ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В первый же день Астахов имел возможность подстрелить кормившегося в лесном распадке лося, но не стал этого делать. Для него эта добыча была через чур обременительна, а бросать добытое мясо он не привык. Зато Семен подстрелил на заранее разведанных лунках двоих тетеревов — косарей, там же, на месте он их выпотрошил, кишки отдал неприхотливой Найке, сердце и печень съел сырыми, к этому он так же привык у эвенков. Раз в два дня он пек на прутьях лепешки замешенные на соли, муке и воде, по вечерам же, на привале варил мясо, так же, по эвенкски: минуты на две опускал кусок в кипящую воду и ел это непроваренное, с европейской точки зрения, но очень вкусное мясо деля порцию на две части — одну на вечер, одну на утро. Днем же, когда подступали голод и усталость Семен доставал свое НЗ, тушку свежемороженой нельмы и начинал делать строганину. Рыбины у него было всего две, и он растягивал удовольствие, тщательно соля и перча темно-розовое мясо, уже предчувствуя как оно будет медленно таять на языке, оставляя в организме чувство сытости и тепла.

Поужинав и напившись чаю Астахов сдвигал в сторону прогоревшие угли, натаскивал еловых лап, а рядом с лежанкой параллельно направлению ветра разжигал надью, несколько еловых бревнышек, нарубленных из сухостойного дерева. Палатку он не ставил, просто стелил на еловые лапы полог и укладывался спать плотнее укутавшись в теплую и легкую лисью доху. Всю ночь он каждые две минуты машинально, не нарушая хрупкого сна поворачивался к огню другой частью тела. Надья горела ровно и жарко, но просыпался утром Астахов все-таки от холода, и первым делом принимался разводить костер. Напившись чаю и поделив завтрак с Найкой Семен уже с восходом солнца двигался вперед, стараясь пройти как можно дальше до тех пор, как солнце в очередной раз не раскиселит наст. Еще сложней ему пришлось на реке. Ночные морозы слабели, и дневная вода кое где уже не промерзала полностью, так что два раза он проваливался под тонкий лед, а к концу дня и вообще шел по колено в воде. Тогда он сворачивал в тайгу и устраивался на ночевку. Разводил костер, сушил мокрое белье, отогревал замерзшие ноги. Лишь на седьмой день, как и говорил Майгачи, Семен вышел к людям, издалека почувствовав горьковатый запах дыма.

3. Цивилизация

Поселок Тучар при виде сверху напоминал рассыпанный игривым малышом детский конструктор Лего. Само понятие улица могло относиться лишь к двум десяткам срубовых домов в самом центре селения, все остальные постройки теснились по склонам распадка в хаотичном беспорядке. Как обычно это бывает людское жилище уступило лучшее место в долине производственно необходимым объектам — аэродрому и бензохранилищу. Лет двадцать назад эту деревню, корнями уходящую в факторию еще царских времен облюбовали золотодобытчики. Они завезли п зимнику десятки сборных, щитовых домиков и отсюда уже потянули зимник дальше, к еще неразработанным россыпям желтого металла.

Появление Астахова на улицах поселка не вызвало большого ажиотажа. Одет он был примерно так же как все обитатели поселка: в длинноухую черную шапку из меха росомахи, в меховую короткую шубу и в высокие армейские сапоги. Изрядн похудевший рюкзак, карабин за плечами и лайка на поводке говорили о нем каждому встречному примерно одно и тоже: обычный охотник, промысловик, вернувшийся «с поля» после сезона охоты на соболя и белку.

А Семена неумолимо повлекло к видимым издалека винтокрылым птицам. Он знал что это глупо, но именно похожее чувство сорвало его с места и увлекло в такую даль навстречу неизвестности. Вертолеты оказались как раз той самой модели что и были ему нужны, транспортные МИ-8 темно-зеленого, армейского цвета, но с гражданской символикой на борту. У Астахова снова появилось чувство что он приближается к истине, даже сердце застучало сильней. По очереди он обошел один вертолет, затем другой. Это были не те «вертушки», совсем с другими номерами. Третий вертолет стоял чуть поодаль от остальных, хвостом к Семену. Не торопясь Астахов подошел поближе, обогнул машину сбоку, поднял глаза… Геологу показалось что большие белые буквы «К А 1056» буквально ударили его, он даже отшатнулся назад, настолько живо в нем проснулась уже почти забытое прошлое: боль, ярость, чувство бессилия перед смертью, отчаянные попытки тела спастись от неминуемого, даже искусственный вихрь рожденный этими вот лопастями и немилосердно секущий запрокинутое вверх лицо…

С трудом очнувшись и вернувшись в действительность Астахов вытер выступивший со лба пот и, подойдя к вертолету вплотную, провел ладонью по прохладному, округлому борту. Пальцы геолога быстро нащупали небольшой бугорок заклепки, даже краска в этом месте резко отличалась по колеру от остального цвета.

— Эй, мужик, тебе чего здесь надо? — окликнул Астахова кто-то сзади. Чуть вздрогнув от неожиданности Семен обернулся и увидел высокого, полноватого мужчину лет тридцати в замасленном комбинезоне. На то что он тут хозяин указывали н только испачканные мазутом руки, но и неожиданная в этом наряде щегольски пошитая фуражка с авиационными крыльями на кокарде.

— Да ни чего, — чуть растерянно улыбнулся Астахов. — Два года назад я летал на этой «птичке». Хорошие ребята рулили ей тогда. Гульнули мы хорошо. Интересно было бы с ними встретиться.

Механик в ответ отрицательно замотал головой.

— Э, нет, это вряд ли. Все экипажи недавно сменились, а у этого борта вообще несчастливая судьба. Невезучая вертушка.

— Что так? — удивился Астахов.

— Я тогда в другом месте работал, все понаслышке. Какая-то была у них темная история, бандитов что ли с тайги вывозили, ну, в общем, что-то там произошло, но одного пилота в реке выловили, а второго избили крепко. Он даже рассчитался и уехал на родину, куда-то на Волгу.

— Жалко, — снова повторил Астахов. — Хорошие были ребята.

— Да что ты заладил как заводной: «Были — были» Мы и есть хорошие ребята! — шутливо взорвался бортмеханик. — Нам только налей и мы вообще станем золотыми. Ну что, тайга, гульнем?! Гроши есть?

— Откуда, — засмеялся Семен. — Полчаса назад из тайги вышел.

— Ну это не проблема! Так-то что есть: золотишко, шкурки? Мигом все провернем.

«Этот может, — подумал Астахов, глядя на улыбающегося, более чем жизнерадостного вертолетчика. — Только после такой попойки голым от тебя уйдешь».

— Нет, я тут обещал одному. Неудобно как-то.

— Неудобно на потолке спать, одеяло все время падает. Ну, командир, договоримся или как? — Продолжал допекать хитрый механик.

— Нет, — твердо заявил Астахов, которому уже надоел этот бессмысленный торг. Отвернувшись он уже сделал несколько шагов в сторону от вертолетчика, когда тот снова окликнул его.

— Слушай, а ты не Степку Мазура случайно ищешь? Бывшего механика этой вертушки? А то сразу говорю тебе, дело тухлое. Спился он совсем, так что зря на него надеешься, ни на что он уже не годен.

— А где его найти можно? — заинтересовался Астахов.

— Вот человек, — засмеялся вертолетчик. — Ему говорят одно, а он все на своем стоит. В Шанхае Степка живет, где же еще. Вон, иди к той сопке, он кивнул на один из пологих склонов распадка. С большим облегчением расставшись с привязчивы вертолетчиком, геолог зашагал в указанную ему сторону.

Шанхай образуется в каждом поселке или городе населенном временными людьми. Когда человек знает, что через месяц или год он непременно покинет это свое место жительство, у него не возникает желания хоть как-то благоустроить свое жилье. Обшарпанные, выцветшие от времени щитовые домики и балки равномерно перемежались с перекосившимися туалетами, убогими сараюшками и помойками. Все это производило более чем удручающее впечатление.

На поиски бывшего бортмеханика Астахов потратил битый час. Странно, но ни кто из попавшихся навстречу местных жителей не мог припомнить человека с такой броской фамилией, хотя обычно в подобных небольших поселениях все знают друг друга более чем хорошо.

4
{"b":"38173","o":1}