многое, почти все из той, мирной, прошлой жизни стало казаться ненужным и несущественным, не стоящим того, чтобы тратить время и силы.

Слава богу, были у него друзья - и фронтовые, и на гражданке осталось достаточно, - помогали и деньгами и связями. После двух лет мытарств Алексея Владимировича бросила жена. Друзья постепенно уходили в свою жизнь, которая неслась стремительно - прежде, до Афгана, в тине брежневской эпохи и представить себе было невозможно, что наберет страна такой темп, понесется, как гоголевская тройка, неведомо куда, не слыша предостерегающих окриков, не видя перед собой ничего - ни дорожных знаков, ни оврагов, ни поворотов.

Немного окрепнув после лечения, Алексей вернулся в родной Уманск и стал доучиваться заочно на юридическом - война не дала ему получить высшее образование. Окончив областной ВУЗ, он осел в местной прокуратуре. Кадров не хватало, а тут боевой офицер, да с высшим образованием - о такой кандидатуре работники Уманской прокуратуры могли только мечтать.

Он служил исправно. Ни бандитские группировки, проявляющие повышенный интерес к ребятам, прошедшим войну, ни "афганские братства" его не интересовали. Так же, как не интересовали и различные частные охранные фирмы. Ему не нужны были деньги. Единственное, чего он хотел - это покоя. А какой покой в частной структуре? Маета одна...

Как ни парадоксально, государственная служба, даже такая, как у Панкова Алексей Владимирович работал старшим следователем, - казалась ему намного спокойнее, чем все остальные поприща, которые он мог бы выбрать в силу своей квалификации и боевого опыта. Аванс, зарплата, начальник над головой, который решает за тебя - закрыть ли дело, тянуть ли его, спустить ли на тормозах, или, наоборот, предать публичной огласке... Панков казался начальству туповатым, преданным исполнителем, не проявляющим ни самостоятельности, ни инициативы.

Тем более удивительным был для всех его внезапный отъезд в Москву. Пришел запрос из столицы, а потом были два телефонных звонка, после которых начальство Панкова решило даже не думать, зачем, кому и для чего понадобился в столице тихий и исполнительный Алексей Владимирович.

Удивительной эта командировка была для всех, кроме самого Алексея Владимировича. Он с самого начала ждал чего-то в этом роде. Панков был просто уверен в том, что его не упустят из виду, потому отчасти и не лез ни в какой криминал, ни в какие сомнительные предприятия - в этом государстве никто и ничто даром не пропадает. Мужик с опытом военных действий, с высшим образованием, без семьи, не пьющий, не замеченный ни в каких темных делишках, - разбрасываться такими людьми для силовых структур просто глупо. А структур этих наплодилось - не сосчитать. И служба президентской охраны, и налоговая полиция, и ФСБ, и черт в ступе...

Панкова всегда смешили разговоры о невостребованности, которые он слышал едва ли не каждый день - в телевизионных передачах, по радио, в транспорте, даже на работе. Люди жаловались на жизнь, сетовали, что вот, мол, учились, трудились, а теперь оказались никому не нужны... Государство, мол, разбрасывается отличными работниками...

Алексей Владимирович считал, что отличными как раз никто не разбрасывается. А вот многомиллионная армия дилетантов с формально полученным образованием и формальным же опытом - она действительно никому не нужна. В отличие от тех, кто хоть что-то умеет и может. Они все на заметке...

Сначала это были предположения, но потом они подтвердились. После того как Панков выписался из последней больницы, его вызвали в военкомат, и в ходе недолгой беседы с мужчиной в штатском, но с отчетливой военной выправкой, Панков понял, что ни один человек - из тех по крайней мере, кто был на войне и хоть как-то там себя проявил - не канул для государства в безвестность. Все на учете, все отслеживаются и находятся до поры до времени в резерве... А надо будет - снова Родина позовет. Куда и зачем - это уже другой вопрос.

В Москве с Панковым провели несколько бесед в разных местах - от Генеральной прокуратуры до каких-то грузинских ресторанчиков. Позже он совершенно случайно, в частном, необязательном разговоре с одним из коллег узнал, что молодой человек, с которым он встречался в грузинском заведении, работает в администрации Самого.

Молодой человек тогда недвусмысленно заявил, что в случае успешно проведенной операции Алексея Владимировича ждет хорошее повышение по службе. "Вы даже представить себе не можете, что это значит, - сказал молодой человек. - Не простое повышение, а со всеми делами..."

78
{"b":"37969","o":1}