ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Можно привлечь средства наших торгашей, с паевым участием. Так будет быстрей, - подкинул ему идею Нечаев.

- Конечно, - согласился Виктор.

Расстались они почти по-дружески. Прошло несколько месяцев, Виктор уже и забыл про странного "астрологического брата", но тот сам напомнил о себе, прийдя на прием с предложением выкупить давно закрытую пельменную и превратить ее в бар. Заодно Нечаев вспомнил идею Спирина о расширении рынка.

- Увы, Анатолий Петрович не одобрил, - развел руками Виктор. Сказал, что мешочники навезут в город разной заразы, хлопот и без них хватает.

- А если бы вы были нашим мэром, вы бы занялись этим делом? - спросил Нечай, услышав в голосе Виктора оттенок горечи.

- Конечно, - кивнул головой Спирин.

- А перевыборы мэра у нас когда? - поинтересовался Геннадий.

- Не скоро, через полтора года. Но я не собираюсь выдвигать свою кандидатуру.

- Почему? - удивился Нечай.

- Я знаю психологию нашего народа. - Виктор откинулся в своем кресле и закурил сигарету.- У нас не любят новых людей. Гринев откуда пришел? Из директоров завода. Уже сидел в кресле, значит, достоит. А кто знает меня? И возраст мешает, всего тридцать ...

- Да это верно, - согласился Геннадий, поправляя падающую на лоб упрямую прядь волос. - Вот только если Гринев заболеет или того, умрет.

Спирин улыбнулся.

- С его здоровьем он и нас переживет.

Нечаев пару секунд помолчал, со странным прищуром глянул на собеседника и осторожно высказал новую идею:

- Я, вообще-то, знаю людей, они могут организовать, как бы это сказать, скоропостижную болезнь любому смертному. Такие, - он неопределенно махнул рукой, - старые связи.

Виктор растерянно посмотрел на него.

- Ну, это уж слишком, - пробормотал он.

- Да я это просто так, к слову пришлось, - примирительно улыбнулся Нечай. - Жизнь пошла сложная, мало ли чего.

Он поднялся со стула и стал прощаться.

Этот разговор Спирин не забыл. Дня через два он заехал в студию к своему старому другу, художнику Кривошееву. С Федькой он дружил с детства, вместе когда-то ходили на секцию фехтования. С ним Спирин позволял себе немного ослабить туго затянутый галстук большого, ответственного чиновника.

- О, какие к нам люди! - приветствовал художник входившего заместителя мэра. Отдавая дань моде, Федор в свое время отпустил бороду, да так привык к ней, что ни за какие деньги не соглашался расстаться с ней. Эта рыжая кудреватая поросль придавала хозяину какую-то солидность, ибо Федька до сих пор отличался редкой несерьезностью. Вот и сейчас, приложив по военному ладонь к несуществующему головному убору, он промаршировал навстречу Спирину и, подражая торжественному рыку командующего парадом, доложил:

- Товарищ первый заместитель главы администрации города Энска! Во вверенной мне студии за время вашего отсутствия водки было выпито два ящика, вина - три, шампанского - одна бутылка, женщин перетрахано неученое количество!

- Вольно! - также зычно скомандовал Спирин, дал отмашку и подал руку художнику. - Женщинам надо вести счет, в следующий раз, чтобы все было точно!

- Сбиваюсь, Витя, ты же знаешь, я умею считать только до десяти, покаялся Федька.

Между тем Спирин осматривал студию.

- Да, здорово ты, однако, махнул. Когда въезжал сюда, у тебя картин пять было с собой, не больше?

- Точно, - кивнул головой Кривошеев, с видимым удовольствием оглядывая стены, увешанные портретами и пейзажами, этюдами и натюрмортами.

- Молодец! - похвалил друга Виктор.

- Тебе спасибо, - улыбнулся художник.

Действительно, эту длинную широкую комнату с единственным в городе стеклянным потолком для Кривошеева выбил Виктор. Говорят, что до революции в этом помещении на третьем этаже старинного особняка помещалась оранжерея мадам Соломиной, хозяйки одного из заводов. Каким-то чудом она уцелела и дошла без изменений до нашего времени, но последние тридцать лет здесь малевали и хранили громадные транспаранты и плакаты к революционным праздникам. Попав сюда еще в детстве, Кривошеев был очарован массой света, льющегося из громадных окон и с потолка. Со временной кончиной партии нужда в идеологическом хламе сама собой отпала, долгое время комната стояла запертой, а потом прорвавшийся к переделу городского имущества Спирин вспомнил о ней и помог приобрести старому другу. Вот уже два года Кривошеев блаженствовал в своем "Эрмитаже", так он называл студию.

- Каким ветром тебя занесло, дорогой руководитель, или по делам? спросил хозяин, усаживаясь на старомодный диванчик с круглыми валиками по бокам. Частенько заработавшись, он тут же и ночевал, хотя имел недалеко приличную однокомнатную квартиру.

- Да, и по делам тоже. Гринев решил пышно отметить очередной юбилей городу, все-таки сто десять лет, ну, парад наших хилых войск, концерт, фейерверк, - говоря все это, Спирин продолжал разглядывать картины. Ребята из отдела культуры задумали кое-что, но не хватает твоей талантливой кисти. Так, пару мазков, брошенных мастером.

Художник ухмыльнулся в рыжую бороду.

- А сколько вы мне отвалите за эту пару мазков?

- В пределах сметы. Да не бойся, не обидим, - рассмеялся Спирин. Заплатим, конечно, не так, как эти торгаши, но зато какой размах! Весь город в твоей власти. Улицы - кисти, площади - холсты! - заканчивая рекламную речь, заместитель мэра заговорил басом и рубанул кулаком по воздуху в стиле Маяковского. Таким за последние три года его видел только Федор.

- Заманчиво, правда ведь, Федь? - досластил до густоты меда голос Спирин. Художник только смеялся в ответ.

- Мною и так уже полгорода разрисовано, - парировал он. С развитием частного предпринимательства в городе Кривошеев внезапно разбогател. Хотя картины его, выполненные в манере традиционного русского реализма, покупались неохотно, богатые иностранцы и снобы от отечественной культуры гонялись за красочной мазней, но его выручали заказы на витрины и интерьер магазинов, салонов, кафе и ресторанов. Первую витрину он оформил за литр водки и обнаружил при этом столько мастерства и дизайнерской изобретательности, что заказы хлынули

рекой. Суммы последних его гонораров, объявляемых Федором при заключении сделки, приводили в шок так называемых "новых русских", большей частью из приезжих армян, но кому хотелось иметь магазин хуже, чем у соседа? Проезжая по городу, Спирин безошибочно определял, где прошлась рука его талантливого друга. Ни одна из витрин не повторяла другую. Витиеватая вывеска магазина женской одежды "Амазонка", бело-голубые, холодные тона интерьера кафе-мороженого "Льдинка" или изысканно-вычурные витрины ювелирного магазина "Голд" могли дать фору любому престижному заведению губернского центра.

5
{"b":"38178","o":1}