Содержание  
A
A
1
2
3
...
47
48
49
...
101

«Как и мой отец, я всегда говорил своим детям: раз уж родились вы в семье бедного рабочего, вам суждено то же, что и мне: коротать свой век в нищете, темноте и бесправии. Куда ни рвись, о чем ни мечтай, судьбы этой не миновать. Нет для труженика счастья под небом, и любая надежда ничем, кроме горечи, обернуться не может.

Говорят, что весть о русской революции прокатилась по миру громом. Для меня это была молния: яркий свет среди ночи. Я и в мечтах не представлял себе, что трудовой люд может стать хозяином под небом. А там, в далекой России, действительно родился такой мир. Я обнял детей и сказал: отныне все стало иным, ваше будущее теперь в ваших руках. Прошлогодняя революция в России внесла свет в нашу жизнь. Она озарила нас надеждой».[39]

Небывалой силы шквальные волны от края до края охватили почти всю территорию японских островов, подняв трудящихся в ста тридцати крупных и малых городах, девяноста семи деревнях, шахтеров и горнорудных рабочих. Этот шторм сотрясал страну около трех месяцев. Полицейские власти были бессильны перед гневными народными демонстрациями. И отчаяние их толкнуло на жестокие репрессии. Свыше восьми тысяч человек подверглось аресту, было брошено в тюремные застенки.

И вот теперь перед моими глазами по мосту «Нихонбаси», со стороны магистрального пути Токайдо нескончаемо движутся широкие, во весь проспект, колонны демонстрантов. Во главе торжественно и гордо идут знаменосцы. На широких кумачовых полотнищах золотом сияют иероглифические обозначения рабочих организаций, профессиональных союзов, политических партий. Над головами демонстрантов высятся огромные транспаранты. Крупные иероглифы, написанные уверенной рукой черной тушью, выражают мысли восставших: «Поход против безработицы и нищеты», «Требуем гарантированный минимум заработной платы!», «Прекратить рост цен, сократить военные расходы!», «Добьемся демократических прав и свобод!», «Снизить цены на рис!»… И передо мной встают строки современного поэта Японии Коскэ Накамура (род. 1901), автора «Привозного риса»:

Чем лицо мне вдруг смочило?
Пот ли? Слезы ли, быть может?
Иль сквозь донце рваной шляпы
Просочился дождик?
Коли нет коня, а надо
Все с полей носить далече, —
И стручков бобовых связка
Так оттянет плащ!
Из чего постель и кровля?
Да из рисовой соломы!
Что ж зерна нигде не видно?
Ни рисинки дома!
Точно с мясом отдирая,
Продаешь запас убогий,
Что семье оставил в пищу…
Да внесешь налоги!
Горы риса собираешь,
А еда – одни бататы!
Горы коконов для шелка, —
А ходи в заплатах!

Поистине, как гласит японская поговорка, «Гомбэй (распространенное крестьянское имя) семена сеет, а ворон их клюет». Одна из ведущих газет Японии «Йомиури» накануне весны 1960 года отмечала, что в последние пять лет в стране собирается богатый урожай риса, какого японцы не знали в своей истории. И хотя хлеб после войны стал среди японцев довольно популярным продуктом питания, все же рис остается основным блюдом в японском рационе. При этом, по утверждению «Йомиури», выручка от продажи риса составляет около пятидесяти процентов всех доходов крестьянства. Громадные усовершенствования в агротехнике, осуществленные в последнее время, сделали теперь возможным получение хороших урожаев риса даже в условиях не слишком благоприятной погоды. Поэтому можно ожидать, что доходы крестьян будут возрастать. Несомненно, что рис – один из существенных столпов, на которые опирается сегодня национальная экономика.

Главным фактором, обеспечившим обильные урожаи, подчеркивает «Йомиури», явилось серьезное улучшение в методе посадки риса. Вторая причина – устойчивая благоприятная погода во всех районах страны. По мнению компетентных лиц, богатые урожаи текущих лет следует рассматривать как средние и произошло просто повышение уровня среднего урожая. Во всяком случае, с полным основанием можно сказать, что средний урожай в двенадцать миллионов тонн риса в год мог бы собираться постоянно и в будущем. Если же Япония сможет производить такое количество риса ежегодно, то импорт риса из-за границы утратит свой смысл.

Итак, с одной стороны – годы «рисового преуспевания», а с другой – требования поднявшегося народа «снизить цены на рис»…

Невольно приходят на память строки Оги Исико, современной поэтессы Японии:

Народилось хлебов полно.
Только что от этого проку?
Голодай, а сдавай зерно!
Вон по холоду мальчик босой
Прибежал хоть горсточку риса
Попросить для посева весной!
Где-то писк пронзительный крыс…
Под изголовье скорее
Взятый в долг для посева рис!

О тени милосердной Бодисатвы, духи Синто, почему вы не со мной в этот миг? Где ваши земные слуги? Кому угождают они в сей час в священных храмах, великодушно воздвигнутых щедрыми подаяниями благодарной паствы? Почему остаются неуслышанными гневные требования людей, просящих рис насущный, разве недостаточно пролито горьких слез народа в их печальных песнях:

На прополку поля вышел,
А семи годочков нету!..
То роса на стеблях риса
Или слезы это?

Поистине: «Богатые не милосердны, милосердные не богаты».

А навстречу людской лавине, стремительно движущейся под горящими стягами, змеиной цепью надвигаются усиленные наряды полицейских и броневиков. Они врезаются в ряды демонстрантов и, отсекая часть колонны, пытаются схватить ее в тесное удавоподобное кольцо. Увы, тщетны их старания. Демонстранты, сплотившись в монолитную стену, разрывают кольцо полицейского пресмыкающегося чудища и победно продолжают продвигаться к парку Хибия – традиционному месту массовых собраний японских трудящихся. В этот день здесь торжественно прошел стотысячный митинг, в котором участвовали представители со всех концов страны от имени пяти с половиной миллионов демонстрантов, вышедших на улицы городов и сел Японии.

Так раскрывается еще одна сторона, светлая грань весны в Японии – столь знакомой и все еще неизведанной земли. Весенние наступления, бросающие открытый вызов разгневанного народа токийским правителям, обнаруживают зияющую пропасть между господствующими силами и жизненными интересами трудового люда, который поднимается на классовые бои, сотрясающие Японию.

И каждую весну в ряду лет, что мною проведены в Японии, грозные марши народа приобретают все более массовый характер, множат шеренги своих сподвижников, мужают духовно, политически.

Перелистывая теперь внушительную груду японских газет, я вновь вижу на фотоснимках и в тексте иероглифических столбцов, вдоль и поперек испещряющих бумажные полосы, целый лес флагштоков с развевающимися полотнищами, точно судовые мачты в гигантском морском порту. И крепко взявшихся за руки рабочих с белыми повязками вокруг головы, и ощетинившиеся жандармские наряды блюстителей в касках, с резиновыми дубинками, походными радиопередатчиками и автоматическими кинокамерами. И пестрый текст корреспондентских репортажей с огромными иероглифическими шапками, контрастно выделяющимися на фоне целого моря мелких знаков.

вернуться

39

Очерки рабочего движения в Японии. Перевод с японского. М., 1955, стр. 75.

48
{"b":"381","o":1}