ЛитМир - Электронная Библиотека

Ей не следовало бы оставаться сейчас одной, независимо от того, хочет она этого или нет. Но она упряма. Вряд ли он возражал бы против ее стремления к независимости, когда думал о том, что ему в ней нравилось. Но сейчас его это тревожило. Именно сейчас ему хотелось, чтобы она была менее упрямой, независимой и самостоятельной. Черт побери, он хотел, чтобы она была в его объятиях, там, где ей и надлежит быть.

Дама в очень открытом шелковом платье цвета бронзы неторопливо направлялась к нему. На ее губах играла призывная улыбка. Как он мог думать, что подобного рода интрижки и заигрывания привлекательны? Дама продолжала двигаться к нему. В каждом движении ее роскошного тела читался откровенный намек, улыбка стала еще многозначительнее.

Гидеон что-то проворчал, и она, испуганно заморгав, поспешила прочь.

Он больше не в состоянии оставаться на этом чертовом вечере. Сэр Освальд позаботится о тете Гасси, Фейт и Хоуп. Нужно сейчас же отправляться в дом тетушки. И что делать? Смотреть в темное окно Пруденс? Это лучше, чем торчать здесь, решил Гидеон и начал пробираться к выходу.

Услышав, что в холле внезапно раздался шум, Гидеон поспешил туда и успел как раз вовремя. В дом, шатаясь, вошел мужчина в ливрее, из его головы текла кровь. Одна леди вскрикнула, другая лишилась чувств. Возникла суматоха, потом все отступили, не зная, что делать.

– Принесите бинт, быстро, – бросил Гидеон. Схватив покачнувшегося мужчину, он отнес его в кухню, подальше от гостей.

– Вы, – приказал Гидеон дворецкому, – немедленно пошлите за врачом, а вы, – он повернулся к лакею, – сейчас же позовите сэра Освальда Мерридью.

Сердце готово было выскочить у него из груди. Гидеон узнал раненого. Это был молодой лакей Джеймс. Единственный провожатый Пруденс.

– Что случилось? Где мисс Мерридью?

– Увезли, – выдохнул Джеймс. – Простите, милорд. Они напали на меня сзади... сбили с ног... – Он поднял руку к голове и поморщился от боли. – Забрали мисс Пруденс... карета... черная карета... гнедые лошади... одна с белой ногой.

Гидеон выругался. Появился сэр Освальд.

– Пруденс похищена, – кратко сказал Гидеон. – Я отправляюсь в погоню верхом. Вы... – он ткнул пальцем стоявшего поблизости лакея, – найдите мне лошадь, лучшую в конюшне.

Сэр Освальд, демонстрируя способность мгновенно принимать решения, благодаря чему он и разбогател, повернулся к слуге:

– Беги ко мне домой. Пусть приготовят мою дорожную карету и пистолеты. И прыгай в нее.

Слуга убежал.

– Я догоню вас, Каррадайс.

Гидеон кивнул и торопливо спросил у раненого:

– Джеймс, ты видел, куда они поехали? Джеймс нахмурился, собираясь с мыслями.

– На восход... луны...

Гидеон благодарно сжал ему плечо.

– Спасибо! Не беспокойся, я найду ее. – Он поднялся и пробормотал, обращаясь к самому себе: – Какой дьявол схватил ее на улице?

Джеймс слабеющей рукой потянул его за полу сюртука.

– Думал, вы знаете, милорд. Это... ее дед... Старый лорд... я его видел.

– Зачем деду похищать ее на улице? – изумленно уставился на Джеймса Гидеон.

– Ненавидит ее... ненавидит мисс Пруденс, – теряя сознание, произнес Джеймс. – Вы должны найти ее, милорд. В приступе ярости он... – Голова Джеймса откинулась, глаза закрылись, но он сумел прошептать: – В последний раз... старый черт... чуть не убил ее.

Пробормотав проклятие, Гидеон выскочил из дома. Какой-то опоздавший гость только что слез с гнедого коня. Других лошадей не было видно. Времени ждать не было. Гидеон выхватил у незнакомца поводья.

– Мне нужна ваша лошадь, сэр. Крайняя необходимость. Леди Госфорт поручится за меня.

Не успел поздний гость возразить, как Гидеон вскочил в седло и умчался прочь.

Он гнал лошадь навстречу луне и всматривался в ночь, стараясь разглядеть черную карету, запряженную четверкой гнедых.

Пруденс лежала на сиденье кареты, оцепенев от шока, страха и неопределенности. Только недавно она шла по улице, погруженная в свои мысли, как вдруг ее схватили и бросили в карету. Она ничего не видела. Ее чуть не задушили какой-то толстой тканью, чем-то вроде одеяла или плаща. Ткань была пыльная. Пруденс могла дышать только через нос. Ей в рот сунули кляп, который не давал не только крикнуть, но и дышать. Ее руки были туго связаны, грубая веревка врезалась ей в кожу.

Кони несли карету прочь. Она грохотала по булыжной мостовой с наводящей ужас скоростью, подпрыгивая на ухабах и выбоинах, и кренилась набок при резких поворотах. Пруденс бросало из стороны в сторону. Ничего не видящей, ей приходилось собрать все силы, чтобы удержаться на сиденье. Несколько раз она падала на пол. Чьи-то руки грубо швыряли ее обратно.

Наконец ей удалось примоститься в углу, упершись ногами в пол. Теперь она могла обдумать свое положение.

Сначала она решила, что ее с кем-то перепутали и похитили ради выкупа. Или для того чтобы натешиться ею. Когда ее застигли на улице, были какие-то крики, но она не обратила на них внимания, пытаясь вырваться. Когда ей на голову набросили одеяло, Пруденс потеряла все шансы на спасение. Нападавших было по меньшей мере трое. Двое вскарабкались наверх, один правил лошадьми. Она слышала, как они переговариваются.

Еще один человек был с ней в карете. Главарь. Он не сказал ей ни слова. Но она слышала, как он тростью постучал по крыше, и карета помчалась по дороге. Она слышала его тяжелое хриплое дыхание.

Он не произнес ни слова, но по неуловимым приметам Пруденс поняла, кто это. Страх сковал ее душу, когда она даже сквозь толстое одеяло почувствовала запах старого человека. Дедушка.

Она попыталась что-то сказать сквозь кляп.

Трость со свистом разрезала воздух и с силой ударила ее по плечу и шее. Даже сквозь одеяло ей было очень больно. Он не потерял силы.

– Молчи, дрянь.

Пруденс закрыла глаза и съежилась под одеялом. Она знала, что одним ударом он не ограничится. Прежде такого никогда не было. Ничего не видя, она не знала, когда на нее обрушится следующий удар, и должна быть к нему готова. Она это выдержит. Она втянула голову в плечи и ждала... ждала...

Удар трости обжег ей руку.

– Не вертись.

Это будет долгая ночь. Пруденс молча молилась о том, чтобы дожить до рассвета. И ждала нового удара. Прошло довольно много времени, а потом...

– Решила пустить меня по ложному следу, потаскуха? Сначала в Лондон! – Удар. – Потом в Дербишир! – Удар. – А затем в Шотландию? – Удар.

Пруденс проглотила ком в горле. Она рассчитывала, что хитрость даст им возможность выиграть время, но... Удар.

– Спустила мои деньги на дорогие безделушки! Трость хлестнула ее по ногам. Пруденс задохнулась от боли и едва не подавилась кляпом. Одеяло не закрывало ей ноги, а синий с серебром шелк вечернего платья был слабой защитой.

Новый удар по лодыжкам. Она услышала, как рвется серебряное кружево. Дед удовлетворенно заворчал:

– Вырядилась в красивые перышки и думаешь, стала леди?! Не все то золото, что блестит!

Пруденс не оставалось ничего другого, как терпеть. Она сжалась, ожидая нового удара, но дед, казалось, немного успокоился. Тишину нарушал только стук копыт да скрип кареты.

– Удивляешься, как я тебя нашел?

Пруденс украдкой пошевелила пальцами ног. Они двигались, значит, перелома нет.

– Молодой Оттербери написал мне. Письмо ждало меня, когда я вернулся из Шотландии. Он сообщил мне, что ты сбежала. Подлизывается! Он работал на меня, тебе это известно? И некоторое время назад ушел из компании. Пытается вернуться обратно. Дурак! Ничего он от меня не получит!

Вот и последнее звено головоломки, устало подумала Пруденс. Филипп снова предал ее. Наступила мрачная тишина.

Удар!

– Будь ты проклята, если по твоей милости меня посадят в тюрьму, шлюха.

В тюрьму? О чем он говорит? Это не похоже на яростные атаки, когда дед набрасывался на нее, брызгая слюной от бешенства. События развиваются как-то... неторопливо... Словно у деда в распоряжении масса времени. И он постепенно готовится к... Пруденс не осмеливалась думать к чему. Она не знала, что предпочтительнее: мгновенная вспышка ярости или это томительное ожидание... в полной темноте... в неведении. Воображение рисовало ей ужасные картины. На деле все может оказаться еще хуже. Долгая, тягучая тишина, и вдруг...

73
{"b":"38","o":1}