ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Скоко в тайге працал, такого ищо не видал. Шо это за должность такая — кладовщик? Отродясь такой не было. Працали вси как один, а этот лежит, як пень. Во, побачь!

— Да вижу я, — басил Потапов, сплевывал в сторону и обходил развалившегося на бережке безмятежного Гарика. — А ведь получит наравне со всеми.

— Если не больше, — поддерживали остальные, но дальше разговоров дело не шло. На совесть уркагана надежды не было, а Иванович в ответ на наши недоуменные вопросы только разводил руками:

— Ну, не я же придумал эту должность, где-то наверху. А работать его все равно не заставишь, бесполезно, я-то его знаю. Где сядешь, там и слезешь.

После этого он оглядывался по сторонам, понижал голос и полушепотом говорил:

— Да и небезопасно. Ему ножом пырнуть, что тебе два пальца. об асфальт, психопат!

Признаться, я побаивался Федьку. Очень неприятное впечатление оставлял взгляд его почти не мигающих желтых глаз и циничная ухмылка на тонких губах. Тем более встревожился я, когда у Гарика произошел конфликт с Андреем. Случилось это еще в самом начале сезона. Кладовщик как-то сразу невзлюбил Андрея, а узнав, что тот бывший офицер, Гарик почему-то произвел его в вертухаи, и доказать ему, что Андрей никогда не охранял зону, так и не удалось. Он сразу попытался приклеить к Андрею эту кличку — «Вертухай». Произошло это за обедом, когда вся бригада уже кончала есть. Гарик подошел попозже, до последнего нежился на солнышке и соизволил подняться, лишь когда тучка надолго скрыла светило. Увидев рядом с Андреем нарезанное кусочками сало, он, нагло улыбаясь, сказал:

— Эй, Вертухай, подвинь рассыпуху.

Андрей, уже начавший пить чай, поперхнулся. Чуть отдышавшись, он спросил, приподняв недоуменно брови и лишь чуть-чуть сгустив голос:

— Что ты сказал?

— А ты, оказывается, еще и глухой, — блеснув в ехидной улыбке единственной коронкой на коренном зубе, поддел собеседника Гарик. — Вертухай, ты и есть вертухай, я вашего брата за версту вижу! Вон, сидишь, как кол проглотил…

Ответ на замечание об осанке Андрея оказался стремительным и неожиданным. Лейтенант вскочил, схватил уголовника за лацканы спецовки и выдернул из-за стола как редиску из грядки, только посуда с грохотом брызнула во все стороны. Андрей приподнял Гарика над землей и дрожащим от злости голосом начал поучать:

— Ты, вонючка, запомни раз и навсегда! Я тебе не вертухай, а старший лейтенант Советской Армии в запасе, командир танковой роты Андрей Александрович Новиков, понял?!

Федька болтался у него в руках как замученный червяк на крючке после неудачной рыбалки. Решив, что он разъяснил этой гниде различие между родами войск, Андрей отшвырнул Федьку в сторону, да так, что тот загремел в кусты, с треском ломая таежную поросль.

Тяжело переводя двух Андрей уселся на свое место. Олег поставил перед ним кружку с горячим чаем взамен опрокинутой. Но тут кто-то крикнул:

— Андрюха, сзади!

Все вскочили на ноги. Федька, уже без спецовки, сияя всеми татуировками, с перекошенной ненавистью рожей летел на Андрея с куском заостреного электрода в руке. Между ними оставались какие-то два метра, и судя по безумному взгляду зэка, он не собирался отступать. Когда Федька заорал что-то бессмысленное, готовясь к удару, Андрей плеснул ему в лицо еще дымящийся чай.

Выронив электрод, Федька ухватился синими руками за лицо, упал и начал орать что-то бессмысленно-жуткое, катаясь по земле. На этот дикий вопль из своего вагончика выскочил Иванович. У него был как раз сеанс связи с конторой, вынуждено прервавшийся на самой середине. С жуткими матюгами врубившись в толпу, Чапай быстро разобрался в ситуации, прикрыл вся и всех как можно ласковей, и увел подвывающего кладовщика в вагончик, где долго мазал его лицо облепиховым маслом. Все это сопровождалось приглушенными матерщинными наставлениями, смысл которых до нас не доходил, ибо Чапай не забыл прикрыть за собой дверь.

Разбирательство и наставления продолжались и за ужином. Глаза Федька все-таки успел прикрыть, но лицо, несмотря на все ухищрения мастера, пострадало здорово. Сначала оно смотрелось как поспевающий помидор, а потом недели две лохматилось и облазило.

— И чтоб больше никаких мне драк! — грозно завершил свои наставления Иванович, а потом, сбавив тон, неожиданно сообщил. — Селиванов умер.

— Когда? — в один голос воскликнули Цибуля и Потапов. Оба они успели поработать под руководством Бати и почти боготворили его.

— Сегодня ночью. Уснул и не проснулся.

Мы с Андреем переглянулись. Из «молодняка» только мы видели легендарного основателя артели, и у меня возник естественный вопрос: успел ли грозный старик вставить «фитиль» Мациевичу и компании?

Весь вечер Цыбуля и Потапов рассказывали байки и легенды про Селиванова, а потом я долго не мог заснуть, мне казалось, что эта сволочь Федька непременно прийдет, чтобы зарезать безмятежно храпевшего Андрея. Забылся я лишь под утро и весь день чувствовал себя вареным и несъеденным под пиво раком.

Разборку с Андреем Федька-Гарик все-таки устроил, но дня через три. Я случайно заметил, как они перед обедом отошли за ближайшие кусты, и потихоньку последовал за ними. Остановились они на небольшой полянке метрах в пятидесяти от столовой. Андрей стоял ко мне спиной и, судя по позе, молчал. Зато его визави, как всегда, полуголый, возбужденно махал руками и что-то яростно говорил Андрею, тыча себя в грудь большим пальцем и частенько проводя им же по-своему горлу. Кончился этот недолгий разговор вполне логично. Федька замахнулся, но Андрей подставил свою левую руку, перехватил его удар и врезал прямой правой в лоб уголовнику. Мгновенно скопытившись, кладовщик даже не сделал попыток подняться. Я встретил Андрея на краю поляны.

— А, Юра… Пошли обедать, — сказал он, обнимая меня за плечи.

В этот раз он был предельно спокоен, даже весел. Я оглянулся через плечо. Федька пытался встать, но его откидывало назад, словно кто-то невидимый опять толкал его на землю.

— Что это с ним? — спросил я, кивая в сторону кладовщика.

— Да, фраер дешевый. Доходяга, а туда же: «Отойдем, ты из тайги живым не выйдешь, клык даю», — Андрей гнусаво передразнил Федьку и по блатному растопырил пальцы. Я невольно рассмеялся.

— Хорошо ты ему влепил.

— Я же семь лет боксом занимался, еще с суворовского. Первый взрослый. Чуть-чуть до кандидата не дотянул.

После этого Федька немного успокоился, только волком смотрел на всех, да порой по лицу его пробегала истерическая судорога. Артельщики перестали его бояться и начали допекать за безделье. Гарик начал от них прятаться. Сначала он уходил принимать свои солнечные ванны в лес, а когда оттуда выжили комары, просто стал дрыхнуть в вагончике.

А к Андрею пристала кличка «Лейтенант», и она даже как-то льстила его самолюбию.

Это произошло еще в первую неделю, потом все притерпелись, и осталась одна только работа, работа и работа.

ТАЕЖНЫЙ БЫТ

Время за работой текло однообразно. Каждый день казался бесконечно длинным, а тем более что он шел на прибыль и ночь становилась все короче и короче. Зато недели мелькали с необыкновенной быстротой. Запоминались они не выходными, их у нас просто не было, а банями по субботам. В честь этого даже отряжали одного из промывальщиков в банщики. Пару раз приходилось и мне быть в этой роли. Ничего сложного там не было. Баню плотники соорудили около реки, на самом обрыве. Небольшой такой сруб с покатой крышей и низенькой дверцей.

Топилась она по-черному. Прямо в земляном полу вырыли яму, выложили ее крупными булыжниками и среди них разводили костер. Над ним на треноге ставили большой чан с водой. Дым от костра уходил в дверь, и в первую же субботу я понял, почему эта баня называется черной, вляпавшись ладонью в сажу на стене.

Обязанности банщика состояли в том, чтобы натаскать воды в чан и бочку рядом с баней, нарубить дров, притащить из тайги сосновых лап на пол, для чистоты и запаха, развести костер и раскочегарить его до такого состояния, когда раскаленный до красноты камень превращал пролитую на него воду в небольшой атомный взрыв. При этом надо было опасаться угарного газа. В первый раз я с непривычки хватанул его сполна, и голова у меня трещала еще и на следующий день.

7
{"b":"38180","o":1}