ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Вендетта
Еретик
Апофения
Стать Джоанной Морриган
Медлячок
Скрижали судьбы
Смутное время
Магия утра для высоких продаж
Анекдоты и тосты для Ю. Никулина
A
A

Варя присоединилась к этим девушкам. Заметив ее, подошел Александр. Он ухватился за трос рядом с Варей и потащил его.

- Варя, вы почему на меня вчера рассердились? - спросил он девушку.

- Я? И не думала! Это вам показалось. - Она смеялась одними глазами.

- А я уверен!

- Вам что, этого хочется?

- Нет... Но я... мне...

Он запутался. Запутался потому, что получилось так, будто он действительно хотел именно этого. А он хотел начать разговор, чтобы сказать Варе: "Я поплыву вместе с вами и дальше". Но девушка все смеялась, и слова у Александра не сошли с языка. Еще подумает, что он остался только ради нее.

Согретый солнцем туман приподнялся и, волочась над рекой, цепляясь за правобережные утесы, медленно и бесконечно пополз в неведомые дали. И, по мере того как он поднимался, он все светлел, наполнялся сиянием и наконец превратился в быстро бегущие в голубизне неба плотные серебристые облака.

- Быть дождю, - оглядывая небо, предсказал подошедший к девчатам Евсей Маркелыч.

И действительно, облака вскоре стали смыкаться, темнеть и постепенно превратились в холодную, тяжелую тучу.

Дождь пошел перед вечером, когда дополнительная оснастка плота была уже закончена и только лишь два кузнеца еще возились на кичке, торопливо заклепывая в замок концы разрубленного троса, на котором был закреплен якорь.

Капли дождя, темными точками падая на раскаленное тут же в костре железо, шипели и сразу исчезали, будто впитывались в металл. С Енисея тянул холодный, пронизывающий ветер.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ВПЕРЕД И ВПЕРЕД!

ГЛАВА ПЕРВАЯ

МИМО ДОМА

Не смешиваясь, долго текут рядом серо-желтые воды Енисея и родниковые Ангары. Словно тонкий хрустальный барьер разделяет их - так резко меж ними расчерчена грань. И кажется: седой Енисей взмутил свои воды нарочно, хитря, чтобы скрыть от доверчивой и чистой голубой Ангары опасные перекаты и мели. Не встретишь белых утесов на Енисее. Его излюбленный камень - бурый и серый гранит.

Каждый лоцман, выводя свой плот с Ангары, испытывает чувство безотчетной тревоги. Слишком широк, слишком могуч и слишком суров Енисей. Как-то он встретит - легкой волной или яростным штормом?

Последние годы Евсей Маркелыч работал только на ангарском сплаве. И теперь, стоя на гулянке - вышке на плоту, построенной для него в Стрелке, он восстанавливал в памяти предстоящий путь, как слово за словом припоминает и повторяет взрослый человек выученную им наизусть еще в детстве большую поэму.

Близился вечер. Над Енисеем висели тяжелые, низкие тучи. С прошлой ночи гуляла по реке резвая низовка, дробила и пенила волны. В медленном хороводе двигались навстречу острова, тальники, обрывы, косогоры, синие цепи дальних хребтов. Ветром плот прижимало к левому берегу. Не помогали и реи.

- Эх, ну как на такой реке без парохода! - ворчал Евсей Маркелыч, вглядываясь в даль и соображая, что после поворота весь слив воды будет давить к левому берегу, и тогда еще труднее будет держать плот на фарватере: хоть якорь бросай и жди, когда ветер затихнет.

С ним рядом стоял Александр. Утром, когда проплывали Утесову, он незаметно ушел за шалашку и оттуда стал смотреть на медленно уползающий назад и такой дорогой для него берег. Ему не хотелось, чтобы девушки видели, как он волнуется. После неудавшегося накануне разговора с Варей, о своем решении остаться на плоту Александр так еще и не сказал никому.

Евсей Маркелыч с гулянки кликнул Надю и Груню, велел готовить им лодку. Александр понял: лодка для него. Все свободные от вахты девушки весело и шумливо потянулись к кромке плота.

"Меня провожать, - подумал Александр, стоя за углом шалашки, и сердце у него застучало: - Для самих вон какое трудное плавание начинается, а меня на берег с шутками, со смехом провожают..."

Он видел, как девушки, собравшись возле лодки, стали оглядываться: перевозчики здесь, а где же пассажир? Потом Варя и Луша побежали в шалашку. Вышли обратно, пожимая плечами. Утесова уже оставалась позади плота.

Александр негромко позвал:

- Варенька, вы кого ищете? - и вышел из-за своего укрытия.

Варя укоризненно качнула головой:

- Куда вы исчезли? Мы вас ищем. Глядите, Утесову уже проплываем.

Надя махнула рукой из лодки:

- Скорее, скорее!

Александр подошел к девушкам:

- Я не поеду на берег.

Те хором изумленно воскликнули:

- Почему? А как же домой?

- Когда плот на место доставим, тогда и домой, - сказал Александр.

- Ну нет! - крикнула Луша. - А как же ваша мама? Она вас ждет, и вы тоже...

- Мама не рассердится, - сказал Александр, и глаза его встретились с Вариными.

- Нет, поезжайте, - настойчиво заявила Варя. - Нам помогать не надо, мы и одни управимся. Садитесь в лодку.

- Хорошо, - сказал Александр. - Только письмо в Утесову отвезти.

Он вынул блокнот, быстро написал: "Дорогая мама! Я уже совсем близко. Хочется видеть тебя скорее, моя мама. Плыву на плоту, но - мимо дома. Плоту предстоит трудное плавание, людей в команде недостаточно, и я обязан помочь. Ожидай терпеливо, ты научилась ждать. Пожелай мне доброго пути. Твой Саша".

Эту записку он свез на почту в Утесову и через час уже снова нагнал плот.

Евсей Маркелыч подозвал к себе Александра и, желая загладить вчерашнюю ничем не оправданную вспышку гнева, заговорил особенно ласково. Стал рассказывать о том, как он плавал прежде на Каме и как попал сюда, в Сибирь.

- Конечно, сплав на Каме дело совсем иное. Освоенная река, гладкая, что твоя шоссейная дорога, если по глупости куда вовсе вбок не свернешь - зря не зацепишься. Плыви в полное удовольствие. Там и обстановка для плотов есть своя, значит, знаки такие речные, и русло чистят у нее, засоряться ему не дают. Не так, как здешние реки - шалые, необъезженные. На дне каменья огромные, в щель заклинится цепь, рванет ее - и готова, будто ниточка лопнула. Сила!..

- А почему же ты тогда, Евсей Маркелыч, с Камы уехал? - Александр уже много раз собирался его об этом спросить, да удобного случая не было.

- Хе, парень, "почему"! - Вопрос пришелся, видимо, по душе Евсею Маркелычу. Пряча хитрую усмешку, он потер ладонью серебристую щетину на щеке. - Был тогда год тысяча девятьсот восемнадцатый. Тяжелый год, что говорить. Да по-своему и хороший: заставил всех людей или туда, или сюда определиться, твердо о себе заявить. Да... В то время Колчак к Перми подходил, значит, к Каме. А я незадолго с германского фронта вернулся, опять было на сплав стал. Вижу - нет, не лес сплавлять надо, а воевать, отбиваться, пока опять не сели на плечи господа хозяева. Записался в Красную Армию добровольцем и пошел на Колчака. Мы ж потом его как взяли от Перми, так и гнали, словно Сидорову козу, до Байкала. Покончили с ним вчистую, хотел я вернуться обратно на Каму свою, да и... на Ангаре сам в плен попался...

- Как - в плен? - воскликнул Александр. - К кому? Если Колчак был уже разгромлен...

- Нашлась такая сила, что и меня в плен взяла. Взяла, да с Ангары и не выпустила. - Евсей Маркелыч задумался, вспоминая что-то очень далекое. Потом она и Варвариной матерью стала, - добавил он торжественно и полез в карман за трубкой. - Не расспрашивай только меня, парень. Хотя и давно нет ее, а вспоминать грустно. Достойный она была человек - хороший, рабочий, лесоруб. Вот и все. Настоящая она была подруга в жизни...

Он сразу перевел разговор на другое. Подробно стал посвящать Александра в тайны лоцманского искусства, описывать лежащие впереди косы, мели, острова, протоки и повороты.

- Вот ежели бы шли мы, как спервоначала было назначено, только в Куликову, - говорил он, вздыхая и все поглядывая на реку, кипящую белыми гребнями волн, - так этот ветер мне был бы прямой помощник. Без катера в самую запань поставил бы. А теперь? Выжмет нас с фарватера...

- Ну и что же нам надо делать? - Александр знал, что он теперь не гость на плоту, а сплавщик, такой же, как все.

14
{"b":"38170","o":1}