ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Хуже всех было положение у студента. Все так же держа в руках книгу, он смотрел на лежащее у его ног окровавленное тело, потом поднял глаза и, встретившись взглядом с темными зрачками убийцы, понял, что события происходят уже наяву, а не в книге, и сейчас решается его судьба. Он не мог отвести глаза, только на лбу выступили крупные капли пота.

Он был прав. В эти секунды Рыдя думал о том, убирать ему свидетеля или не стоит. Наконец он решился и мотнул пистолетом в сторону выхода на перрон. Парень вообще-то в эти края заехал случайно, проспав свою остановку, и рассчитывал переждать здесь до первой электрички, но сейчас, подхватив дипломат, рванулся из вокзала, словно спринтер на стометровке.

Лишь бомж проявил редкое хладнокровие и, на секунду приподняв голову и разлепив мутные глаза, пробормотал: "Какого фера" и снова уронил тяжелую башку, погрузившись в алкогольную нирвану.

Убедившись, что свидетелей не осталось, Рыдя, опустив глаза, посмотрел на то, что наделали две его свинцовые птички, и, подхватив заветную черную сумку, быстро, но без суеты вышел из зала ожидания. У дверей его уже ожидала машина, он нырнул в салон, и БМВ рванув с места на приличной скорости, быстро растаял в осенней ночи.

Лишь минут через десять кассирша, с трудом поверившая, что ее никто не собирается грабить, позвонила в линейное отделение милиции, располагающееся в другом здании метрах в ста от вокзала. Она оказалась единственным свидетелем убийства. Растворились в ночи и оба колымщика на своих "жигулях", не пожелавшие идти в свидетели. Так что до Волжска синий БМВ добрался без всяких хлопот к шести часам утра.

Вместо эпилога

Прошло три дня. Сидевший за своим столом следователь прокуратуры Шелехов, в который раз рассматривал три больших фотографии. Они запечатлели шедевры, созданные Чирой за полчаса до гибели. В который раз Сергей старался проникнуть в мысли и чувства парня, создавшего эту красоту, и не мог поверить, что он - убийца. А ведь именно так и было. Рядом с парнишкой нашли не только грифель, но и те самые метательные ножи. А возле дома просела от проливных дождей тайная могила загадочно исчезнувшего грибника.

Шелехова подмывало оставить фотографии себе, все равно дело сдавать в архив. Но около двери остановились тяжелые шаги, и в проеме показалась мощная фигура Годованюка, соседа Шелехова по кабинету. Сергей поморщился. Он не то чтобы не любил этого человека, но и даже переносил с трудом. Слишком разные у них были методы работы, да и в жизни Годованюк имел очень тяжелый характер, недаром от него недавно ушла жена. Сергея каждый раз поражало лицо сослуживца. Оно состояло как бы из двух частей: маленького, вечно недовольного личика - губ, носа, глаз, бровей, и отдельно - толстых щек и двойного подбородка.

Поздоровавшись, Годованюк снял с себя еще мокрую кожаную куртку, повесил ее на вешалку и, взглянув на свои знаменитые часы, настоящий "Лонжин" с невероятным количеством циферблатов, с ходу сообщил:

- А я уже наработался.

Он уселся за стол, закурил и вытащил из своего потертого дипломата тонкую папку.

- Выдернули из постели в два часа ночи. Сухачев повесился.

- Да ты что?! - поразился Шелехов. - Где?

- У себя в магазине. До этого он "гудел" почти неделю, но еще как-то работал, а тут не пришел домой. Жена долго ждала, потом пошла искать. Глянула в окно, а он висит аккурат над прилавком.

- Может, убили? - предположил Сергей. Но его более опытный коллега покачал головой.

- Все двери были заперты изнутри, на окнах решетки. Сначала выдернули ее машиной, а уж потом попали в магазин. И вот что нашли.

Он перевернул папку и показал Шелехову короткую записку с крупной, неровной надписью: "Я не могу больше. Прости меня, парень".

- И почерк, и пальчики его.

- Да, впечатляет. Значит, не зря о нем молва шла нехорошая.

- Похоже, что так, - согласился Годованюк и спросил в свою очередь: А ты что это вытащил тут?

Он кивнул на целую гору папок на краю стола.

- Да это все дела "волчат". Теперь их можно считать закрытыми. Тут и милиционеры, и часовой, и грибник, и лесничий. Да и все остальные.

- Ну а ты чего такой грустный? - рассмеялся Годованюк. - Вон сколько висюков свалил.

- Да чему радоваться. Скажи, Федорович, ты не думал о том, что они это, как там раньше говорили, "наша подрастающая смена". А нам их приходится отстреливать. Тебе не кажется это странным?

- Нет уж! - замахал руками Годованюк, поднимаясь из-за стола и беря в руки папочку с делом. - Если это наша смена, то лучше их передушить в колыбели.

Направляясь к двери, он сказал:

- Пойду доложу нашему Сундуку.

Так между собой они звали прокурора Суднеева не по злобе, а просто по сходству созвучий.

Годованюк уже открыл дверь, когда Шелехов снова окликнул его.

- Слышь, Федорович, а у тебя ведь детей нет?

- Нет, а что? - насторожился тот.

- Да нет, просто. Это правильно, справедливо.

Годованюк нахмурил брови. Обычно таких шуток он не прощал, но сегодня пребывал в удивительно радужном настроении.

- Хамить начинаешь, Шелехов?! Смотри мне! - он погрозил Сергею толстым коротким пальцем и, закрыв дверь, уверенно зашагал по коридору прокуратуры.

Волжск замер, снова превратившись в тихий, обычный городок. Провинция, центр России.

А еще допекала осень. Когда идут эти бесконечные дожди, то кажется, что так будет вечно, и не будет уже ни лета, ни зимы.

Боже, как надоела эта затянувшаяся на годы осень!

38
{"b":"38179","o":1}