ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Людмила рывком вскочила на ноги, отступила на шаг, другой, защищаясь, подняла руку: "Нет... Нет..."

Тимофей тоже встал.

Ему казалось, что он взлетел на высокую гору, с которой видно удивительно много и далеко, но ступи чуточку не туда - и оборвешься. Он как бы врос в землю ногами, и земля сейчас отдавала ему всю свою твердость. Эта горько обиженная девушка ничего не просит, даже отказывается от его защиты. Но он ведь сильный, и пусть Людмила не сомневается - он поможет ей. Если он оставит Людмилу здесь, у речки, одну, как оставил когда-то в морозном лесу, тоже одного, ее брата Виктора, - он не сможет людям прямо смотреть в глаза, он не сможет об этом написать комиссару Васенину, не сможет после этого пойти через тайгу на Кирей, чтобы постоять там над могилой матери. Тимофей знал: его отец, Павел Бурмакин, сказал бы сейчас Людмиле то же самое, что сказал он. И мать, Устинья Бурмакина, за эти слова тоже его похвалила бы. И не найдется человека на свете, который осудил бы его за это.

А Людмила стояла испуганная, настороженная. Что это? Просто пустые слова или твердое, честное обещание?

- Пошли! - повторил Тимофей.

12

Домой, в село, они шли медленно, неторопливо. Останавливались, чтобы еще и еще, подольше вглядеться в дымные от росы луга. Теперь, когда луна поднялась на самую середину неба, просторы ночных полей казались распахнутыми в бесконечность. На маленьких возвышенностях, где воздух разливался теплыми волнами, тоненько "били" перепела. В бесшумном танце иногда проносились крупные, мохнатые мотыльки. Раза два, далекие, невидимые за перелесками, прогрохотали поезда. Паровозные гудки были похожи на крики ночных птиц.

- Тима, ты слышишь? Зовут! Кого это они зовут? - спрашивала Людмила. Это нас зовут поезда? Ой, какая сегодня хорошая ночь! Такой ночи еще никогда в жизни я не видала!

- Спала, наверно, - посмеивался Тимофей. - Ну, а я-то видел всякие ночи.

- Тима! Смотри, смотри, какие от нас тянутся большие, длинные тени!

- Дойди до конца моей тени и остановись. Интересно, какой она длины?

Людмила с полной серьезностью отсчитывала шаги, сбивая с травы росное серебро и оставляя волнистый, темный след. А Тимофей, чуть приотстав, осторожно двигался за нею.

- Тридцать два, тридцать три, тридцать четыре... - вслух считала Людмила. - Ой-е-ей!.. Пятьдесят восемь, пятьдесят девять...

Совершенно сбитая с толку, останавливалась, оглядывалась, по-ребячьи всплескивала руками:

- Ох!.. Ну зачем это ты? - говорила с легким укором.

А сама радовалась, искала, как бы им подольше задержаться на лугу. Ведь это первый раз в ее жизни, когда вот так, далеко от села, она оказалась среди хмельной, лунной ночи с парнем вдвоем. И с каким парнем! День сегодня с утра начался у нее хорошо - все обиды, какие случились потом, ну их, в сторону! - кончается еще лучше. Нет, не надо! Пусть совсем не кончается этот день никогда, и луна в эту ночь пусть не заходит вовсе! Ох, Тима, Тима! Сказал: "Увезу". Все равно что землю эту, все небо, луну подарил. Он увезет, он не обманет, а куда увезет - все равно. Лишь бы подальше от Голощековых.

Тимофей тоже никогда еще не гулял по ночным полям с девушками наедине и не знал, как ему следует держать себя, о чем говорить, если о серьезном разговор уже завершился. Но зачем искать какие-то особенные слова, зачем их придумывать, если видишь в человеке просто товарища? А между хорошими друзьями, что ни скажи, всегда ладно.

Теперь, когда они шли, беззаботно разговаривая о чем придется, бегали по лугу, Тимофей все чаще отмечал про себя: Людмила красивая. Даже то, что кофточка на ней висит мешковато, - может быть, с плеча Варвары? - а волосы слепились толстыми косицами, не отнимало красоты. Только бы вот улыбалась она не так редко! И звонче, свободней смеялась бы. Не отдавая себе отчета в этом, сам Тимофей то и дело поправлял тугой поясной ремень, одергивал гимнастерку. Ему хотелось тоже выглядеть красивым.

А когда они, тесно сталкиваясь плечами, все же наконец миновали распахнутые ворота поскотины и вступили в тихую, предрассветную улицу села, Тимофей уже твердо знал: с Людмилой он готов пройти и все село из конца в конец, и уехать потом в Москву, и потом неизвестно еще куда... Только с ней, и ни с какой другой девушкой.

Это было первое, совсем неясное чувство. Любовь? Начало любви? Тимофей и сам не знал. Но все равно - это было что-то удивительно светлое, возвышающее самого Тимофея и возвышающее перед ним Людмилу.

Возле дома Голощековых нетерпеливо прохаживался Сворень. Темные окна слепо глядели на улицу. И вся улица тоже казалась слепой и темной. Особенно темной оттого, что ее заливал свет закатной луны, маячившей теперь уже над самым горизонтом.

- Тимка, ну знаешь... - возбужденно заговорил Сворень. - Ничего себе, друг! Ударился сразу...

- Слушай! Это Людмила, - не дав ему закончить, быстро сказал Тимофей. Людмила Рещикова. Та самая... Ты что - не узнал?

- Узнал не узнал, во всяком случае, понял. - Сворень говорил с прежней решительностью. - Ну, да об этом с тобой после... Тут без тебя мне, знаешь, крепко досталось. О-ох, ну и мужички, а главное - баба эта, Варвара! Но добил я их все-таки. До полного совершеннолетия, сказал им, обязаны человека воспитывать. Понял? До восемнадцати. Военным трибуналом припугнуть пришлось. Сразу руки вверх подняли! А уйдем - ох - и будут же они снова икру метать! Получается, девица эта им действительно камень на шее.

- Людмилу мы должны взять с собой, - сказал Тимофей. - Ей здесь не жизнь.

Сворень с минуту молча оглядывал их, не понимая, как мог Тимофей выговорить такую нелепость даже в шутку. Наконец, нисколько не стесняясь присутствия Людмилы, повертел пальцем возле своего виска, спросил медленно, с издевкой:

- Взять с собой? Да? Ты что - совсем спятил или только собираешься?

- Людмилу мы должны взять с собой.

- Та-ак... И в Политуправление заявиться втроем? Два командира Рабоче-Крестьянской Красной Армии и третья - офицерская дочь, "белячка"...

- Она Людмила Рещикова, человек, а не "белячка", - резко сказал Тимофей. - "Белячкой" и без нас сколько лет ее называли. Хватит!

- Так ты, что же, белое в красное решил перекрасить? - с изумлением спросил Сворень. - Может, ты и отца ее произведешь в комиссары Красной Армии, а нашего Васенина Алексея Платоныча сделаешь колчаковским карателем? Быстро она тебя...

Тимофей рванул его за воротник, задыхаясь, подтянул к себе.

- Не тронь!.. Слышишь?.. Не тронь комиссара!.. Не примешивай к разговору!.. А Людмила... Ты подумай сам, что с ней станется, когда мы уедем?

Сворень уперся локтем Тимофею в грудь, вырвался.

- Дурак! - сердито проговорил, поправляя застежку ворота. - Вот дурак! А ты подумал, как с нас будут снимать вот эту форму пролетарской, революционной Красной Армии, если узнают, что мы привезли эту контру с собой? Ты подумал, как станут снимать эту вот форму с нашего комиссара Васенина, если он не сумел воспитать революционное сознание в нас? Кого тебе больше жаль?

- Да ты потише, хотя бы при человеке...

- Мне потише... при человеке? Это при каком-таком человеке? - с усмешкой, зло спросил Сворень.

- Владимир! Ударю! - тихо, с угрозой сказал Тимофей.

Сворень дернул плечами, плюнул.

- Ого-го! Ничего себе! Этого нам еще недоставало...

И носком сапога поддел, далеко отбросив, щепку, лежавшую на дороге.

Тимофей оглянулся, вздохнул с облегчением. Людмилы позади него не было. Улица лежала глухая, тихая - девушка, должно быть, давно зашла в дом.

- Слушай, давай поговорим, - немного остывая, сказал Тимофей. И потянул Свореня за собой. - Давай поговорим. Ты не знаешь всего, что она мне рассказывала.

Проходили они до утра, бродили по улице села и за околицей, по лугу и по берегу Одарги. Но убедить Свореня Тимофей не сумел.

А Сворень его все-таки убедил, что, если сейчас они возьмут от Голощековых "белячку" и привезут с собой в Москву, прежде всего и больше всего пострадает комиссар Васенин.

35
{"b":"38167","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Таро. Подробное руководство: описание, схемы, авторские и классические трактовки. СircusTaro
История болезни, или Дневник здоровья
Манифест инвестора: Готовимся к потрясениям, процветанию и всему остальному
Метро 2035: Город семи ветров
Эликсир молодости. Секретная рецептура Вечно Молодых
Ты больше, чем ты думаешь!
Под итальянским солнцем
Таинственная жизнь грибов. Удивительные чудеса скрытого от глаз мира
Как создать онлайн-школу