ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Противника мы связали, но большего добиться не смогли. Верховный выразил недовольство командованием нашего фронта, а руководство 10-й гвардейской армии приказал заменить. Вместо генерал-лейтенанта А. В. Сухомлина Маркиан Михайлович Попов поставил своего заместителя генерал-лейтенанта М. И. Казакова, а на должность начальника штаба армии назначил моего заместителя генерал-майора Н. П. Сидельникова.

* * *

Точно не помню, но, кажется, 14 февраля 1944 года мне позвонил мой давний друг генерал-лейтенант Федор Петрович Озеров - начальник штаба Волховского фронта:

- Леонид, наш фронт приказал долго жить!.. Дня через два я связался по телефону с бывшим командующим Северо-Западным фронтом генерал-полковником П. А. Курочкиным.

Он вместе с фронтовым управлением, выведенным в резерв Ставки, продолжал пока оставаться в нашей тыловой полосе. Павел Алексеевич огорошил меня еще одной новостью:

- Разговариваю с тобой отсюда последний раз. Фронтовое управление перебрасывается в район южнее Полесья и возглавит там армии левого крыла Белорусского фронта. По-моему, все они были раньше под вашей эгидой?

"Вот и замкнулся круг", - с огорчением подумал я.

Ранней весной сорок четвертого наши войска продолжали двигаться на запад. Правда, очень медленно. От берегов Рижского залива нас отделяли глухие леса, топкие болота, реки и речушки, многие из которых не имели даже названия. Еще больше на пути встречалось озер.

Нагрянула распутица. Дороги превратились в сплошное месиво, вода затопила низины и овраги. Пехотинцы с трудом вытаскивали из грязи ноги. Вязли машины и пушки. Соединения застревали и растягивались.

В один из этих дней ко мне зашел генерал-майор С. И. Тетешкин, недавно присланный из Генштаба на место Н. П. Сидельникова.

После деловой беседы он как бы между прочим сказал:

- На псковском направлении формируется новый фронт. Третий Прибалтийский.

- Там же армии Ленинградского!

- Вот три из них и явятся костяком нового фронта.

- Но зачем? - удивился я. - Ведь командование Ленинградского справляется с управлением ими!

- В Ставке считают целесообразным на каждую прибалтийскую республику нацелить отдельный фронт.

- Так почему было не поставить во главе Третьего Прибалтийского управление Волховского? Это же куда проще, чем один фронт расформировывать, а другой заново создавать.

Тетешкин пожал плечами.

* * *

По линии Псков - Новоржев - Витебск проходил так называемый восточный вал, рекламировавшийся немцами как непреодолимый. Нам предстояло прорывать северный его участок. Оборона здесь была мощной, глубоко эшелонированной. Километрах в 40-50 за первым рубежом находился второй, а за ним - еще три промежуточных.

Подступы к Прибалтике противник оборонял оперативной группой "Нарва", 16, 18 и частично 3-й танковой армиями. Для фашистской Германии эти земли имели большое стратегическое значение. Удержание их давало возможность продолжать блокаду нашего флота в Финском заливе, прикрывать Восточную Пруссию и наносить фланговые удары по советским войскам, если они начнут наступление в Белоруссии.

Нам было над чем поломать голову.

А тут снова начались перемещения. Во второй половине апреля мне позвонил заместитель начальника Генштаба генерал-полковник С. М. Штеменко и сообщил, что перед началом летнего наступления Ставка решила сменить у нас командующего и члена Военного совета фронта.

- Кого собираетесь прислать на их место? - поинтересовался я.

- Генерала армии Еременко и генерал-лейтенанта Богаткина.

Андрея Ивановича Еременко я хорошо знал еще до войны, когда он командовал Отдельной Краснознаменной дальневосточной армией. Это кряжистый, широкоплечий человек, прошел трудный путь от рядового бойца до командующего и имел за плечами большой боевой опыт.

Под его началом мне уже довелось воевать в 1941 году на брянском направлении. В тяжелой обстановке Андрей Иванович действовал спокойно, уверенно. Однако работать вместе с ним оказалось непросто. Андрей Иванович отличался крутым характером и редко когда соглашался с мнением подчиненных. Предложения выслушивал, а решал по-своему.

Была в характере нового командующего и еще одна черта, к которой я никак не мог привыкнуть. Он никому не сообщал, когда и куда уезжает. Видимо, опасался, как бы кто-нибудь из нас по-приятельски не предупредил заранее того командира или начальника, к которому он держал путь.

- Где вас искать в случае необходимости? - бывало, спрашивал я.

- Где буду, оттуда позвоню вам сам, - отвечал Еременко.

Генерал-лейтенант В. Н. Богаткин был человеком иного склада. Больше всего мне нравились в нем спокойная житейская мудрость и настоящая партийная принципиальность. Сам эрудированный и скромный, Владимир Николаевич терпеть не мог людей невежественных и кичливых. Проявляя требовательность к другим, был очень требователен и к себе, не потакал и собственному сыну, все время находившемуся на передовой.

Капитан В. В. Богаткин служил в 10-й гвардейской армии, командовал артиллерийским дивизионом и погиб в бою в начале 1945 года.

Но пожалуй, ярче всего Владимира Николаевича характеризует такой случай. В 1938 году Богаткина назначили членом Военного совета Сибирского военного округа. Не успел он еще принять дела, как однажды вечером в кабинет к нему вошли двое работников НКВД с ордером на арест командующего округом.

Богаткин несколько раз пробежал глазами заготовленную бумагу и возвратил ее, заявив, что знает комвойсками как честного и преданного коммуниста.

- Этак вы и меня не сегодня-завтра причислите к врагам народа, - заметил Владимир Николаевич.

На следующий же день Богаткин вылетел в Москву. Он дошел до самых высоких инстанций и добился отмены несправедливого решения. Надо ли говорить, какое гражданское мужество требовалось, чтобы в ту пору отважиться на это.

Таким был наш новый член Военного совета.

2

В начале июля 1944 года к нам приехал представитель Ставки Маршал Советского Союза Александр Михайлович Василевский - грузноватый, с седеющими висками, темными умными глазами и неторопливыми движениями. От него веяло спокойствием и дружелюбием. Он выгодно отличался от тех высоких начальников, которые порой, еще не ознакомившись с положением дел, грозно сдвигают брови и вместо помощи, практического совета торопятся напомнить о своей большой власти.

Василевский прибыл в те памятные дни, когда с юга поступали радостные вести. 1-й Прибалтийский и три Белорусских фронта, перешедшие в наступление 23-24 июня, к 4 июля разгромили основные силы группы армий "Север" и вышли на рубеж Диена- озеро Нарочь - Молодечно - западнее Минска. Наш южный сосед начал освобождение Прибалтики. 7 июля его войска пересекли железную дорогу Даугавпилс-Вильнюс, а еще через два дня шоссе Даугавпилс-Каунас. Под Вильнюсом вели бои соединения 3-го Белорусского фронта.

- Группа армий "Центр" совершенно дезорганизована, - сказал Василевский на совещании руководящего состава. - Ее командующий фельдмаршал Буш смещен с должности. Первый Прибалтийский вплотную подступил к границам Литвы... Главное немецкое командование, пытаясь спасти положение, начало спешно перебрасывать к Вильнюсу подкрепления, снимая части с других направлений. Восемь пехотных и одну танковую дивизию оно взяло из противостоящих вам армий. Одним словом...

Маршал сделал небольшую паузу и, как бы подводя итог сказанному, закончил: - Настал и ваш черед-Василевский проинформировал нас о замысле Верховного Главнокомандования, разъяснил, какую задачу предстоит выполнять нам.

От него мы узнали также, что 4-я ударная армия, наступавшая слева от нас вдоль северного берега Даугавы (Западной Двины), застряла на реке Дрисса и безнадежно отстала от ушедших вперед войск 1-го Прибалтийского фронта.

- Так переподчините ее нам, - предложил Еременко. - Эту армию я хорошо знаю. В начале сорок второго командовал ею.

- Такое решение уже есть, - ответил Василевский. - С четвертого июля она будет в вашем распоряжении.

2
{"b":"38100","o":1}