ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Оккупанты спешили удрать. Видимо, только поэтому они не расправились с остальными.

Кузьмин умирал мучительно и долго, не теряя сознания. Разрывная пуля прошла рядом с позвоночником. С трудом шевеля губами, он спросил у наклонившегося над ним Быстрова:

- Наши-то пришли? - И когда дед отрицательно покачал головой, вздохнул: Жаль, они бы спасли меня...

Кузьмин умер там же, у ограды кладбища, когда наши части уже входили в Опочку...

- Я видел мать Петрова, - взволнованно проговорил Пигурнов. - Она и сейчас у меня перед глазами. На лице скорбь... ненависть... Надо опубликовать эту историю во фронтовой газете. Пусть каждый боец знает о ней. Пусть в нем еще сильнее горит справедливый огонь ненависти к врагу.

Рассказ Пигурнова произвел на всех нас сильное впечатление.

На следующее утро мы с генералом Тетешкиным поехали посмотреть город. Он был разрушен. Отступая, фашистские вандалы старались оставить после себя мертвую землю. Уцелело мрачное здание полевой жандармерии с темными клетками одиночек в подвале. По выезде из Опочки вдоль Псковского шоссе мы увидели кирпичные корпуса, словно паутиной, опутанные колючей проволокой. Это городской концлагерь. На углах - вышки для часовых. С них как на ладони виден двор, весь разгороженный на квадраты опять же колючкой.

Сколько патриотов провело здесь свои последние часы, сколько советских людей погибло под страшными пытками! Читаем надписи на стенах. Особенно их много в камере .No 20. Предсмертные строчки выведены карандашом или кровью, нацарапаны стеклом или гвоздем. Каждый узник старался оставить хотя бы свое имя.

Всматриваюсь в неровные каракули. "Михайлов Иван, 1924 года рождения. Приговорен к смертной казни".

На внутренней стороне двери совсем еще свежие следы чего-то острого: "Здесь сидело 7 партизан... Одного латыша увели неизвестно куда... Четырех расстреляли 30 июня 1944 года. Одному дали пять лет. Я еще сижу. Судьба неизвестна. К. Ахматорнов. 8 июля 44 года".

Чуть пониже той же рукой дописано: "4 часа. На расстрел иду. Москва, 10, 4-й Грохольский проезд, дом 10, кв. 5. Ахматорнов Костя. 11 июля 44 года".

За три дня до своего ухода немцы угнали на запад всех, кого не успели уничтожить. Остались только вот эти лаконичные фразы. Они взывали к отмщению. И наши войска торопились в Прибалтику, чтобы освободить родную землю, вырвать из лап врага тех, кто еще томился в фашистских застенках, находился под пятой оккупантов.

С приближением советских войск к границам Латвии там заметно активизировалась деятельность партизан. Народ, настрадавшийся под фашистским игом, стремился поскорее его свергнуть, хоть чем-то помочь Красной Армии в разгроме врага. Отряды день ото дня пополнялись новыми бойцами. Приток добровольцев особенно увеличился, когда оккупационные власти объявили мобилизацию девяти призывных возрастов.

Угроза быть облаченным в ненавистный немецкий мундир подхлестнула людей. Они группами потянулись в леса. Даже жестокие расправы с семьями ушедших не помогли. Мобилизация дала жалкие результаты. На пункты сбора явилось от пяти до двадцати процентов подлежащих призыву.

Многие мобилизованные латышские юноши убегали с фронта и также вливались в ряды мстителей. Командир 1-й латышской партизанской бригады В. П. Самсон рассказал, например, как к ним однажды явились сразу 43 бывших легионера с полной выкладкой.

Очень скоро народу в отрядах набралось столько, что стала ощущаться нехватка в оружии и боеприпасах. Поэтому командование фронта решило помочь партизанам. Самолеты 13-го авиаполка Гражданского воздушного флота понесли в зеленую глухомань Лубанской низменности ящики с автоматами, патронами, минами, медикаментами. Летчики сажали машины в темноте на какой-нибудь пятачок. Оттуда они забирали раненых и детей.

В моей записной книжке сохранились интересные цифры:

"Подразделение майора Седляревича совершило 1000 самолето-вылетов, перебросило 90 тонн боевых грузов. Вывезло из вражеского тыла 226 раненых и 1630 детей".

О том, какой грозой для фашистов стали партизаны, красноречиво свидетельствует одно из распоряжений, подписанное генералом полиции Фридрихом Еккельном. В нем имелись такие пункты:

"а) каждый офицер, чиновник, унтер-офицер и вахмистр не должен ходить в одиночку с наступлением темноты;

б) офицеры, чиновники, унтер-офицеры и солдаты должны всегда носить огнестрельное оружие наготове;

в) работники штаба не должны, по возможности, ходить в одиночку. Если они все же должны выходить по делам службы в вечернее и ночное время, то им следует просить для охраны в качестве провожатых офицеров, чиновников, унтер-офицеров и солдат;

г) входы в учреждения, казармы, гаражи, склады горючего и т. д. должны с наступлением темноты запираться, если они не охраняются особо; квартиры должны быть всегда на запоре..."

Да, неспокойно чувствовали себя враги на латвийской земле. Партизаны нападали на отходившие тыловые части, учреждения, взрывали базы и склады, подрывали железнодорожные эшелоны и мосты на дорогах, освобождали людей, угоняемых в Германию, отбивали обозы с награбленным добром и гурты скота. И разве лишь по какой-нибудь крупной магистрали осмеливались передвигаться одиночные немецкие машины и небольшие воинские части.

Немецкое командование не раз объявляло, что "славные войска фюрера" покончили с "партизанской заразой". Но проходила неделя, другая - и вдруг глухой порой где-то на перегоне взлетал на воздух состав с боеприпасами или солдатами. На борьбу с партизанами гитлеровцы выделяли довольно большие силы. Они создали густую сеть опорных пунктов с гарнизонами численностью до взвода роты. На дорогах, на узеньких лесных тропинках устраивались ловушки, секреты, назначались патрули. Партизанам приходилось искать новые пути, прокладывать их через топи, болота...

По железнодорожным линиям были разбросаны сторожевые посты, оборудованы пулеметные гнезда, на подступах к насыпям устраивались засады. Местность освещалась ракетами. К тому же, у гитлеровцев здесь имелось много служебных собак. Проникнуть сквозь эту систему охраны могли только маленькие группы и одиночные бойцы.

Латышским отрядам приходилось очень трудно. Ведь до войны Советская власть в республике просуществовала всего около года. Буржуазные элементы, затаившиеся при народной власти, с приходом немцев ожили, подняли голову. Эта нечисть выдавала коммунистов, комсомольцев, советских активистов.

Из этого отребья, а также из уголовников и бывших белогвардейцев гитлеровцы вербовали лжепартизан, а попросту - провокаторов. Их направляли в леса с задачей проникнуть в тот или иной отряд, сообщить о его местонахождении, убить командира. За эти черные дела захватчики щедро платили деньгами и водкой. Особенно высоко оценивали они головы народных вожаков.

Предатели напакостили немало. Но им все же не удалось нанести движению Сопротивления сколько-нибудь заметный ущерб. Оно продолжало расти. В марте 1944 года семь партизанских групп объединились в 1-ю латвийскую партизанскую бригаду под командованием Вилиса Самсона. Летом в Мадонских лесах и Лубанской низменности была создана 2-я (во главе с Петером Ратыньшем), а за Даугавой развернулась и 3-я бригада под началом Отомара Ошкалнса - секретаря Екабпилсского уездного комитета партии. К югу от Резекне действовали несколько самостоятельных отрядов.

Но не только с оружием в руках боролись латыши со своими поработителями. Население срывало выполнение приказов оккупационных властей, устраивало саботажи на предприятиях и строительстве оборонительных сооружений, мешало противнику при отступлении уничтожать урожай, взрывать важные объекты.

Всем этим движением руководил Центральный Комитет Коммунистической партии Латвии. Радиостанция ЦК разносила по всей республике вести о победах Красной Армии, сообщала о зверствах фашистов, призывала к действию. Ее внимательно слушала трудовая Латвия. Слушала, ждала, боролась...

4

Когда наши войска вплотную подошли к Латвии, немецкая пропаганда стала усиленно распространять слух, будто правительства Англии и Соединенных Штатов потребовали от Советского Союза не переходить границ 1939 года. Этой жалкой выдумкой гитлеровцы рассчитывали лишить население надежды на скорое освобождение, внушить людям мысль о бесполезности сопротивления.

6
{"b":"38100","o":1}