ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Чуть переждав и отдышавшись, Силин приоткрыл дверь и сделал три осторожных шага вперед. Именно в эту секунду прогремел первый залп праздничного фейерверка. Застыв на месте, Михаил с некоторым недоумением прислушивался к отдаленному гулу взрывов. Матовое стекло двери, пропуская через себя цветные блики фейерверка, оставляло Силину лишь бледные, вспыхивающие и гаснущие пятна.

"Война, что ли, у них там началась?" -- с недоумением думал Нумизмат, не понимая причины подобной канонады. Наконец пальба кончилась, но ни из розовой, ни из голубой спален не донеслось ни звука.

"Неужели спят? -- гадал Силин. Он простоял на месте еще несколько минут, прислушиваясь к звукам замершего дома. -- Все-таки спят", -- решил он и сделал два шага вперед.

Он жестоко ошибался. Спал только сын Балашовых. И финансиста, и "мадам" разбудили звуки фейерверка. Каждый из них думал о своем. Виктор Александрович знал, что пальба раздается в честь дня рождения его главного конкурента Федоровского. Это было обиднее всего, именно к нему ушел в вице-президенты Андрей Ратманов.

Анна Марковна, также разбуженная жуткой стрельбой, думала совсем о другом. Она вдруг поняла, почему ей не понравились спальни. Да, они были срисованы с ее эскизов, разработаны лучшими архитекторами и дизайнерами. Но нельзя, нельзя сделать уютной спальню размером с небольшой концертный зал!

"Похоже, что Россия уже исчерпала себя. Слишком мало перепадает народу с нашего праздничного стола. Однажды чернь уже перевернула вверх ногами всю историю. Такое не забывается, многие захотят повторить тот жуткий эксперимент. Да и ресурсы уже почти на нуле. Пять лет назад можно было продавать за бугор все что угодно и по дешевке, все компенсировалось объемом. Теперь такое не пройдет..." -- именно об этом думал Виктор Александрович Балашов за секунду до того, как заметил на дверном стекле спальни тень. Она очень слабо, но прорисовывалась на фоне кабинета сына, подсвеченная фонарями от соседних домов и восходящей молодой луной. И тень эта была огромная, угрожающая.

Балашов раздумывал над происходящим не более трех секунд, потом протянул руку и, нащупав на тумбочке кнопки селектора, нажал на самую большую из них. Это был сигнал тревоги, поступающий в сторожку у ворот. Увы, сторожка была пуста. Оба охранника и Киреев в этот момент стояли у входной двери. Валерий Николаевич лично повернул ключ в замочной скважине, он слышал, как четко щелкнул механизм замка, сделал приглашающий жест рукой и дернул ручку на себя. Но дверь даже не шелохнулась. У Киреева даже подкосились ноги. "Задвижка!" -- понял он. -- "Усиленные щеколды на всех дверях, пуленепробиваемые стекла на окнах, это же... ловушка!"

А Балашов все жал на кнопку, не понимая, почему не появляется никто из охраны. Логическое мышление бизнесмена сделало самый вероятный вывод: "Они или купили, или убили их всех!"

А Силин в это время вдруг понял, что хочет жить. Справа, за стеклянной дверью, находились его враги, но слева, за точно такой же дверью, хранилась его коллекция! Именно это заставило Нумизмата думать о том, как бы еще и остаться живым. Ему снова захотелось, как прежде бесконечными зимними вечерами, сидеть за письменным столом, перебирать одну монету за другой, рассматривая их в лупу и сравнивая с изображением в каталоге, проверяя вес, размеры, пытаясь прочесть полустертые буквы надписей и разобраться в символике гордых стран и городов. Прежние минуты спокойствия и счастья вспомнились так реально, что он даже застонал, как от боли.

Но слабость длилась не больше полминуты.

"И как я смогу отсюда вырваться? -- с усмешкой подумал Нумизмат. -- Взять этих троих в заложники и потребовать самолет и миллион долларов в придачу? Куда я полечу со своей коллекцией? Есть только одна страна, которая приняла бы меня с радостью, та, что существует сейчас только в моей памяти. Но дороги туда еще не проложили".

Эта его задержка во многом предопределила дальнейший ход событий. Оставив в покое бесполезный селектор, Балашов опустил руку ниже и достал из тумбочки небольшой пистолет, наградной "ПСМ", подаренный ему бывшим министром обороны с птичьей фамилией по случаю участия Балашова в снабжении на льготной основе войск в Чечне.

Когда дверь в спальню с тихим шорохом поехала в сторону, финансист поднял пистолет.

Силин пошарил по стене, потом вспомнил, что сенсорный выключатель находится гораздо ниже, опустил руку, и свет послушно вспыхнул, ослепив на несколько секунд и Нумизмата, и Балашова. К банкиру зрение вернулось чуточку раньше, он даже сумел рассмотреть несуразно высокого, худощавого человека, заросшего густой щетиной, в мокром трико и рубахе с оторванным рукавом. Почему-то больше всего его поразило, что незванный гость оказался босым. Совсем не так представлял Балашов человека, пришедшего убить его. Эта краткая пауза выровняла шансы обоих, Нумизмат успел вскинуть свой пистолет.

Два выстрела слились в один, и обе пули попали в цель. Силин упал назад, сломленный резкой болью в районе печени. Выпущенный же им заряд угодил финансисту в плечо, на некоторое время лишив того сознания. Когда Балашов пришел в себя, Нумизмат уже вставал, постанывая от боли и не отрывая руки от раны. Балашов, превозмогая боль, приподнялся в поисках пистолета. Увы, тот лежал на полу. Виктор Александрович попытался нагнуться, но правая рука его не действовала, и он просто упал на пол, нелепо перекувыркнувшись через голову. От удара Балашов на пару секунд снова потерял сознание, а когда очнулся и почти дотянулся до оружия, на спину финансиста обрушилось тело Нумизмата.

-- Куда, -- прохрипел Силин, обхватывая левой рукой шею врага, -- нет уж, по-твоему не выйдет!

Они барахтались в луже крови, Балашов все тянулся к спасительному серебристому металлу, почти касаясь его кончиками пальцев. Но Силин не сдавался, со стонами, превозмогая жуткую боль, он тянул и тянул лысеющую голову миллиардера вверх и на себя. В былые времена он управился бы с этим хлюпиком за несколько секунд, но многодневная голодовка, болезнь и ранение подточили его силы. Балашов хрипел, изо рта его текла слюна, но он продолжал сопротивляться. Лишь черная, звериная ярость, поднявшаяся из глубины души Нумизмата, небольшой остаток былой, ослепляющей ненависти помогли ему справиться с врагом. Уже не изо рта, а откуда-то из утробы Балашова раздался жуткий стон, хрустнули шейные позвонки, и тело миллиардера обмякло.

121
{"b":"38177","o":1}