ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Лейтенант Д. А. Розенблюм донес о прибытии в Лубанскую низменность новых частей. Они приступили к строительству оборонительных укреплений. Из допроса пленных мы уже знали о слиянии 19-й и 15-й дивизий в одну 19-ю латышскую пехотную дивизию СС. Розенблюм подтвердил этот факт, добавив, что немецкому командованию пришлось пойти на это из-за больших потерь, понесенных соединениями в последних боях.

Кроме того, многие из призванных и подлежащих призыву местных жителей подались к партизанам. Все старшие разведгрупп единодушно утверждали, что даже добровольческий латышский легион, состоявший преимущественно из профашистских элементов, начал разлагаться.

Эти сведения подтвердились, когда мы с Богаткиным допросили двух перебежчиков.

- Почуяли крысы, что корабль тонет, - заметил член Военного совета.

24-25 июля из Резекне и Даугавпилса поступили уточненные данные о том, какие участки железных дорог противник минирует. Иосиф Вильман предупредил: мосты через Даугаву в Даугавпилсе и Крустпилсе подготовлены к взрыву.

Способ порчи неприятелем стальных путей нам был хорошо известен. Обычно гитлеровцы приводили в негодность рельсы на стыках и посредине, уничтожали стрелочные переводы. Кое-где они полностью снимали весь металл и увозили с собой.

И вдруг между Идрицей и Резекне был обнаружен участок линии километров в сто, выведенный из строя какой-то неизвестной нам машиной. Пленные называли ее скорпионом. Путеразрушитель перерезал шпалы и одновременно подрывал рельсы.

Неведомая конструкция заинтересовала нас. Мы поручили Розенблюму собрать о ней необходимую информацию.

Через некоторое время он радировал, что на станции Резекне среди множества эшелонов и транспортов, ожидающих отправки на Ригу, находится и состав с инженерными подразделениями. С ними следует какая-то странная платформа с гигантским крюком, похожим на плуг.

Чтобы немцы не смогли угнать это свое изобретение, мы дали указание партизанам взорвать железную дорогу западнее Резекне.

Наша авиация стала усиленно бомбить станции Резекне и Даугавпилс, забитые поездами. Наиболее удачным оказался налет 18 штурмовиков под командованием майора М. Е. Соколова на Резекне. Подавив зенитную артиллерию, они разгромили три состава с боеприпасами, взорвали склад с горючим. Всю ночь над Резекне метались сполохи разбушевавшегося пожара.

За выполнение этого задания Михаил Егорович Соколов был удостоен звания Героя Советского Союза.

В ночь на 26 июля 10-я гвардейская армия завязала бои за Резекне, а 4-я ударная -за Даугавпилс. Генерал М. И. Казаков послал во вражеский тыл небольшой отряд во главе с лейтенантом Кухаревым. С помощью партизан он лесами обогнул Резекне с севера и на рассвете 26 июля вышел к железнодорожной линии. Ее охранял вражеский бронепоезд. Он встретил гвардейцев огнем. Но им все-таки удалось взорвать полотно.

В тот же день 7-й гвардейский стрелковый корпус под командованием генерал-лейтенанта Ю. В. Новосельского, поддержанный армейской артиллерией, фронтовой авиацией и незначительным количеством танков, прорвал передний край обороны противника под Резекне. Ведя ожесточенные бои, части медленно приближались к городу. Вскоре 8-я гвардейская стрелковая ордена Ленина Краснознаменная дивизия имени Панфилова ворвалась на восточную окраину Резекне, а 119-я пошла в обход его с севера и юга, угрожая окружением.

Столь же безрадостное положение для противника создалось и у Даугавпилса. 4-я ударная армия обошла город. Оставалась лишь узкая горловина вдоль Даугавы.

Уходить за Даугаву гитлеровцы не рискнули: там уже находились войска 1-го Прибалтийского фронта.

На лодках и подручных средствах небольшие десанты соседей уже переправлялись через реку. И все-таки фашисты упорствовали.

От партизан в штаб фронта поступали донесения о том, что они ведут борьбу с командами "факельщиков". Отступая, гитлеровцы на корню уничтожали урожай, взрывали и жгли дома, целые улицы, кварталы. Густой дым тяжело висел над землей, застилая все вокруг. Тучи пепла тянулись до самого горизонта.

* * *

Командование фронта принимало все меры, чтобы как можно скорее освободить Резекне и Даугавпилс. С других участков сюда перебрасывались стрелковые части, артиллерия, танки. Бои, длившиеся весь день, продолжались и ночью. И только в 8 часов 10 минут утра 27 июля 8-я гвардейская стрелковая дивизия, поддержанная с флангов 7-й и 119-й гвардейскими стрелковыми дивизиями, пробилась наконец сквозь многочисленные линии траншей, завалы, противотанковые рвы, частые ряды надолб и на плечах врага ворвалась на центральные улицы Резекне.

Ожесточенные схватки велись почти за каждое здание. Неприятель предпринимал отчаянные попытки отбить утраченные позиции, но все они потерпели не удачу. К вечеру город был полностью очищен от противника. Панфиловцы взяли в плен несколько сот солдат -и офицеров, захватили большие трофеи.

В этот же день 4-я ударная армия штурмом овладела Даугавпилсом. К нашему огорчению, отступивший противник сумел-таки взорвать все мосты через Даугаву. Войска сразу же стали наводить переправы.

Когда на фронтовом командном пункте появился начальник военных сообщений полковник Н. П. Пидоренко, я поинтересовался:

- "Скорпиона", или как там его... удалось захватить?

- Да.

- Где же он?

- На станции Резекне.

- Действительно что-нибудь стоящее?..

- Хотите посмотреть?

Я не возражал. Мы отправились в Резекне. Город сильно пострадал. По его главным магистралям можно было пройти только пешком. Разрушения произвели на меня очень тягостное впечатление. На станции та же картина: сплющенные, обгорелые и опрокинутые вагоны, платформы, паровозы, развороченные пути. Не имея возможности вывезти все это, гитлеровцы сталкивали эшелон с эшелоном.

А вот и пресловутый "скорпион" (в документах его именовали крюком). Он был цел и невредим. Почему так получилось, объяснить никто не мог. Мы осмотрели громоздкое приспособление, сфотографировали. Кто-то из подчиненных Пидоренко сообщил некоторые данные о его "производительности". Оказалось, что "крюк" может разрушать до 6 километров дороги в час.

- По теперешнему положению гитлеровцев не так уж и много, - шутливо заметил я.

Войска продолжали продвигаться на запад. 4-я ударная армия форсировала Даугаву.

Вот когда пригодились нам сведения, добытые разведывательными группами.

После того как территория, на которой они действовали, была освобождена, мой помощник полковник М. С, Маслов снова послал их во вражеский тыл. На некоторое время при штабе были оставлены лишь Чупров, Розенблюм, Вильман и работавшие вместе с ними разведчики. Они накопили много ценных сведений об обороне противника, которые нас очень интересовали. Я и Маслов решили побеседовать с ними лично.

Круглолицый, с веселыми светлыми глазами Павел Чупров подробно рассказал нам об укреплениях на линии Валга - Гулбене - Крустпилс. Вынув небольшую карту, всю испещренную какими-то пометками, он стал водить по ней карандашом.

- Это рубеж "Валга",-объяснил Чупров. - Глубина его пять - семь километров. Состоит из нескольких позиций. Перед первой - болотистая низменность...

Чупров обстоятельно докладывал все, что знал. А знал он, надо сказать, немало.

Иосиф Вильман дал детальную характеристику рубежа, протянувшегося от Айнажи до Кокнесе.

- Его именуют "Цесис".

- А вы сами-то его видели? - спросил я разведчиков.

Ответил Чупров:

- Только на отдельных участках. Главным образом между городами и вдали от шоссейных дорог. Один наш товарищ пытался пройти вдоль всей линии, но попался. Сам я тоже чуть не угодил в ловушку под "Цесисом".

Лейтенант Розенблюм со своими ребятами в последнее время был в партизанской бригаде Ратыньша. Ему удалось узнать, что в 10-15 километрах от Риги немцы строят еще одно оборонительное кольцо.

Полученная информация пригодилась нам. Хорошо зная слабые места неприятеля, мы с меньшей затратой сил преодолевали его сопротивление. К исходу 27 июля наши армии вместе с правофланговыми соединениями 1-го Прибалтийского фронта продвинулись на 50-75 километров. В восточной части Латвии - Латгалии остались неосвобожденными всего лишь три района.

8
{"b":"38100","o":1}