ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В другом случае он заявил, имея в виду расовую "теорию": "Я хорошо знаю, что в научном смысле ничего подобного вроде расы не существует... Но как политик, я нуждаюсь в концепции, которая предоставляет возможность уничтожить до сих пор существовавшие исторические основы и на их место утвердить полностью новый порядок и придать ему интеллектуальный базис" (34. с. 590).

Гитлера здесь, видимо, подвело самолюбие, опасение, что со своими бреднями о "расовом превосходстве" арийцев, о рисовых различиях, как их понимали нацисты, он будет выглядеть в глазах образованных людей совсем уж дураком - разве мог это позволить столь великий человек!

Поэтому последовало разъяснение: не думайте, мол, я вовсе не такой неуч, каким выгляжу, я понимаю, что проповедую глупость, но она мне нужна в политических целях.

Этот кровавый шут, видимо, не понимал, что "оправдывая" себя с одной стороны, разоблачает с другой: раскрывая свое истинное отношение к своей собственной лжи и тем самым давая понять, что он не такой глупец, каким выглядит, Гитлер тем самым объявлял себя, в сущности, негодяем. Впрочем, разве может столь великий человек обращать внимание на такой пустяк...

Как бы то ни было, несомненно, что Гитлер хорошо осознавал спекулятивный, надуманный характер многих центральных положений своей формальной идеологии. Но необходимо поставить вопрос: насколько ясно он осознавал действительную сущность своей реальной идеологии, насколько ясно он понимал, что его настоящей, подлинной целью является только власть и ничто другое?

Если допустить, что он сознавал это с полной ясностью, то, следовательно, вся его формальная идеология, все те лозунги и идеи, которые он провозглашал, - это от начала и до конца его выдумка и ложь, которую он именно так и оценивал: как выдумку и ложь. Согласимся, что это маловероятно. Таким образом, если взять первый вариант - искреннюю убежденность Гитлера и выполнении им миссии объединителя всех немцев и борца за их интересы, за спасение миллионов немцев от неминуемой голодной смерти путем захвата новых земель, то получается законченный шизофреник, по своему цельный, но абсолютно невменяемый, совершенно не осознающий двойственного характера своих действий и своих взглядов.

Второй вариант - это предельно циничный и расчетливый политический авантюрист, играющий роль объединителя Германии и спасителя немцев с полным сознанием того, что это именно его роль, а не его подлинное лицо.

И первый и второй варианты в отдельности - это половинки Гитлера, каждая из которых отнюдь не страдает раздвоением личности, но это именно половинки, а не целое.

Видимо, нет смысла доказывать, что взятые отдельно эти варианты характеризуют Гитлера однобоко и представляют его достаточно цельной, по-своему, личностью, хотя в первом случае он шизофреник, а во втором хладнокровный и циничный актер,

На самом деле в Гитлере - в различные периоды и в различных пропорциях - сочетались как первое, так и второе состояние, что и приводило к раздвоению его личности.

Гитлер не мог не верить в какой-то степени в то, что он действительно "гений", "спаситель немцев" и т. п. - слишком это было, во-первых, приятно, во-вторых, это день и ночь внушала всем немцам гитлеровская пропаганда, и Гитлер, несомненно, в определенной степени сам становился объектом этого внушения.

С другой стороны, он не мог не понимать и не чувствовать, и какой-то степени, что интересы Германии и немцев ему, и сущности, безразличны, что немцы и Германия - это всего лишь орудия в его руках для завоевания ему личной власти над Европой и миром, и даже если он вытеснял в подсознание этот элемент своей самооценки, все равно, в силу всеобщих, универсальных особенностей человеческой психики - неустранимого и неизбежного воздействия подсознания на сознание - этот элемент самооценки в те или иные моменты, в той или иной форме, с той или иной силой прорывался в сознание Гитлера и, таким образом, раздваивал его психику.

Что касается Сталина и Мао Цзедуна, то психика каждого из них подвергалась еще более мощному развивающемуся воздействию разрыва между реальной и формальной идеологиями. Наиболее глубоко трещина раздвоения проходила между двумя принципиально важными самооценками: в соответствии с одной из них Сталин и Мао должны были оценивать себя как коммунистов, в соответствии с другой - как не коммунистов.

Далее мы будем говорить о Сталине, имея в виду, что все, касающееся раздвоения его личности, в полной мере относится и к Мао Цзедуну. Кем себя считал Сталин?

То, что он примерно до 1926-1929 гг. считал себя коммунистом, без всякого сомнения в этой самооценке, можно утверждать с полной уверенностью, но кем он считал себя в середине тридцатых годов? Коммунистом?

В таком случает его только на основании этой самооценки можно квалифицировать как законченного шизофреника, поскольку с таким же основанием Сталин мог считать себя марсианином. Не коммунистом?

Но в этом случае его придется квалифицировать не более как циничного актера, прекрасно понимающего, что все его действия - всего лишь игра с определенной, тщательно маскируемой целью.

Сталин, безусловно, как минимум подсознательно ощущал, что не является коммунистом. Он ощущал это прежде всего потому, что, будучи прожженным политиком, а, следовательно, и психологом, хотя и чисто эмпирического плана, он не мог не чувствовать, по меньшей мере, что большевики, которых он истреблял духовно и физически, это именно большевики, а не "германские" или "японские" шпионы или "диверсанты".

То есть, организовывая массовое истребление коммунистов, Сталин, в силу универсальной особенности человеческой психики - непроизвольного отражения и оценки человеком действительности на подсознательном уровне - автоматически оценивал себя как антикоммуниста. Этот вывод возникал в его подсознании помимо его воли как автоматическая подсознательная реакция на его действия, направленные против коммунистов.

В каком соотношении находилась эта подсознательная самооценка с сознанием, с понятийным психическим уровнем?

Сталин мог с полной откровенностью признаться себе в том, что его действия носят антикоммунистический характер. Другой вариант: Сталин избавлялся от мыслей об антикоммунистическом характере его действий, вытесняя их в подсознание, подавляя в себе отрицательные эмоции, связанные с этим элементом самооценки, и внушая себе, что большевики, уничтожаемые им как "предатели" и "диверсанты", - это действительно предатели и шпионы, или, во всяком случае, люди, вольно или невольно действующие против коммунизма. Но этот внушенный вывод находился в жестком противоречии с действительностью, и как бы не старался Сталин избавиться от всех других, не соответствующих данному выводу мыслей, они наверняка пробивались в сознание и конкурировали в нем с выводом о "предательстве" большевиков.

9
{"b":"38052","o":1}