ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Виктория улыбнулась, но менее радостно, чем ожидал Спирин.

- Ты что, не хочешь? - удивился Спирин.

- Я то хочу, - вздохнула девушка, а потом показала на свой живот, - а вот захочет ли он? Меня что-то подташнивает эти дни.

Спирин рассмеялся, прижал ее к себе и нежно поцеловал в щеку.

А за сутки до этого Спирин в шестом часу вечера возвращался домой в прекрасном настроении. Вика жила у него уже несколько дней, и теперь он ехал с улыбкой, представляя, как хорошо они проведут этот вечер. Машина свернула с одной улицы на другую, Виталик врубил повышенную передачу, но набрать скорость не успел, и слава богу. В свете фар спиринской "Волги" появилась пошатывающаяся фигура, бредущая наперерез машине. Шофер нажал на тормоза и одновременно рванул руль машины влево. "Волгу" занесло, но она чудом прошла в каких-то сантиметрах от тела человека.

- Вот сволочь, ведь сам под колеса полез! Чуть не задавил! - вскипел, вытирая пот, Виталик. Он уже хотел тронуться с места, но Спирин остановил его.

- Постой-ка! Встань здесь, я сейчас.

Виктор вышел из машины и пошел назад. Ему показалось, что он узнал этого человека. Догнал он его уже около подъезда, положив руку на плечо остановил.

- Федька, стой!

Тот остановился и пошатываясь, повернулся к Спирину лицом. Художник был мертвецки пьян. Таким Виктор его еще ни разу не видел. Иногда Кривошеев действительно хорошо "гудел", но и в такие дни оставался самим собой: умным, добрым, только ирония его переходила в сарказм, да и тот был направлен в первую очередь на самого себя.

- Ты что, Федор?! Мы ведь тебя чуть не сбили, сам под колеса лез?!

Кривошеев все же узнал его.

- А-а, господин мэр! Какое счастье. Мы лицерз-лицезреем, - это он еле выговорил, - самого мэра города Энска. Боже мой, какая радость. "Королева в восторге!" - внезапно завопил Федор словами кота Бегемота из "Мастера и Маргариты". В свое время они со Спириным сходили с ума по этому роману и Федор пробовал даже рисовать к нему иллюстрации.

Спирин испуганно оглянулся по сторонам.

"Не хватало еще, чтобы нас замели в вытрезвитель", - подумал он.

- Федь, пошли домой! - стал уговаривать он художника. - Пошли, я на машине, мы тебя быстренько довезем и уложим в постель.

Федор, до этого просто висевший на руках Спирина, вдруг уперся и пьяно мотнул головой.

- Не хочу домой, хочу туда, к себе! - и он потянул Виктора в подъезд дома, где находилась его студия.

- Ну хорошо, пошли сюда, на диванчике отоспишься, - согласился Спирин.

Он буквально тащил художника по лестнице, а тот еще издевался по своему обыкновению.

- Какая великая честь: сам мэр стольного града Энска тащит на своих плечах задрипанного художника Федьку Кривошеева. Мало того, что этого художника не только из Парижа, но и из Москвы в телескоп не разглядеть, так он еще, мерзавец, и пьян. Слава нашему доблестному мэру, ура товарищи! заорал Федор во всю глотку.

- Да помолчи ты! - прошипел на него истекающий потом Спирин, нервно оглядываясь по сторонам. После предвыборной компании плакаты с его изображением висели на каждом шагу, так что не слишком радовала возможность быть узнанным на темной лестничной клетке в компании с пьяным художником. Наконец они добрались до студии, дверь оказалась открытой, Виктор дотащил друга до дивана, уложил его поперек старомодного кожанного чудища и, тяжело отдуваясь, сказал.

- Ну ты совсем окабанел! В тебе уже наверное, целый центнер весу. Художник! Мясником тебе работать надо.

Спирин огляделся по сторонам. Новых картин он увидел мало, но зато за диваном стояла добрая дюжина пустых бутылок.

- Ого! Сколько ты уже квасишь? - спросил он художника, раскинувшегося на диване.

- А черт его знает, - ответил тот, не открывая глаз. - Как узнал, что Вика за тебя замуж выходит, так и загудел.

Спирин поразился. Его удивил и срок запоя, и повод. То, что Федор влюбляется часто и бурно, он знал еще с юности. Виктор посмеивался над ним, но воспринимал это как должное - все-таки художник, ему положено. Но то, что тот серьезно увлекся Викой, его удивило. Ведь Кривошеев сам познакомил их, сам нашептывал на ухо Спирину: "Займись ей, девушка что надо, как раз для тебя".

Виктор сел на краешек дивана рядом с художником, добродушно ткнул его

пальцем в живот и спросил.

- Ну, а чего тогда ты нас так лбами сталкивал, если сам в нее был влюблен?

- Рожденный пить, летать не может, - не открывая глаз, пробормотал Федька и добавил. - С нашей то рожей да в калашный ряд. Она на тебя сразу запала, как только ты в студию вошел. Я же видел, как у нее глазки вспыхнули.

- Ну, а чего же теперь пьешь?

- Оплакиваю ее разочарования.

Спирин засмеялся, глянул на часы и, поднявшись с дивана, пошел к выходу. На пороге он остановился и сказал хозяину студии:

- Ты только не долго оплакивай, а то в следующую субботу ты мне будешь нужен как шафер.

- Почему в следующую субботу? - Федор даже привстал с дивана. - Вы же хотели в феврале?

- Мы передумали. И говори пожалуйста точней: ты оплакиваешь свои разочарования, а не ее.

Спирин улыбнулся, повернулся, чтобы открыть дверь, но голос Федора заставил его остановиться.

- Нет, Виктор, именно ее разочарования. Ведь она тебя не знает, но когда-нибудь узнает, что ты весь в крови.

Спирин медленно обернулся и спросил.

- Ты чего мелешь?

- Я? Я говорю правду, - Федор рассмеялся чуть дребезжащим, пьяным смешком. Он с некоторым трудом сел на диван и по очереди достал откуда-то из-под мышек две бутылки водки, поставил их рядом с диваном и снова завалился на свое королевское лежбище, только уже вдоль дивана. Чуть повозившись, пристраивая голову на высокий валик, Федор продолжил свою мысль.

- Ведь это ты организовал убийство Гринева. Только тебе нужна была эта смерть. Я ведь умный человек, Витя. Это мой самый большой грех. Я понимаю то, что другим даже и разжеванное не понять. Ты ведь расспрашивал меня про Нечая, а вскоре грохнули мэра. Я просил тебя защитить меня от тех парней, а они вообще исчезли без следа. Это его почерк, я знаю. И это ты, Витя, виноват в смерти Ларисы. Я

ведь тоже знаю про предложение, сделанное Вике Петькой Рубежанским. Он

69
{"b":"38178","o":1}