ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

27. Искусство разведения костров

Проспал Астахов не так много, уже на рассвете Найка разбудила его сдержанным рычанием. Высунув голову из своего убежища Семен посмотрел на собаку и потянулся к ружью.

Торчащие уши и вся стойка лайки говорили о том, что она чувствует совсем рядом зверя.

— Тихо, Найка, тихо. — пробормотал он и пробравшись вперед осторожно выглянул из-за камня. Сосем недалеко от них, в каких то ста пятидесяти метрах паслось небольшое стадо горных козлов: старый самец с огромными гнутыми рогами, две самки и несколько козлят разного возраста. Старый самец не прельстил Астахова, а вот молодой козел, уже явно готовившийся вскоре составить конкуренцию вожаку, охотнику понравился больше. Семен осторожно прополз еще метров десять, благо ветер дул на него, тщательно прицелился. В последний момент вожак все-таки что то почувствовал, резко вскинул голову. Но выстрел уже прозвучал, и стремительно сорвавшееся с места стадо рванулось прочь от Астахова, оставив одного из своих членов биться на земле в предсмертных судорогах. Поднявшийся на ноги Астахов посмотрел на собаку, пробормотал: — везет нам с тобой, Найка. — отправился свежевать добычу.

За этим хлопотным, но приятным занятием он как-то совсем забыл про своих попутчиков. Лишь уже варя в котелке свежую козлятину он подумал: «А как там, интересно, эти?»

Странно, находясь в каменном плену Астахов думал что как только выберется наружу, так сразу покинет это проклятое место. Теперь же он не спешил. Его приободрило то, что звери снова возвращались в долину. От тумана над болотом осталась лишь легкая дымка, и Семену даже показалось, что он рассмотре вдалеке тот самый остров, последний приют геолога. Выглядело все это угнетающе: чахлые, редкие лиственницы торчащие в разные стороны, общий серый фон с проплешинами зеленых марей и зеркальцами мелких озер. Но вчерашнее клокочущее «одеяло Харги» выглядело в сто раз страшней.

Уже позавтракав и наскоро зашив беспощадно разодранную рубаху, Астахов вскинул на плечи свой рюкзак, приятно отягощенный свежим мясом, и отправился напоследок посмотреть на место своего невольного заточения. Осыпь он увидел издалека, она впечатляла своими обьемами, но к своему удивлению Семен н увидел проделанного им лаза. Внимательно осмотрев весь завал охотник понял в чем дело и похолодел от ужаса. Этой ночью лаз Астахова навеки замуровал огромный камень, до этого просто нависавший над бывшим гротом. Сам не зная того Семе подкапывался под него, выбирая мелкие камни и лишая его хрупкого равновесия. Ночью выбравшись на волю он даже не понял этого, просто не разглядел в темноте. Именно падение громадного монолита охотник ощутил сквозь сон, разминувшись ним на какие то полчаса.

Вытерев выступивший со лба пот Астахов внимательно осмотрел расщелину по которой карабкались вверх Золотов и его свита, и пробормотал:

— Похоже они все таки выбрались.

Долину же он покинул через то самое «звериное» ущелье. К его удивлению тела оленихи Семен в нем не обнаружил. Лишь выбравшись из окружения скал и увидев на земле знакомые отпечатки широких лап Астахов улыбнулся. Медведь все ж вернулся за столь легкой добычей. К полудню Семен вышел к реке, огляделся по сторонам и подумал: «Ну и куда же они подались, вверх, или вниз по течению?»

Астахов не торопясь двинулся вдоль берега, внимательно присматриваясь к окрестностям. Примерно через полкилометра он обнаружил то что искал. В зарослях тальника белели свежие раны выломанных стволов.

«Пашина работа, — подумал Семен. — Топора у них нет, но этому жлобу он и не нужен».

У самой воды валялись ветки с ошкуреных стволов, на песчанно-галечной отмели различил охотник и несколько слабых отпечатков знакомых следов. Остановившись в этом месте Астахов скинул рюкзак и, вытащив бинокль, долго рассматривал окрестности. Убедившись что это ничего не дает, Семен остави Найку у рюкзака, а сам полез в горы. Потратив почти час Астахов выбрался на самую высокую вершину этих скал и методично начал осматривать лежащую ниже его долину. Воздух после грозы был по особенному чист, петляющая рек просматривалась на многие километры, да и ландшафт в этих местах казался более сглаженным чем у Аяла, сопки пониже. Шли часы, а Астахов не покидал своего наблюдательного пункта, терпеливо рассматривая местность справа и слева от себя. Он был далек от мысли увидеть лодку и людей, нет, он ожидал совсем другого. От напряжения болели глаза, к вечеру они начали слезиться. Но когда солнце наклонилось к линии горизонта, Астахов в очередной раз приник к окулярам бинокля и радостно рассмеялся. То что он заметил на горизонте было подобно тоненькой ниточке, поднимающейся от земли и тающей в небе. Ни кто из горожан не заметил бы этой странной аномалии, да и не понял бы что это такое. Но Семен точно знал, что это не что иное как дым от неумело разведенного костра.

28. Грызня

Он не ошибся. пятерка невольных путешественников во главе с Золотовым как раз устраивалась на ночлег. Степаныч сругнулся на доктора, подкинувшего в костер охапку сырых веток.

— Надымил, косорукий!

— З-зато комаров отгонит, — парировал Андрей, прихлопывая на шее очередного кровопийца.

— Сами скорее сдохнем от этого дыма, чем они от нас отстанут.

— Бурчал полковник.

Он завелся бы надолго, но Золотов прикрикнул на них обоих: — Хватит вам собачиться! Как вы мне надоели!

Настроение у Золотова было неважным. Все шло не так как он хотел. В день когда они вышли к реке было решено пока что просто переправиться через нее, Золотов по прежнему больше всего боялся висевшего на хвосте Астахова, а потом уже решить, подниматься вверх по течению и искать тот самый приток Аяла, или же пуститься по воле волн, доверившись течению этой, неизвестной им реки. К сожалению на этом берегу не нашлось материала из чего можно было бы сделать достаточно длинные шесты, Паша выломал из кустарника две палки метра п полтора длинной. Когда на середине реки и Паша и чертыхающийся Степаныч все больше и больше начали сгибаться над водой еле касаясь шестами дна, Золотова охватило какое то оцепенение. Лодку уже несло по течению, доктор пытался грести ладонями, полковник все пытавшийся нащупать палкой дно, поглядывал{на хоз яина, но тот молчал, и полное безразличие отразившееся на его лице поразило артиллериста.

— Егорыч, ты что? — спросил он. — Сносит ведь.

— Ну и хрен с ним. Пускай сносит.

Отвалившись назад Золотов положил голову на баллон и устало прикрыл глаза. Паша и Степаныч переглянулись. Они не знали что делать. Кое где шесты уже доставали дно, можно было бы подойти к берегу, но последняя фраза хозяина перепутала все на свете. Так они миновали один поворот реки, затем другой.

— Вечереет, — тихо напомнил Степаныч. Золотов молчал. Они проплыли еще минут двадцать, потом полковник посмотрел на диск солнца, уже зацепившийся за изломанную тайгой линию горизонта, и махнул Павлу рукой показывая на берег. Тот не проявив сомнений повиновался, и вскоре лодка коснулась каменистог речного берега.

На привале Золотов вел себя так же странно. Он был инертен, безволен, молча сидел на перевернутой лодке наблюдая за тем, как все остальные суетятся запасаясь на ночь сушняком. Василий готовил в котелке убитого утром зайца. Ужин Золотов поглотил так же без всякий эмоций, хотя за импровизированны столом и возник первый в этой странной компании конфликт. Сытый человек всегда становится привередливым.

— Без соли это уже и в глотку не лезет, — заметил Степаныч, отхлебнув из котелка пресный бульон.

Василий беспомощно молчал, все подобные высказывания по части еды он безоговорочно принимал на свой счет, хотя ни в чем не был виноват. Зато огрызнулся доктор, все больше вступающий в какую то странную конфронтацию с полковником.

— Не хочешь — не ешь, дай другим, — сказал он, выдирая из рук телохранителя еще горячий котелок. Степаныч сначала опешил, потом разозлился.

34
{"b":"38173","o":1}