ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Женщина справа
Бывшие «сёстры». Зачем разжигают ненависть к России в бывших республиках СССР?
Метод инспектора Авраама
Гвардиола против Моуринью: больше, чем тренеры
Экспедиция в рай
Просветленные видят в темноте. Как превратить поражение в победу
Холодные звезды
Тайна красного шатра
Тенистый лес. Сбежавший тролль (сборник)

– Значит, вы обманули меня! – воскликнула она. Не в состоянии вызвать настоящие слезы, она вытащила из сумочки кружевной платок и прижала его к сухим глазам. – Все это время вы вливали в мои уши ложь! – Она подалась вперед и с беспредельным достоинством произнесла: – Я больше этого не вынесу! У вас нет стыда! Я не могу выйти замуж за человека с таким характером!

Лорд Каррадайс, обладавший не меньшими артистическими способностями, трагически прижал руку к сердцу и отпрянул назад, безмолвно изображая раненые чувства.

Сэр Освальд, нахмурившись, наблюдал эту патетическую сцену. Пруденс оглянулась, отчаянно подыскивая, чем закончить эту историю. И тут ее осенило!

Она выхватила бумаги из угольного ящика.

– Мои письма, – объяснила она сэру Освальду, потрясая бумагами перед носом лорда Каррадайса. – Вы так бессердечны, что сделали это на моих глазах! Так небрежно обойтись с ними! Все кончено, лорд Каррадайс! Я не желаю вас больше видеть! – Она театрально бросила бумаги в огонь. – Как же я была глупа! Отдать свое сердце повесе!

Едва тлевший огонь вдруг ярко вспыхнул, рыжие языки пламени заплясали на корчившихся листках бумаги.

– О, нет, только не это, мои billetsdoux!– с пафосом по-французски воскликнул лорд Каррадайс. – Мои любовные письма.

Гидеон бросился к камину, тщетно пытаясь выхватить из огня обуглившиеся листки. Он обжег пальцы и пробормотал проклятие, когда листок рассыпался в его руках, превратившись в хлопья пепла.

Ошеломленная Пруденс не сводила с него глаз. Листки рассыпались на маленькие искорки и, взлетая над языками пламени, остывали, превращаясь в грустные серые снежинки. Не может быть, чтобы он говорил всерьез. Неужели она сожгла настоящую любовную переписку? Он ведь без всякого интереса взглянул на письма и бросил их в угольный ящик. Все, что летит туда, предназначено огню. Разве не так?

Но он так растерян, огорчен. Чувство вины жгло ей грудь.

Что, если это действительно была любовная переписка? И угольный ящик был уловкой? Он бросил письма туда, чтобы позднее забрать их. Она сама использовала всяческие хитрости и окольные пути, чтобы спрятать от любопытных глаз редкие письма Филиппа. Кроме одного письма, которым она дорожила, письма Филиппа не были романтическими. Слог его весьма прозаичен, и письма всегда представляли собой краткий отчет о его жизни. Но она никогда бы не бросила даже самое скучное его письмо в угольный ящик.

Пруденс закусила губу. Лорд Каррадайс смотрел на догорающие письма. Казалось, он был в полном отчаянии. Даже его выразительные глаза больше не смеялись.

Она внутренне застонала. Почему ей в голову пришла такая безумная идея? Сначала она показалась Пруденс весьма удачной. Должно быть, умопомешательство у них в роду. Дедушка определенно очень... эксцентричен. Но даже он никогда не врывался к незнакомым герцогам с несусветными заявлениями и, уж конечно, не сжигал чужую любовную переписку.

Кто знает, может быть, автору этих писем удалось бы перевоспитать повесу. Она слышала, что любовь на это способна.

Она подумала о дорогом ей письме Филиппа. «Ты – единственная мечта, которая держит меня в живых в этой дыре на краю земли».

В любую минуту лорд Каррадайс может в гневе оставить игру и расскажет о ее дерзкой выходке дяде Освальду и герцогу. Тогда ей придется во всем признаться. Она знала, что за этим последует: ее с позором отправят в Норфолк. И ни ей, ни сестрам больше никогда не удастся сбежать.

Пруденс почувствовала приступ дурноты. Она считала, что придумала очень умный план, но оказалось, что она все погубила.

Лорд Каррадайс тяжело вздохнул. Глаза всех тут же обратились к нему.

– Стоило попытаться, – не обращая ни на кого внимания, печально сказал он.

Пруденс со стыдом вспомнила, что он обжег пальцы. Даже обуглившийся клочок письма возлюбленной лучше, чем ничего.

– Что ж, обман в конце концов должен был раскрыться, – добавил он. – Правда всегда выходит наружу. – Он печально посмотрел на Пруденс.

Обман! Он собирается выдать ее. Пруденс глубоко вздохнула и приготовилась к худшему.

– Простите, что ввел вас в заблуждение, мисс Мерридью.

Пруденс от неожиданности заморгала.

– Ты хочешь сказать, что действительно ввел в заблуждение эту юную леди, Гидеон? – Герцог был удивлен.

Лорд Каррадайс повел плечом и застенчиво потупился.

– Ты же знаешь, Эдуард, обо мне идет слава никудышного бездельника. На девушек твой титул производит гораздо большее впечатление, чем мой.

Герцог прищурился, но ничего не сказал. Пруденс едва дышала.

– Вы, сударь, позорите свое имя! – нарушил тишину дядя Освальд. – Наговорить девушке романтических историй – это одно, а представиться герцогом и тайно обручиться – совсем другое! И это бедное доверчивое дитя ждало, когда вы поговорите с ее дедушкой или со мной – как подобает мужчине – почти четыре с половиной года!

– Четыре с половиной года, четыре с половиной месяца, четыре с половиной минуты... – Лорд Каррадайс томно посмотрел на Пруденс. – Когда любишь, время не имеет значения.

Герцог нахмурился, пристально посмотрел на кузена, потом перевел взгляд на Пруденс.

Пруденс не знала, что делать: то ли расцеловать лорда Каррадайса, то ли придушить! Конечно, она была благодарна ему за то, что он не выдал ее. Но его разговоры о любви могут все испортить. Она разорвала несуществующую помолвку, и он свободен. Если он будет вести себя тихо, она сможет уйти. Дядя Освальд, конечно, разозлился, но это не то несчастье, которое страшило ее минуту назад.

– Пойдемте, дядя Освальд, – тихим голосом произнесла Пруденс. – Я не желаю, чтобы мой безрассудный поступок публично обсуждали. Помолвка расторгнута без ущерба для всех, и я буду вам очень признательна, если мы сейчас же покинем этот дом.

Она взяла пожилого человека за руку и потянула к двери, но сэр Освальд не сдвинулся с места. Он переводил взгляд с лорда Каррадайса на герцога и обратно.

– Значит, так?

Ответа на краткий вопрос Освальда Мерридью не последовало. Пруденс напрасно тянула его за рукав.

– Вы тайно обручились с моей племянницей, прикрываясь чужим титулом, и больше четырех лет морочили ей голову. Она прибежала к вам на тайную встречу, одна, без сопровождения.

– Нет! Со мной Лили! – вмешалась Пруденс.

– Она в холле. Это не в счет, – отмахнулся сэр Освальд.

– Тут был дворецкий. Он был с нами почти все время.

– Фи! Дворецкого можно подкупить.

Из-за двери послышалось сердитое ворчание.

Лорд Каррадайс усмехнулся:

– Подкупить Бартлетта? Это слишком дорого обойдется.

– Как бы то ни было, – сказал дядя Освальд, – девушка достаточно скомпрометирована...

– Нет-нет! – вскрикнула Пруденс, сообразив, что дядя сейчас начнет настаивать на женитьбе. – Никаких компромиссов. Я решительно отказываюсь. Помолвка расторгнута. Я не могу выйти замуж за человека, такого... такого... такого, как этот!

Не в состоянии придумать подходящего эпитета, она с отвращением указала на лорда Каррадайса и сердито посмотрела на него в надежде, что он подыграет ей.

Лорд Каррадайс открыл рот, собираясь высказаться. У Пруденс немного отлегло от сердца.

– А что, если я побреюсь? – услышала она. – Бритый я выгляжу гораздо лучше, – продолжал лорд Каррадайс. – Мой кузен может это подтвердить. Когда я побрит, то почти красавец, правда, Эдуард? – Не ожидая ответа герцога, он повернулся к Пруденс: – Вы сможете выйти за меня, если я побреюсь?

Герцог нахмурился и пристально посмотрел на лорда Каррадайса. Кузен не обращал на него никакого внимания.

Этот человек просто невозможен! Пруденс в упор посмотрела на него.

– Нет! – отрезала она. – Я не выйду за вас, даже если на всем свете, кроме вас, не останется ни одного мужчины! Вы совершенный... отъявленный...

Она сокрушенно развела руками, не находя подходящего слова. Единственное, что приходило ей на ум, – это дядины эпитеты: распутник, прохвост, небритый нахал, растрепанный мошенник. Но она знала, что стоит ей употребить эти слова, и она погибла.

13
{"b":"38","o":1}