ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Ну что, опять ничего? — таким вопросом встретил Золотов Степаныча. Тот отрицательно мотнул головой и молча присел к костру.

— А тогда ч-чего стрелял? — спросил доктор.

— Ничего, — буркнул полковник, переобуваясь и разглядывая торчащие из носка голые пальцы.

— Ладно, поплыли, — скомандовал Золотов, направляясь к лодке. Голод подступал все сильней, а река словно издевалась над ними. Ближе к обеду они попали в водоворот, так называемое «кружило». Лодка спокойно плыла по ровной, быстрой воде, переставшей пениться, бурлить и просматривающаяся на несколько метров в глубину. Золотов прикрыв глаза дремал когда услышал приглушенное чертыханье полковника. Приподнявшись со своего спального места финансист понял, что лодка почему то плывет к берегу, он хотел было спросить Степаныча о назначении этого странного маневра, но «Зодиак» уже плыл в противоположную от направления течения сторону, а затем плавно пошел по второму кругу. Паша несколько раз мощно загреб воду своим самодельным веслом, на лице его отразилось странная растерянность, а лодка не продвинулась вперед ни на метр, все так же вращаясь в этом странном танце.

— Не так, дай я! — потребовал полковник, и забрав весло у Паши Степаныч попробовал грести сам. Уже после первой же попытки на лице его появилось похожее выражение растерянности, а после третьего гребка он бросил весло в лодку и сказал: — Словно и не вода вовсе. Будто расплавленный свинец мешаешь.

В это время небольшое облако нехотя отползло от светила, и перегнувшийся через борт доктор взволнованно вскрикнул, показывая рукой вниз: — Смотрите!

Все перегнулись через борт, и Степаныч и Золотов не удержались от восхищенных возгласов.

— Мать твою!.. Вот это да!

Под ними, на глубине примерно двух метров медленно передвигался в природном хороводе огромный косяк рыб. Большие, словно калибрированные спины рыб в таком освещении казались темно — зелеными, хвосты их едва шевелились, и было что-т мистическое в этом странном, природном танце.

— Эх, сейчас бы мне хоть одну блесну! — простонал Степаныч, — Самую завалящую! А лучше бы острогу!

Никто на его стенания не обратил внимание, все долго смотрели вниз, и лишь когда косяк рыбы словно сдвинулся в сторону и растворился в темноте, поняли, что их выкинуло из этого странного водоворота.

В тот вечер их чуть было не перевернуло на крутой шивере. Лодка даже черпанула воды, но Паша своей огромной массой на полкорпуса выбросился за поднявшийся борт и сумел восстановить равновесие.

Вечером они пристали к каменистому берегу начисто лишенному леса. костер они все же развели без труда, хватило выброшенного весенним половодьем наносника, но об охоте не могло быть и речи. Все пятеро молча сидели возле костра Золотов в этом скудном, пляшущем свете по особому остро рассмотрел как они все изменились за это время. Недельная щетина на впавших щеках, грязные, слипшиеся волосы, растертые до крови многочисленные укусы комаров, голодный блеск в глазах. Пожалуй особенно изменились доктор и полковник. Андрей все больше походил на зимнего нахохлившегося воробья, злого, голодного, готового огрызнуться на каждое невинное замечание любого из попутчиков. Степанычу же щетина и худоба добавили в облик что-то звериное. Сам не замечая того он временами задумавшись как-то странно кривил искореженный шрамом рот, по волчьи обнажая свои золотые зубы. Лицо повара хотя и потеряло округлость, в весе он сбросил больше всех, но навеки застывшая в глазах мука делала его облик самым печальным.

Пожалуй только Паша изменился меньше всех. Данная ему богом огромная физическая сила позволяла ему спокойно переносить все тяготы этого длинного пути.

30. Не будите речного царя

Полковник глянул на луну, она лишь только зарождалась на небосклоне по пионерски тоненьким месяцем, но уже позволяла разглядеть на воде ломаную течением серебряную дорожку. Поглубже засунув руки в карманы Степаныч нащупал что-то округлое и, и извлекя на свет божий сделанную Астаховым «мышь» спросил:

— Может попробуем? Тут недалеко омут есть, за поворотом сразу, метрах в тридцати.

— Давай, что же делать то, — согласился Золотов.

Спиннинг покоился где-то в расщелинах скал, и поэтому подобрав из сушняка жердь потолще полковник привязал леску к ней. На рыбалку пошли вчетвером, повар остался безучастно сидеть у костра подремливая, и поминутно просыпаясь от дыма, вызывающего у него приступы удушья.

Подойдя к омуту они осмотрелись. Несколько чахлых порослей кустарникового ивняка полукругом огораживали речную гладь, даже сейчас, ночью, резко отличающуюся спокойной водой от остального, бурного и шумливого потока. На фоне этого нескончаемого звучания водной стихии откуда то снизу, словн бы из под воды, раздались какие то странные, утробно-ухающие звуки.

— Что это такое? — удивленно спросил Золотов. Все прислушались, но больше не расслышали ничего.

— Лягушки наверное, — решил Степаныч.

— Ес-сли это лягушка, т-то размером с бегемота, — заметил доктор.

— А — а, тебе лишь бы что мне поперек сказать! Отойди в сторонку, не мешай настоящим рыбакам.

Полковник протянул самодельную удочку Золотову, но тот отрицательно мотнул головой.

— Ты чего, Егорыч? — удивился экс-артиллерист.

— Не хочу. Сам кидай.

Полковник пожал плечами, а сам подумал: «Все, спекся мужик. Долго его теперь на рыбалку не затянешь.»

Закидывать длинную, десятиметровую леску без спининговой катушки оказалось очень не просто. После пары неудачных забросов чертыхающийся Степаныч обрезал леску, отошел в сторону, там где не было кустов, и раскрутив над головой мышь наподобие пращи закинул ее почти на полную длину лески. Теперь надо было ее вытягивать, полковник сделал это крайне просто: начал наматывать леску на локоть.

Клюнуло у него сразу, после первого же заброса. При подсветки лунной дорожки они увидели как тихая гладь омута словно взорвалась, промелькнуло что-то темное, рыба ударила хвостом, под обильные брызги уходя в глубину. От толчк Степаныч чуть не улетел в воду, но удержался, и осторожно начал выводить здоровенную рыбину на берег. Это оказалось совсем не просто, леска резала руку, полковник шипел от боли, но стравливая и подтягивая он постепенно изматывал речного хищника. Таймень то поднимался вверх, и тогда по воде шли круги, раздавались отчаянные удары хвоста, то уходил на самое дно омута. В борьбе прошли добрых полчаса, наконец Степаныч подвел рыбину настолько близко, что даже в скудном ночном свете все увидели в воде темную, продолговатую тень.

— уйдет! — сквозь зубы простонал полковник. — На воздух выводить буду и оборвет леску. Ни подсачика, ничего…

На его слова первым среагировал Паша. С утробным рыком он кинулся в воду всей массой навалившись на здоровое, как обрезок бревна тело тайменя.

— За жабры его хватай! — крикнули в один голос и Золотов и Степаныч. Но Паша никак не мог нащупать у бьющейся рыбы жабры, и тогда в воду полез сам Золотов. вдвоем они все-таки выволокли на берег неистово мотающего хвостом тайменя. Оттащив его подальше от воды они еще некоторое время не могли справиться речным силачом, пока Паша не догадался пару раз стукнуть тайменя по голове рукоятью своего пистолета. Лишь тогда подняв его за жабры Степаныч смог оценить степень своего успеха.

— Килограммов семь будет! Не меньше!

В приподнятом настроении они пошли к костру, полковник ни кому не доверил нести свою добычу.

— Васька, давай котелок, уху варить будем! — крикнул он издалека повару. Странно, но в этот раз Василий воспринял появившуюся пищу не с таким энтузиазмом как прежде.

— Соли бы сейчас, и лаврушечки, — тихо сказал он, склонившись над рыбой. Золотов заметил что по щекам повара текли слезы. Полковник же просто упивался своей удачей.

— Какая зверюга, а! Хороша рыбка, Егорыч?

Несмотря на стойкое отвращение к реке, тайге и всему что связано с этим затянувшемуся пикником, Золотов все-таки был вынужден признать, что таймень действительно оказался хорош. Продолговатое, подобное снаряду тело было покрыто темными пятнами, но особенно поражала голова, тупоносая, с огромной зубастой пастью.

37
{"b":"38173","o":1}