ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И начинается новая полоса испытаний. Нас именуют "окруженцами" и "власовцами". Таскают по допросам. Мы заполняем длинные анкеты. Мы попадаем в некую касту фронтовых париев. Незавидна участь и павших в боях наших однополчан, которых мы своими руками хоронили в братских могилах. Военкоматы и отделы собеса не распространяют на их семьи право пользоваться льготами, которые по закону полагаются вдовам, сиротам и родителям павших бойцов и офицеров Красной Армии".

Ветераны пишут о многих "белых пятнах" в истории войны: о белостокском "котле", окружении войск Юго-Западного фронта под Киевом в 1941 году, вяземском "котле", харьковском окружении 1942 года, о других драматических страницах истории. Свидетельства ветеранов помогают по крупицам раскрывать малоизученные события первого периода. Долг историков - тщательно изучить эти свидетельства.

Рассмотрим подробнее и вопрос о потерях. Прошли десятилетия после войны. Время, казалось бы, достаточное для объективного осмысления событий.

Широкое распространение имеет утверждение о том, ч4о в 1941 - 1945 годах наши прямые потери составили не менее 20 миллионов человек. Это спорный вопрос. Есть основания полагать, что потери советского народа в войне были большими.

Эта проблема требует дальнейшего изучения. Ведь если в 1940 году население СССР составляло 194,1 миллиона человек, то к началу 1946 года всего 167 миллионов. Получается, что при среднегодовом довоенном приросте к 1946 году у нас могло быть 213 миллионов человек. Следовательно, война обошлась для страны в 46 миллионов человеческих жизней [См.: Кузнецов Ф., Поляков Ю. Минувшее: полная правда, - Литературная газета, 1987, 30 сентября].

Читатель Р. С. Гаухман, ветеран войны, почетный связист СССР, высказывает такие заслуживающие внимания соображения о наших и немецких потерях в войне: "Злодеяния фашистов на временно оккупированной территории СССР не ограничивались прямым убийством приблизительно 7 миллионов советских людей. Помимо естественной убыли, не менее 3 миллионов умерли из-за нарушения нормальных условий жизни: голода, холода, болезней при отсутствии медицинской помощи... Из 13,6 миллиона жизней советских людей воинов - 4,2 - это раненые, скончавшиеся в госпиталях (полевых, эвакуационных), это не менее 5 миллионов павших в боях, причем не менее 1 миллиона погибло на поле боя или умерло от ран в последний период войны, это свыше 4 миллионов загубленных в плену и пропавших без вести (в том числе умерших на поле боя из-за невозможности эвакуации)".

О вражеских потерях (вермахт, флот, авиация, войска СС) читатель пишет: "...потеряв безвозвратно одну треть из общего числа призванных в Германии 13,6 миллиона, гитлеровское командование уже не могло противопоставить войскам советских фронтов ничего, что могло бы предотвратить за четыре месяца 1945 года ускорение краха гитлеровской государственной и военной машины. А ведь к 4 миллионам погибших добавилось и 2 миллиона умерших в госпиталях".

Этим же вопросам посвящено письмо историка Р. А. Медведева (г. Москва): "У нас в исторической науке до сих пор нет исследований, посвященных понесенным страной потерям в людях. Когда-то давно была названа общая цифра в 20 миллионов человек, но не вполне ясно, из каких составных частей сложилась эта цифра. Сколько, например, убитых, раненых, пропавших без вести, оказавшихся в плену было у нас по годам - в 1941, 1942, 1943, 1944, 1945 годах?..

Нет точных данных и о числе советских людей, умерших на немецкой каторге. Неизвестно, сколько осталось в Европе "перемещенных лиц". А ведь это тоже для нас людские потери. Сколько погибло от немецких репрессий на оккупированных территориях, сколько умерло от голода, включая умерших в Ленинграде? Знать эту цену победы важно и для историков, и для всего народа. Эти данные лишний раз показывают и тяжесть войны, и героизм народа и армии, оказавшихся способными на столь большие жертвы".

Думается, что сегодня наша историческая наука еще не располагает данными, чтобы дать ответы на все эти справедливые вопросы. Вместе с тем ясно, что настало время для вдумчивого и всестороннего исследования вопроса о потерях в минувшей войне. Это, вне всякого сомнения, потребует доступа ученых к соответствующим архивным фондам.

Бесспорно, будут еще созданы многочисленные труды о Великой Отечественной войне, изданы сборники документов. Особенно недостает их по таким темам минувшей войны, как стратегическое руководство Вооруженными Силами (директивы Ставки и ГКО), оперативные решения командования фронтов, данные о наших потерях (раздельно по крупнейшим битвам), о количестве окруженных войск и т. д.

Сейчас по ряду проблем, как это ни парадоксально, наши знания о действиях немецко-фашистской стороны подчас более обширны, чем о своих собственных. О побежденном противнике мы знаем больше, чем о победителе. В уникальном двухтомнике В. Дашичева "Банкротство стратегии германского фашизма", вышедшем в 1973 году под моей редакцией, приведены почти все многочисленные документальные источники по стратегии германского империализма, включая, конечно, и цифры потерь вермахта в войне. К глубокому сожалению, пока нет подобного свода документов советской стороны, а сведения о наших потерях далеко не во всех случаях можно признать исчерпывающими. Эта приблизительность не приличествует победителям.

В ОСНОВЕ ПРАВДЫ - ЗНАНИЕ

Многие читатели, высказывая несогласие с моей критикой культа личности Сталина, утверждением, что Сталин не был великим полководцем, в обоснование своих суждений часто ссылаются на авторов военных мемуаров, в особенности на высказывания маршалов Г. К. Жукова и А, М. Василевского.

В связи с этим хочу пояснить, какую роль в исторической науке играют мемуары, какое место они занимают в изучении исторических событий.

Вот что пишет, например, читатель В. А. Леонтьев (г. Химки Московской области): "В 60 - 70-е годы были опубликованы воспоминания виднейших полководцев и государственных деятелей - Жукова, Василевского, Штеменко, Кузнецова, Яковлева, Воронова, Шахурина и других, в которых дан достаточно объективный, справедливый (и действительно правдивый) анализ всей государственной, военной, политической и дипломатической деятельности т. Сталина во время войны. Были отмечены заслуги т. Сталина, не обойдены молчанием его ошибки и просчеты. Их выводы были действительно правдивыми и документально достоверными. Вы же любите ссылаться на воспоминания этих людей, односторонне вырывая отдельные цитаты из их книг, и делаете противоположные выводы!"

Не буду опровергать это надуманное обвинение. Скажу прежде всего о главном: мемуары советских военачальников являются выдающимся вкладом в историографию войны. Огромна и их популярность в народе. Особой известностью пользуются мемуары Жукова и Василевского. В них немало сказано о И. В. Сталине, его авторитете политического руководителя СССР, председателя ГКО, Верховного Главнокомандующего и пр. Маршалы высоко оценивали Сталина как военного руководителя, но подчеркивали, что это произошло лишь после того, когда он изменил свой стиль единоличного управления вооруженной борьбой и стал прислушиваться к коллективному мнению.

Надо отметить и другое. Мемуарам как жанру исторической книги присуще личностное, субъективное, а нередко, в силу ограниченности опыта мемуариста, и одностороннее восприятие явлений и фактов прошлого. Изучать историю только по мемуарам нельзя. Это понимает, например, читатель Е. П. Шамонин. "Наша военная история, - пишет он, - смотрит в прошедшее через очки полководцев, а это, на мой взгляд, равносильно тому, если бы историю русской литературы написали по превосходным мемуарам Панаевой, Никитенко и т. д., не более того".

События прошлого воссоздаются на основе критического изучения различных источников: документов, свидетельств современников и пр. Историческая литература, включая и мемуары, является неотъемлемой частью духовного наследия поколений. Ее содержание неотрывно от конкретно-исторических условий существования общества, различных политических, идеологических и других факторов. Отсюда неоднозначность и сложность ее формирования, наличие в ней крупных достижений и серьезных недостатков. Это полностью относится и к мемуарам о Великой Отечественной войне. В послевоенное время (1964 - 1975 годы) я имел творческие контакты со многими ее авторами маршалами Г. К. Жуковым, А. М. Василевским, И. X. Баграмяном, А. И. Еременко, И. С. Коневым, К. К- Рокоссовским, адмиралом Н. Г. Кузнецовым, другими полководцами и флотоводцами, возглавляя академическую серию "Вторая мировая война в исследованиях, воспоминаниях, документах".

90
{"b":"38063","o":1}