ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

-- Да потому, что корешок этот -- мой перший друг, однокорытник. Я его не сдам, хотя эта падла может, -- палец Гарани снова указал на личного шофера. -Но тогда я только звякну в Железногорск, и тебя менты по частям к следующему лету соберут вместе с подснежниками.

"А он прав, -- подумал Силин. -- Как же я над этим не задумывался?"

-- Ты в шахматы играешь? -- спросил Гараня.

-- Да, -- машинально ответил Силин.

-- Ну, тогда поймешь. Это вечный шах. Шаг вправо, шаг влево, один хрен -вышка.

Гараня говорил, а сам напряженно прислушивался, не засвистят ли рядом с баром тормоза милицейского "уазика". Бесполезно. Сегодня ночью ему не везло, и старый вор это понял.

"Нет фарта, не идет масть!"

-- Ну кое-что ты уже сказал. Так зачем твоему корешку понадобилась моя коллекция? И за сколько ты ее толкнул?

Гараня усмехнулся.

-- Да ни за сколько. Навара я с нее не имел. Дружбан попросил, адресочек нарисовал. Как не помочь хорошему человеку?

Силин внезапно понял, что Гараня с ним играет, тянет время. Выругавшись про себя, Нумизмат обратился к Лешке:

-- Ты отвозил коллекцию в Железногорск?

-- А? Че? -- сначала не понял тот, рубаха шофера набухла от пота, он смертельно боялся обоих: и этого чудилу с пистолетом, и хозяина. Потом до него все-таки дошло: -- Да, я.

-- Адрес помнишь?

-- Заткнись, козел, пока ты молчишь, ты жив! -- резко кинул шоферу Гараня. Парень снова замолчал, он переводил взгляд с Силина на Гараню и обратно и не мог понять, кого же ему слушать. Хозяин бара понял, что еще секунда -- и Лешка сдастся.

-- Ну ладно, сам скажу, только перед этим последнее желание, раз уж мне "вышак" ломится. Леша, налей-ка мне, сынок, стакан водки.

В этот раз к своему водиле Гараня обратился по-отечески, милостиво. Силин чувствовал, что идет какая-то игра, но не понимал ее смысла. Он кивнул головой, и Лешка, нерешительно поднявшись со стула, отошел к соседнему столику, где стояло несколько бутылок и кое-какая закуска. Пока он там возился, Гараня спросил Силина:

-- А что, эта самая коллекция для тебя так много значит?

-- Все, -- коротко ответил Нумизмат. Он никак не мог понять, что происходило с его собеседником. Тот как-то успокоился, повеселел.

-- А знаешь, я тебя, пожалуй, понимаю, -- тон Гарани резко изменился, сейчас он не играл, говорил тихо и спокойно. -- Я сейчас тоже потерял все. Семнадцать лет по нарам отвалялся, на "перо" три раза налетал, сколько били менты, свои, карцеры, "слоники", да ты, впрочем, "полукровка", не поймешь. Пытки, в общем. Все прошел, не "пономарь", зря звонить не буду. Когда вся эта старая накипь на меня накинулась, всех свел к нулю. В городе теперь я хозяин. Дом мой видел? Конечно! Бар этот. А знаешь, он мне зачем? Бессонница у меня, спать не могу. "Колеса" глотаю -- почки отказывают, вот здесь целыми ночами и кантуюсь, все на людях веселей. Пару часов покемарю в день -- уже счастье.

Лешка принес высокий стакан с тонкими стенками, блюдечко с лимончиком -знал вкусы хозяина. Тот по-прежнему мягко поблагодарил:

-- Спасибо, Леша. Давай и себе налей.

Парень нерешительно взглянул на Силина, тот не отреагировал, и Лешка опять отошел к соседнему столику. Пока он наливал себе, Гараня продолжал:

-- Водку жрать не могу -- цирроз. Почки совсем отваливаются. Ты бабу мою не видел? "Мисс Урала", два года живем, а я все поверить не могу, что такие красивые суки на свете могут быть. Да только я уже забыл, когда ее трахал последний раз. Я по врачам ходил с полгода, весь ливер мой перетрясли: рентген, УЗИ, томограф. Обещали лечить. И только один врач, лучший, там, в Москве, сказал честно: "Готовься помирать, Егорович. Год, может два, и все. И подыхать будешь долго и страшно." Он мне рассказал, как это будет. И я тебе скажу, лучше уж "лоб зеленкой".

Он обернулся к своему шоферу, поднялся со стула:

-- Давай, Лешка, выпьем за упокой твоей души.

Сказав это, он долго цедил водку. И Силин и Алексей словно завороженные следили, как Гараня все выше и выше задирал свой фасонистый тонкостенный стакан. Когда последняя капля прокатилась по его глотке, Гараня неожиданно резко ударил стаканом по краю стола и, прежде чем Силин успел вскинуть пистолет, полоснул оставшимся в руке осколком донышка Лешку по горлу. Кровь брызнула на белоснежную рубашку рекой. Секунду парень еще стоял, затем схватился обеими руками за горло и, захрипев, повалился лицом вперед.

Силин оцепенел, а Гараня смеялся. Вся его мощная, жирная туша тряслась от хохота, жабий, огромный рот блестел сплошным золотом вставных зубов. В довершение всего Гараня пальцем ткнул в сторону Нумизмата. И Силин не выдержал. Поймав на мушку это ненавистное лицо, он трижды нажал на курок. Уже через секунду он понял, что сделал это зря, именно на такую скорую смерть и рассчитывал спровоцировавший его уголовник!

Застонав от ярости, Михаил подбежал к туше Гарани. Опустившись на колени, убедился, что не промахнулся ни разу, и застыл в этой коленопреклоненной позе.

-- Сволочь! -- пробормотал он. -- Уделал меня.

Сбоку все хрипел агонизирующий Лешка.

-- Ни себе шанса не оставил, ни ему, -- продолжал говорить сам с собой Силин. Он снова взглянул вниз на тушу Гарани и увидел торчащий из внутреннего кармана его пиджака толстый бумажник. Оживившись, он вытащил его наружу, открыл. Кроме денег, там была небольшая записная книжка.

"Может, здесь что найду, -- с надеждой подумал Нумизмат и вспомнил про шофера. -- У него тоже может быть что-то записано, только где?"

Рывком поднявшись на ноги, Силин вихрем пронесся по бару, раскидывая сваленые столы и стулья. Скоро Михаил нашел пиджак несчастного водителя. Обшарив карманы, он обнаружил в них довольно много денег, небольшой импортный пистолет и только одну бумажку с короткой записью: "Ул. Ленина, дом семь, квартира один".

Пряча записку в карман, Силин подумал: "Кто знает, может, это и есть тот адрес".

Тут с улицы послышался посторонний звук. Нумизмат сначала не обратил на него внимания, но когда в дверь бара застучали, понял, что это был звук резко затормозившей машины. Последние три выстрела все-таки обеспокоили одного из ветеранов, и тот позвонил в милицию. Патрульные взяли бы Силина прямо на месте, если бы действовали чуть порешительней. Но они знали, чей это бар, и больше опасались не вовремя потревожить Гараню, чем выполнить свой долг. Никто из троих ментов не думал, что могут угрожать жизни хозяина "Золотого бара", скорее тот сводил с кем-то счеты. Они долго стучали в дверь, а когда догадались обойти строение и наткнулись на отогнутую решетку, было уже поздно. Силин к этому времени уже покинул здание. Переулками он спешил на вокзал. ЧЕРНАЯ ТЕТРАДЬ

22
{"b":"38177","o":1}