ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сам себе финансист: Как тратить с умом и копить правильно
Любовь по рецепту
Пока смерть не обручит нас
Девятый час
Поговорим по-норвежски. Повседневная жизнь. Базовый уровень. Учебное пособие по развитию речи
Отрок. Ближний круг: Ближний круг. Стезя и место. Богам – божье, людям – людское
Любимые английские сказки / My Favourite English Fairy Tales
Грусть пятого размера. Почему мы несчастны и как это исправить
Интуитивное питание. Как перестать беспокоиться о еде и похудеть
A
A

Когда высокий гость отбыл, Силин вернулся на свой бивуак, доел голубя, напился чая, закутался в одеяло и начал размышлять над всем увиденным.

Ему надо остаться с этим мафиози с глазу на глаз. Разговор с позиции силы -- эту заповедь своего дядьки Силин усвоил хорошо. Да, не прошло с Гараней, но антиквар-то сразу все вспомнил после хорошего удара, а ведь сколько кочевряжился! Значит, надо каким-то образом попасть в квартиру раньше Чалого. Телохранители при разговоре с ним Силину совсем были не нужны. Загвоздка в том, что Чалый свою девицу предупреждает о приезде минут за пятнадцать до визита. Можно было с утра захватить Нинулю, ну, например, после визита в магазин у самой двери. Потом под пистолетом заставить говорить с Чалым. Кто-нибудь так бы и поступил, но не Нумизмат. Силин патологически боялся и не понимал женщин. С его точки зрения, все они были сумасшедшие, абсолютно непредсказуемые дуры. Мужик всегда думает головой, эти же -- черт знает чем! Заорет, как пить дать заорет Ниночка на весь подъезд, и хоть убивай ее после этого.

Сначала Силин почувствовал себя в тупике. Лежа на алом стяге, он весь оставшийся день потягивал из термоса хорошо настоявшийся чай и думал, думал, думал.

"Надо подождать еще, -- все-таки решил Нумизмат. -- Понаблюдать. Проклятая страна! Чтобы жить в России, надо иметь американскую наглость, еврейскую хитрость и китайское терпение. Китайцев у меня в роду не было. А так хочется, чтобы все прошло быстрее! Да нельзя".

Временами Силина охватывало отчаяние, порой ярость, и он был готов грызть себе вены, лишь бы болью физической заглушить боль души. Но он преодолевал себя и ждал, ждал чтобы рассчитать все до мелочей и не упустить свой единственный шанс.

Прошло три дня. На землю Нумизмат спускался лишь ночью, и только за тем, чтобы запастись водой. Крылатые соседи по чердаку исправно снабжали его диетическим мясом. По прикидкам Михаила, чердачных голубей, разжиревших на соседнем хлебокомбинате, ему хватило бы как минимум еще на год. В отношении питания он сейчас жил даже лучше, чем в прежние времена. На еде он всегда экономил, так же как и на одежде. Все до последней копейки он вкладывал в коллекцию. Никаких мандаринов или шоколада. Лапша, тушенка, картошка. Единственное, в чем Силин себе не отказывал, это чай. Любил его, покупал помногу, предпочитая цейлонский, а потом мучился, что угрохал столько денег на собственную прихоть. Растягивая удовольствие, Михаил позволял себе выпить за день лишь две чашки крепкого чая: одну с утра, другую вечером. Так что когда кончился хлеб, Силин этого почти не заметил. Ну нет его и нет, эка невидаль! Главное -- что он установил некоторую закономерность в посещениях Чалого. Тот приезжал только днем, с часу до трех. Девица в это время носа из квартиры не показывала, сидела как на привязи, ждала звонка. От звонка до приезда хозяина проходило примерно десять-пятнадцать минут. Оставалось узнать кое-какие мелкие детали. Для этого на четвертый день Силин спустился на землю. 7. КОНЕЦ "ГИТЛЕРЮГЕНДА".

Первым делом он обошел дом Нинули со всех сторон, пошарился во внутреннем дворе, долго петлял между ветхими сараями и железными гаражами, но все-таки нашел выход из запутанного лабиринта на соседнюю улицу.

После этого Силин пошел на ближайший вещевой рынок и купил кожаную куртку, примерно такую же, как у Чалого и его качков. В хозяйственном магазине он приобрел веревку, тонкую, но прочную. Уложив ее в сумку, Нумизмат медленно шел по улице, не подозревая, что скоро судьба нанесет ему очередной удар. Вгляд его машинально скользил по сторонам, безразлично перетекая с людей на витрины магазинов и обратно. Очередной стенд он подметил лишь из-за его блеклости, думал Силин совсем о другом, но потом понял, что большая фанерная доска, укрепленная параллельно тротуару, рекламирует вовсе не какой-нибудь товар. Под выцветшей надписью "Их разыскивает милиция" среди десятка различных лиц Силин увидел свою фотографию. Нумизмата словно током пронзило. Он стоял и не мог оторвать глаз от этого еще свежего, не побитого дождями куска бумаги.

Последние десять лет Силин вообще не фотографировался, так что фотографию органы правопорядка позаимствовали у Наташки, пятнадцатилетней давности. Бороду он тогда только начинал отпускать, да и волосы были сравнительно небольшие, до плеч. Но это был он! Раз за разом Нумизмат перечитывал короткий, но страшный по своей откровенности текст: "Силин, Михаил Васильевич, уроженец города Свечина, разыскивается за особо опасные преступления". И далее шли его приметы: рост, сутулость, описание внешности.

То, о чем он раньше боялся думать, все же произошло. Его давно раскусили и ищут. И сразу появилось ощущение загнанного в ловушку зверя. Нервно оглянувшись по сторонам, Нумизмат чуть было не бросился бежать. При этом он прикрыл лицо руками, и только это касание пальцами гладко выбритых щек привело его в себя. Он понял, что сейчас совсем не похож на бородатого субъекта с недобрым взглядом со стенда. С трудом оторвавшись от собственного изображения, Силин на ватных ногах двинулся по тротуару, но все равно ему казалось, что все прохожие смотрят только на него. Лишь предательская дрожь в ногах мешала ему броситься бежать. Так он свернул за угол, потом за другой и очутился в старом заброшенном парке с разбитыми павильонами и постаментами, хранившими остатки гипсовых ног. Найдя за аляповатой чашей давно не работающего фонтана старомодную скамейку, Силин без сил рухнул на два оставшихся поперечных бруса. Так он просидел с полчаса, осознавая новое для себя состояние -- человека вне закона.

Потом появилась трезвость мысли. "Ну что ж, -- подумал он. -- Раз я опасен для общества, то я и свободен от его морали и его законов. Теперь я сам себе и Дума, и президент, сам создаю законы, сам же их и исполняю. И прокурор, и палач в одном лице. И неизвестно, кому еще от этого будет хуже, мне или им. Они не смогли ни защитить меня, ни найти мою коллекцию. Я же смог найти воров. Значит, имею полное право покарать их уже по моим законам..."

Этот сеанс философии Силина прервала резанувшая слух музыка -- какая-то импортная лабутня с истерично взвывающими гитарами, жестким ритмом барабанов и не менее истеричными голосами солистов. Нумизмат даже не успел удивиться, как из-за соседнего полуразрушенного павильона показалась группа парней. На плече одного из них надрывался динамиками большой квадратный магнитофон. Парней было четверо, и при виде их Силин сразу нащупал в кармане пистолет. Кожаные куртки с рядами поблескивающих заклепок, высокие армейского типа полусапожки, также все в металле, и кожаные штаны делали их похожими на солдат какой-то странной армии. Несмотря на пасмурный день, глаза всех четверых прикрывали черные очки. Подобных представителей молодежи в захолустном Свечине Михаил еще не встречал. В его городе больше росли наркоманы да будущие уголовники. Безопаснее всего для Силина было бы уйти, но, во-первых, он находился сейчас в совершенно другом настроении, а во-вторых, было уже поздно.

40
{"b":"38177","o":1}