ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Потом Пелагея как-то без перехода заговорила страстно и убежденно:

— Только об одном прошу вас, люди добрые, как в мир выйдите, про эту дорогу и про нас никому не говорите! Нельзя нам с мирскими общаться, души только свои загубим. Господом Богом нашим прошу, не отдайте на поругание антрихристам!

Черные глаза Пелагеи блестели фанатичным огнем, а в голосе слышалось столько мольбы и убеждения, что Андрей кивнул головой и только сказал:

— Не бойтесь, все сделаем как просите. Нельзя — так нельзя.

Темнело рано, засиживаться допоздна мы не стали, решили выспаться. Я улегся, как обычно, на печи, Андрей ворочался на своей кровати. Меня одолевали тревожные мысли о предстоящем пути, о семье. С тем и уснул.

Среди ночи меня словно кто-то толкнул. Тихонько заскрипела дверь, я поднял голову и увидел в полумраке избы высокую фигуру в белом. У меня волосы встали дыбом. Сначала я решил, что это привидение, но половицы так скрипели под ногами гостя, что я решил, что Пелагея пришла избавиться от нас, не поверив нашему честному слову. И лишь когда белая тень двинулась вдоль освещенного полной луной окна, я узнал Дарью. Меня удивило, что на ней была только ночная сорочка, все-таки на улице трещал крепкий мороз. Похоже, что она пришла босиком. Девушка остановилась, я увидел, как взлетело вверх ее белое одеяние, лунный луч скользнул по обнаженному плечу, и Дарья проскользнула дальше, где в углу слышалось равномерное похрапывание Лейтенанта.

Вскоре он перестал храпеть, вскрикнул, пробормотал:

— А, что?! Кто здесь? — но потом замолк. Чтобы немного подыграть влюбленной парочке, я принялся старательно изображать блаженный храп. А совсем рядом разыгрывался целый радиоспектакль с простым названием «любовь». Слов не было, одни только звуки поцелуев, вздохи, скрип рассохшейся кровати. Сначала я чувствовал себя полным идиотом, продолжая похрапывать, потом понял, что им совсем не до меня, и это, естественно, привело меня к мыслям о Елене. Я думал, что уже не усну. Но те двое так затянули свое свидание, что я все-таки задремал и проснулся только от скрипа открываемой двери, успев заметить как белая фигура проскользнула в сени.

«Бабка узнает — убьет ее», — подумал я.

Чуть приподняв голову я взглянул в окно и увидел бредущую босиком по снегу Дарью, а сзади торопливо ковыляющую Пелагею, тщетно пытающуюся набросить на плечи дочери шубу.

«С ума сойти! — подумал я. — Выходит, она все знала?! Вот тебе и фанатичка! Ни черта я не понимаю в этих бабах!»

Андрей в своем углу не подавал признаков жизни. Зато утром он поднялся ни свет ни заря, разбудив вскоре и меня.

— Вставай. Надо пораньше выйти.

Лицо его показалось мне бледней обычного, под глазами залегли тени, но выглядел он спокойней и уверенней обычного.

— Как спалось? — спросил он за завтраком, отводя в сторону глаза.

— Как в колыбели, без снов и кошмаров, — бодро ответил я, и Лейтенант немного повеселел. Похоже, во мне пропал неплохой актер.

ПОДЗЕМКА

Мы плотно позавтракали, напились чаю с медом и начали собираться в путь. Сложили в рюкзаки замороженное с вечера мясо, упаковали туда же небольшой туесок с медом, подарок Пелагеи, и второй туесок, побольше, со смолой для факелов.

Осмотрелись по сторонам, оделись, присели на дорожку и взвалили на плечи раздувшиеся от груза рюкзаки. Я даже выругался, снова ощутив на плечах проклятую тяжесть золота. Снова заныла от напряжения поясница, лямки рюкзака врезались в плечи.

— Ладно, Юрик, — подбодрил меня Андрей, — немножко осталось.

Пока мы шли от нашей избы до дома Пелагеи, на крыльце появились все немногочисленные обитатели скита. Впереди всех стояла сама Пелагея. Лицо ее застыло неподвижной маской. Старая, больная старуха словно исчезла. Опять, как при первой встрече, перед нами стояла суровая хранительница старых законов. За ее спиной топтался Глеб. Ну, а выше, на самом крыльце стояла Дарья. Ветер трепал ее платок, не завязанный, как всегда, а лишь накинутый на голову. Она придерживала его на груди руками. Глаза ее покраснели от слез, в них бушевала такая гроза, такое неизбывное горе, что я невольно отвел взгляд в сторону.

— До свидания, — глухим голосом сказал Андрей. Я понял, что он тоже не может смотреть в глаза девушке. — Спасибо, что приютили нас, снарядили в дорогу. Юрия, вот, на ноги поставили.

Говоря все это, он стянул головы шапку, я машинально повторил его жест, и тут же получил суровое взыскание:

— Прикройся, тебе еще рано простоголовым ходить.

Я надел треух, а Пелагея, проследив за этим, сказала ответное слово:

— Вам спасибо, люди добрые, что не обидели нас, помогли в трудах наших тяжких. Молиться за вас будем, оборони вас Господь от зверя лютого и человека лихого.

Она перекрестила нас, а Андрей, сняв с плеча винтовку, протянул ее хозяйке. Она покачала головой:

— Возьмите. Вам в дорогу, а без оружия в тайге нельзя. Да и охотиться у нас некому.

— Нет-нет! — возразил Андрей, прислоняя трехлинейку к перилам крыльца. — Вам нужнее. У меня пистолет есть.

Вытащив из кармана пистолет, он показал его Пелагее. Та с сомнением посмотрела на странное, с ее точки зрения, оружие, но больше возражать не стала. Андрей потоптался, исподлобья глянул на Дарью, все так же молитвенно прижимающую к груди побелевшие от холода или волнения руки. Слезы уже откровенно катились из ее глаз. Опустив глаза, Лейтенант неловко кивнул головой и отошел в сторону.

— До свидания, — подошел попрощаться и я. — Спасибо, что вылечили, что дорогу показали. Мы вас никогда не забудем. Всего вам самого хорошего.

Пелагея молча меня перекрестила, и я пошел вслед за Андреем. Уже у самых ворот нас догнал Глеб. Он подскакал к нам, затем резко остановился и уставился в лицо Андрея.

— Ну, что скажешь? — пошутил Лейтенант. Но парень вдруг действительно заговорил. Только разобрать этот лепет мы не могли, слышались лишь отдельные слова: — Куда… мама, айда! Айда! Здесь-здесь!

Говорил он все это с жаром, словно упрашивал, и все тянул Андрея за рукав назад, при этом он подпрыгивал на месте, приплясывал, голова его жутковато тряслась. Андрей осторожно высвободил свою руку, мы одновременно оглянулись. Пелагея с трудом поднималась на крыльцо, а Дарья, подняв руку, слабо махнула нам. Мы тоже прощально махнули им в ответ, но никто уже не ответил на этот жест.

Оказавшись по другую сторону заплота, я уже другими глазами посмотрел на этот добровольный острог. Бревна, казавшиеся такими мощными двадцать дней назад, теперь, при свете дня выглядели древними и трухлявыми. В одном месте забор наклонился и держался буквально на честном слове. И невольно пришла в голову мысль: люди отгораживались от греховного мира, но, похоже, сами заперли себя в добровольную тюрьму.

А еще подступала тревога за них. Слишком многим мы были им обязаны. Похоже, те же самые мысли мучили и Андрея. Он шел, непривычно сутулясь, и молчал. Лишь выйдя на лед реки, он оглянулся и сказал, кивнув на падун:

— Пашкина могила.

Водопад немного смирил свою ярость. И сверху, и снизу его оковывал лед, но сам водосброс еще сверкал водяной пылью, низвергая ледяную воду с трехметровой высоты.

Идти было довольно легко. Наст хорошо держал даже нас с рюкзаками.

С непривычки я быстро устал, груз казался совсем уж неподъемным, и сильно раздражала шапка, сползавшая мне на нос.

Лейтенант осмотрелся и махнул рукой в сторону, противоположную нашему движению.

— Видишь те лесистые сопки? Дальше, за ними, соляные копи. А вон там, в тех скалах — залежи слюды. Наткнулся я на какие-то заброшенные шахты. Похоже, там золото раньше добывали. Богатый край.

Да, именно отсюда было хорошо видно, что долина огораживалась горами подобно большому блюдечку.

— Нам туда, — уверенно ткнул пальцем Андрей в низ по течению.

К вечеру мы подошли к горам вплотную.

— Вот она, Обрыв-скала, — уверенно определил Андрей.

69
{"b":"38180","o":1}