ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В ту ночь государю снился белоснежный сон, белое сияние обволакивало и нежило его душу, а изнутри этого белоснежного рая доносился голос его матери, мать пела колыбельную.

В эту ночь в густом лесу за лагерем, в лесу, где не осталось ни птицы, ни зверя, на берегу порожистой речки девушка-иноверка, устало прислонившись спиной к стволу дуба, скармливала старому волку хлеб, что положили ей в торбу на дорогу. Покормив волка, она сама немного поела и, усевшись под дубом, дрожа от холода и страха, от завывающего где-то вдали ветра, заснула в тот самый час ночи, когда звезды в небе вдруг будто вырастают и становятся каждая величиной с яблоко.

Девушке-иноверке тоже приснился сон. Ей снилось, что она стоит в изножье длинной лестницы, сверху которой сквозь красноватый туман пробивается пламя свечи; на лестнице стоял сутулый мужчина с желтым лицом и, протянув к ней руки, говорил: "Не уходи"... У девушки-иноверки во сне забилось сердце, из глаз ее полились слезы...

Несколько лет назад, еще задолго до своей болезни, больной, а в те времена пока еще будущий больной, спустившись как-то с мусорным ведром во двор, повстречал возле мусорных ящиков очень странную крысу. Величиной с доброго кота, с сероватой жесткой щетиной, она вышла ему навстречу, покрутила глазами, прокашлялась и сказала:

- Здравствуй, сосед!

Кто другой на месте будущего больного, наверно, вскрикнул бы и отшвырнул пинком крысу, или же, выронив со страху ведро, убежал бы к себе и запер дверь изнутри. Ибо согласитесь, что хотя в наше время говорят многие, и говорят, и препираются, и даже речи произносят, но чтобы с обыкновенным смертным, мирно вынесшим из дому мусорное ведро, вдруг заговорила крыса, чтоб сказала ему как старому знакомому: "здравствуй, сосед!", от этого хоть кто с катушек сойдет. Но с будущим больным ничего такого не случилось, он не испугался, не вскрикнул, не прогнал крысу, не убежал и не сошел с ума. Откровенно говоря, он всегда предполагал, что с каждым смертным может приключиться какая-нибудь чертовщина, дело это хоть и необычное, но вполне возможное, просто те, с кем приключается нечто подобное, не признаются в том, чтобы "ненароком не угодить в психиатрическую клинику. Если честно, то когда крыса обратилась к нему со своим приветствием, то есть сказала: "здравствуй, сосед!", его слегка зазнобило, и, поперхнувшись от неожиданности, он, стараясь не выдать изумления, опорожнил свое ведро в один из мусорных ящиков, а потом спросил:

- А кто ты... сосед? - Но хоть он ничуть не испугался, голос его прозвучал совсем тихо.

- Я Кирликир*, - зверек закрыл левый глаз и, глядя на собеседника одним правым, пояснил: - Грязная грязь. Зловонная и омерзительная. Но поверь, сосед, на свете нет никого чище меня. Хочешь, обнюхай? Сам убедишься, какой я чистюля. - В голосе слышалась обида. - Есть два-три негодяя, это они так прозвали меня. Да уж ладно, кому в наше время по имени честь? Я триста пятьдесят лет как на белом свете живу, по вашим понятиям, совсем старая крыса, может быть, самая старая крыса на этой земле, старейшина, словом. Я все умею... Хочешь, сделаю тебя председателем коопторгинтерлюкса?

______________ * Кирликир - дословно "грязная грязь".

Будущий больной изумленно всплеснул руками:

- Не знаю, право...

Кирликир поменял глаза: открыл левый и закрыл правый, и сказал:

- А хочешь, я тебя английским лордом сделаю? Это мне раз плюнуть! А? Разгорячившись, он поднялся на задние лапки и, почесывая себе живот передними, нервно заходил между мусорными ящиками. - Или вот что, остановился он перед будущим больным, - давай-ка я поставлю тебя главным астрологом, а? Я ведь знаю, ты мечтал об этом втайне, а должность престижная. А, братишка? - Но подметив все возрастающую растерянность будущего больного, он спросил в упор: - Что такое, сосед? Или ты мне не веришь?

Будущий больной поставил ведро на землю и отер тыльной стороной ладони взмокший лоб, пот был липкий, как будто ему на лоб вылили полсклянки канцелярского клея. Голова у него кружилась, лицо огнем горело. "Ну и ну!" сказал он себе.

- Не беспокойся! - опередил его Кирликир. - Твоя психика в полном порядке, никаких сдвигов нет. Будь совершенно спокоен на этот счет!.. Ты человек трезвый и мыслящий, раз не испугался меня. Ты вот что, ты бросай курить, береги свое здоровье, каждое лето отдыхай по путевке в санатории, и, подойдя совсем близко, добавил значительно: - и поговорим как мужчина с мужчиной, не ложись каждый день с женой, вот тебе мой совет. Не приучайте вы к этому женщин, душа моя!.. Знаешь, что губит вас?

- Что?

- Женщины и легкая музыка... Нельзя, дорогой, нельзя день-деньской слушать по радио и телевизору все эти песенки: "Ай, джан, гюлюм, джан..." Сколько можно? Ты вот что, ты присядь. - Кирликир показал на ведро, и будущий больной, с трудом расслабив напрягшиеся мышцы, нагнулся, перевернул ведро вверх дном и уселся на него. Кирликир, скрестив задние лапки и выпятив свои круглый, как детский мячик, животик, при виде которого будущий больной не сумел сдержать веселой усмешки, устроился напротив и сказал:

- Вот так, молодец... И запомни, сосед, что крыса и разговаривать умеет, и сесть, поджав ноги, и многое другое... Что же до живота... - он тоже засмеялся. - Растет с годами, окаянный... Но это не диво. А знаешь, что диво?

- Что? - пожал плечами будущий больной.

- Диво - это Самандаров из третьего подъезда вашего дома... - Кирликир прикрыл оба глаза и задумался ненадолго, а потом сказал: - Сосед, очень выпить хочется. У тебя дома, я знаю, есть бутылка водки. Сходи-ка, принеси ее, да прихвати немного колбаски с хлебом. Посидим с тобой, выпьем, поговорим. Тем более, - перешел он на русский, - жены и детей дома нету. Давай, дарагой! - и, подмигнув, добавил: - Помереть мне, как я здорово по-русски балакаю, а?..

Будущий больной, смеясь, пошел домой и спустя минут десять принес водку, хлеб и тонко нарезанную колбасу. Он вошел в мусорку и остановился в недоумении: на земле перед Кирликиром была аккуратно разостлана чистая белая скатерть.

- И это тоже не диво, - сказал Кирликир, - это просто фокус. Пустячное дело, придет время, научу. Садись.

Будущий больной разложил на скатерке хлеб и колбасу, поставил бутылку и стаканы и сел на опрокинутое ведро. Кирликир, увидев два стакана, покачал головой:

- Я водку пить не буду, водку ты будешь пить. То есть, я тоже приму, но не так, как ты, на свой манер. - Он кашлянул. - Потому что, сделай я хоть глоток, у меня слизистая оболочка сгорит, и я тот же час помру, сосед. Ты вот что, подвинься с ведром чуть вправо. Вот так, правильно. Видишь, сосед, между нами образовался шестидесятитрехградусный треугольник, и, значит, когда ты будешь пить, я необходимые мне градусы алкалоидов получу в кровь из воздуха...

Будущий больной с нескрываемым любопытством смотрел на Кирликира.

- Я мог бы тебе объяснить, как это происходит, но, во-первых, неохота, а во-вторых, ты все равно ничего не поймешь. Нет, это не телекинез и не парапсихология. Тут срабатывает один из законов гравитации четвертого вектора пространства... Сосед, я вижу по твоим глазам, что ты ни черта не понял...

У будущего больного глаза, действительно, округлились, от удивления и стали каждый величиной со сливу.

- Ну, да ты еще ладно, ты гуманитарий, не обязан знать эти вещи. Но у вас есть знаменитый ученый-физик, ну, тот, которого жена на днях с сестрой своей младшей застукала... Что, не слыхал? Да ведь об этом весь город говорит! Ну и мямля же ты, как я посмотрю... Ну, да не об этом речь. Я к нему, знаешь, во сне заявился и задал элементарный вопрос по гравитации. Ты думаешь, он сумел ответить? Как бы не так! А туда же, академиком зовется, на персональной машине ездит, в спецмагазине отоваривается. А мы?.. Ты посмотри, как мы живем?!

И Кирликир окинул взглядом мусорку. Будущий больной, проследив за его взглядом, увидел выстроившиеся в ряд мусорные ящики, набитые гниющими отбросами, увидел электрическую лампочку у входа, и слабый свет ее напомнил вдруг далекое мятущееся пламя свечи, которая так часто снилась ему по ночам. Он совершенно отчетливо вспомнил мерцающий свет этой свечи, и сердце у него гулко забилось. "Господи, - подумал он, - когда же я последний раз видел эту свечу?" Глазам его сверкнуло нечто белоснежное, чистое, мерцающее и бесконечное, и это было как море надежды. И в этот момент он услышал, как где-то очень далеко отсюда, может быть, на другом конце света, поднимается ветер. Он закрыл глаза.

15
{"b":"38040","o":1}