ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Передали и репортаж из Португалии — на побережье, где атлантические валы бьют о скалы или ворошат песок, стояло множество людей, вглядываясь в горизонт с тем трагическим видом, какой бывает у тех, кто уже много веков ждет появления неведомого, опасаясь при этом, что оно так и не появится, а если и появится, то будет обыденным и банальным. И вот, как сказал Унамуно, смуглые щеки ладонями стиснув, взор свой вперяешь в ту точку, где солнце садится, но, впрочем, во всех странах, омываемых морем с запада, поступают точно так же, правда, у этого народа — смуглые щеки и плавал он много, вот и все отличие. Португальцы, с лирической слезой в голосе декламирует диктор, стоят на своих золотых пляжах, бывших когда-то лучшими в Европе, да, бывших и переставших быть таковыми, ибо мы покинули европейскую гавань и снова пустились бороздить простор Атлантики, не ведая, какой адмирал ведет нас, какой порт ждет, и тут камера выхватила маленького мальчика, пускавшего по воде камешек так, чтобы он несколько раз отскочил от воды, прежде чем погрузиться в неё — этим искусством люди быстро овладевают, ему не учат, и Жоакин Сасса сказал: Вот, он забросил камень, насколько силы ему позволили, и не дальше, однако Пиренейский полуостров — или кто он там теперь? — словно бы наддал, прибавил хода, проворней устремился к волнующемуся, каким спокон века бывает оно в это время года, морю. А последнюю в выпуске новость диктор сообщил мимоходом, видно, не придавая ей особенного значения: Отмечается большая, чем обычно, склонность населения к перемещению, причем не только в Андалузии, где причина этого явления известна, и мы, полагая, что наши граждане устремляются в приморские районы из чистого и понятного любопытства, заверяем наших телезрителей, что ничего интересного там не происходит, в чем вы могли убедиться и сами, посмотрев наш репортаж об этих португальцах, которые смотрят-смотрят, да все ничего не высмотрят, так не будем же уподобляться им. В эту минуту и сказал Педро Орсе: Найдется у вас место для меня?

Жоакин Сасса и Жозе Анайсо некоторое время молчали, силясь понять, с какой стати испанец, сию минуту получивший такой добрый и толковый совет, решил отправиться в Португалию. Вопрос был более чем уместным, и Жоакин Сасса на правах владельца Парагнедых задал его. Не хочу тут оставаться, отвечал Педро Орсе, земля трясется, а люди думают, что все это мои бредни. Но, может быть, и в Португалии так будет и то же вам скажут, возразил Жозе Анайсо, и к тому же нам с Жоакином надо приступать к своим обязанностям. Не бойтесь, я вас не обременю, довезите только до Лиссабона, я там никогда не бывал, побуду и вернусь. А как же семья, аптека? Я думал, вы уж давно поняли, что семьи у меня нет, я — последний в роду, а за аптекой присмотрит мой помощник, он справится. Тогда и говорить больше не о чем. Мы очень рады, что вы решили составить нам компанию, это сказал Жоакин Сасса. Плохо будет, если тебя сцапают на границе, напомнил ему Жозе Анайсо. А я скажу: был в Испании, не знал, что меня разыскивают, а теперь спешу предстать пред светлые очи гражданского губернатора, но, скорей всего, мне и не придется ничего объяснять, они присматриваются к тем, кто выезжает, а мы-то будем въезжать. Только через другой пост, вспомнив о скворцах, сказал Жозе Анайсо, с этими словами разложив на столе карту Иберийского полуострова, начерченную, раскрашенную и напечатанную в те времена, когда он ещё был частью европейской тверди, и костная мозоль Пиренеев ещё смиряла его тягу к бродяжничеству, и трое мужчин склонившись над ней, всматриваются в плоскую проекцию этой части света так внимательно, словно не узнают её. Страбон сказал когда-то, что полуостров очертаниями похож на бычью шкуру, тихо, но как-то слишком уж внятно проговорил Педро Орсе, и, хотя ночь стоит теплая, дрожь пробрала Жоакина Сассу и Жозе Анайсо, будто въяве увидевших перед собой исполинского зверя — освежевав, его принесли в жертву и подарили континенту, но льющаяся из туши кровь все хлещет и вовеки веков не иссякнет.

Разложенная карта показывает им две их отчизны — мозаичную, подвешенную в воздухе Португалию и Испанию с её отвалившейся на юге челюстью — со всеми их округами, провинциями, с галькой крупных городов и песком поселков и деревень, не всех, однако, ибо иную песчинку Вента-Мисену, например, — и в микроскоп не разглядеть. Шарящие по карте руки добираются до Алентежо, ползут к северу, гладя картон, как гладят лицо — от левой щеки к правой, как движутся стрелки на часах, и текут сами часы: обе провинции Бейра, а перед ними Рибатежо, а за ними — Траз-ос-Монтес и Миньо, Галисия, обе Астурии, Страна Басков и Наварра, Кастилия и Леон, Арагон, Каталония, Валенсия, Эстремадура, наша и ваша, Алгарве, Андалузия, где мы сейчас находимся, и Жозе Анайсо упер палец в устье Гуадины и сказал: Вот тут и въедем.

Памятуя о стрельбе на заставе Росаль-де-ла-Фронтера, наученные горьким и кровавым опытом скворцы, не желая вновь испытывать судьбу, благоразумно сделали порядочный крюк к северу и пересекли воздушную границу в безопасном месте, километрах примерно в трех от моста, который в описываемое нами время уже был построен. Португальские стражи не обратили ни малейшего внимания на то, что одного из троих путешественников зовут Жоакин Сасса, из чего со всей непреложностью можно заключить, что дух их был омрачен какими-то — и несравненно более важными — заботами, а какими именно, станет вам ясно из нижеследующего диалога. Куда едем? — спросил полицейский. В Лиссабон, ответствовал сидевший за рулем Жозе Анайсо, а что? На дорогах дальше будут пропускные пункты и блокпосты, так что попрошу неукоснительно следовать правилам, обязательно останавливаться и во избежание крупных неприятностей не предпринимать попыток протыриться в объезд. Что-нибудь стряслось? Смотря что понимать под этим словом. Только не говорите, что Алгарве тоже отделилась, хотя, случись такое, я бы не удивился — эта провинция всегда была наособицу. Да нет, тут дело посерьезней: народ захватывает отели, расселяется там, туристов, говорят, все равно нет, а нам нужна крыша над головой. А мы и не знали, когда же это началось? Вчера вечером. Вот это да, воскликнул тогда Жозе Анайсо, который, будь он французом, облек бы свое изумление в иную форму и сказал бы, например, «(а alors!», ибо у каждой нации свои междометия, вот и Педро Орсе высказался по этому поводу звучным «Карамба!», тогда как Жоакин Сасса отозвался ему чуть слышным эхом, помянув чью-то мать.

Можете следовать, отпустил их полицейский, помните, что я сказал, и Парагнедых беспрепятственно въехал на территорию Португалии у местечка Вила-Реал-де-Санто-Антонио, покуда его седоки обсуждали необыкновенные происшествия: Вот ведь, надо же, кто бы мог подумать, хотя известно, впрочем, что португальцы бывают двух видов — одни спускаются на берег моря и вперяют тоскующий взор в горизонт, а другие бесстрашно идут на приступ гостиничных цитаделей, обороняемых полицией, республиканской гвардией да вдобавок еще, как нам стало известно, регулярной армией, причем уже имеются раненые, о чем по секрету сообщили нашим путникам в одном кафе, возле которого они остановились, чтобы разжиться сведениями. Вот так они и узнали, что в отелях Албуфейры, Прайя-да-Роши и Лагоса ситуация просто критическая — здания окружены со всех сторон силами правопорядка, поведшими правильную осаду смутьянов, которые забаррикадировали окна и двери, укрепились, заняли круговую оборону и с остервенелой непреклонностью, будто мавры-нехристи какие, остаются столь же глухи к угрозам, как и к призывам одуматься и просьбам проявить благоразумие, ибо догадываются, должно быть, что белый флаг парламентера предшествует гранатам со слезоточивым газом, а потому не желают вступать ни в какие переговоры и слышать не хотят о капитуляции. Карамба, тихо, себе под нос повторяет Педро Орсе, и лицо его озаряется отблеском патриотической досады — отчего же не испанцы первыми додумались до такого?

У первого же шлагбаума их хотели было завернуть на Кастро-Маринь, но Жозе Анайсо с жаром запротестовал, ссылаясь на важнейшее и неотложное дело в Силвесе — он специально сказал «в Силвесе», дабы не навлечь на себя подозрений: Вы бы нас ещё проселочной дорогой пустили! — на что командир блокпоста, на которого мирный вид трех пассажиров и слегка почтенная изношенность Парагнедых произвели благоприятное впечатление, ответил: Оно и лучше было бы, если не хотите нарваться на неприятности. Но, господин лейтенант, в подобной ситуации, когда страна катится черт знает куда согласимся, что это выражение на редкость уместно здесь — стоит ли придавать такое значение тому, что кто-то самочинно занял сколько-то там гостиниц, не революция же это, в самом-то деле, чтобы устраивать такой переполох и объявлять в стране всеобщую мобилизацию, а просто народные массы порой теряют терпение, только и всего, и вся эта тирада принадлежит Жоакину Сассе, проявившему такое поразительное отсутствие дипломатического такта, что если бы лейтенант, уже давший отмашку, не придерживался принципа «первое слово дороже второго», пришлось бы все-таки нашим путникам пилить в Кастро-Маринь. Дерзость все же не осталась без отповеди, по-военному суровой: Армия выполняет здесь свой долг, представьте, вот мы бы сказали, что нам в казармах неуютно, да вломились бы в «Шератон» или «Ритц», и сильно, должно быть, был сбит с толку этот лейтенант, если снизошел до дискуссии со штатским. Святая правда, господин лейтенант, не обращайте на него внимания, он у нас такой — вечно ляпнет, не подумавши, сколько раз я ему твердил. Значит, мало, пора бы уж сначала думать, потом говорить, не маленький, ответил лейтенант, самим тоном этого высказывания кладя конец беседе и отошел от машины, показав жестом — можете следовать! — и счастье, что он не услышал ответной реплики Жоакина Сассы, иначе кончилось бы дело тюрьмой.

20
{"b":"38160","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Синий вирус любви
Пять травм, которые мешают быть самим собой
Карточный домик
Порочный
Танцующая среди ветров. Книга 1. Дружба
Пена 1
След предателя
Чудесный камень Маюрми
Трансформа. Големы Создателя